Предатели обеих сторон

Деа сейчас действительно ехала в автобусе, но не домой. Она ехала в Ночном Рыцаре: автобусе для заблудших магов. Её должны были высадить на Косом переулке. Она не знала, что делает и не знала, что делать. Ей главное было уехать из того дома, и не возвращаться в свой. Почему-то взглянув на кулон, ей стало не по себе рядом с Гарри, стало не по себе, когда он стал за ней ухаживать. Поэтому она опять сбежала. Только в этот раз не знала, куда. Каждый раз, когда в голове всплывали мысли наложить на себя руки, то она вспоминала недавний разговор: «— Ты ничего не исправишь своей смертью, — Драко выплюнул воду. — Ты не прав, не будет так больно… — Но будет больнее остальным.» И что-то её дернуло вернуться обратно. Из её мира в реальный. Автобус доехал до Косого переулка. Деа вышла и теперь не знала, куда ей идти дальше. На улицах было почти пусто. Если на неё нападут, то она даже не сможет воспользоваться палочкой. Здесь должна быть гостиница, вспомнила девочки и побрела по уже темной ночной аллее. Она снова погрузилась в себя, но теперь уже не о чём не думая, шла с пустой головой и не заметила, как кто-то шел впереди. Поэтому она столкнулась с тем человеком. Его трудно было разглядеть во тьме. На нем была черная мантия, волосы тоже были черными, это всё, что ей сейчас удалось увидеть. Но незнакомец узнал её быстрее. — Мисс Блэквуд? — голос был очень знакомым. — Профессор Снегг? — и она не ошиблась, перед ней действительно был преподаватель зельеварения. — Что вы делаете столь поздний час здесь? — Мне некуда пойти, — её голос был пронизан отчаянием. Северус повернулся, Деа увидела, как показал идти за ним. Он жил возле Косого переулка. До его дома им пришлось идти молча. — Вы ведёте себя крайне не осмотрительно. Завтра утром я отведу Вас в безопасное место, сегодня останетесь здесь. Деа осмотрелась по сторонам, в доме было только три комнаты. Это была гостиная (по совместительству она была библиотекой, ведь все стены тут были заставлены шкафами). Ещё кухня, его спальня, ну, и уборная. Деамона села на диван в гостиной, из её рюкзака что-то выпало. Стеклянный флакон укатился к двери, где его поднял Снегг. Он взмахнул палочкой и в комнате загорелись свечи. — ССВ, — прочёл он с флакона, — кто Вам это прописал? — Никто, я сама сделала. — Похвально, что Вы сумели его сварить, но бессмысленно, — с этими словами он бросил его в урну, — как долго Вы принимали его? — Неделю. — Нельзя забыть то, что случилось, мисс Блэквуд, но и нельзя оставаться в прошлом. Иначе Вы либо сойдёте с ума, либо умрёте. — Я знаю, я была у психотерапевта, — ей не хотелось опять выслушивать мораль, в каждом разговоре было одинаковое начало, потом шли фразы о том, что её прекрасно понимают и ей соболезнуют. — У каждого свои страдания в этой жизни, увы, в этом помогает лишь время. — Не верю, что за несколько лет смогу с этим смириться. — Не Вы смиритесь. Вы этого никогда не сделаете. С этим смирятся другие, об этом забудут окружающие, и Вы просто привыкните так жить…– он оглянулся, девочка сидела на диване.– Значит уже несколько дней Вы не принимаете ССВ? — Да. — Мисс Блэквуд, вынужден спросить, — Снегг посмотрел в потолок и скрестил руки на груди, — помните ли Вы ночь, когда умер Ваш брат? — Деа же посмотрела в пол и молча кивнула, — Вы пошли за перевоплощенным Краучем младшим в кабинет ЗОТИ. Когда подошёл я с другими профессорами, Вы резко обернулись, и возле стены упала полка с книгами, — у Снегга был низкий голос, наверно такая манера говорить свойственна многим учителям и остаётся у них и за пределами класса. Говорить медленно, тяжело и громко, чтобы каждый ученик в классе услышал и осмыслил их фразу, — с Вами случалось подобное этим летом? — Только, когда я была маленькой, — недолго задумавшись она все же ответила, — но папа говорил, что это нормально, и у… Седрика… было также… — Да, в маленьком возрасте у магов это считается нормой, — он не обращал внимание на внезапную неловкость в разговоре и продолжил «вести урок», — энергия в них ещё не сформирована в сети и выливается через края. Для этого, собственно, и сделаны волшебные палочки, чтобы концентрировать эту энергию в нужное русло. Так детей учат запоминать нужные слова и нужное движение, чтобы получить желанный результат. С возрастом эта энергия в магах формируется окончательно, становится безопасной и управляемой. В голове же к этому возрасту уже формируется четкая ассоциация между заклинанием и результатом, поэтому нам не всегда приходится говорить заклинание, а лишь думать о его действии. Расшатать сформированную сеть могут только сильные эмоции, однако даже это происходит редко. Но всё же, что такое палочка? Это лишь проводник, для кого-то катализатор. Если постараться, то можно управиться и без неё. Например, для Вас в тот день проводником стали эмоции. Возможно, Вы одна из тех, кому палочка и вовсе не нужна. — Но я… у меня так не получается, это была случайность. — Какое было первое заклинание, которое Вы выучили? — Вергандиум Левиоса. — Тогда попробуйте поднять эту книгу в воздух, — он указал на письменный стол, — подумайте над этим, я вернусь к утру. Деа услышала, как он вышел из дома и запер за собой дверь. Девочка решила ещё раз оглядеться. И прошлась по комнате. Куча книг, зелёный ковёр, маленькая кухня с котлом и камином, в спальню она не заходила. Что ей там делать? Поэтому она вернулась в гостиную. И взглянула на письменный стол, на нем стояла чернильница с чёрным пером, стопка пергамента, несколько свитков, закрытая книга посередине и чёрно-белая живая фотография женщины с чёрными линиями в уголках рамы. «Все мы кого-то потеряли… и все будем скорбеть, — подумала Деа, посмотрев на улыбчивую женщину на фото.– Значит заклинания это только способ правильно поставить своё требование к палочке. А палочка собирает нашу нашу силу и пропускает через себя. То есть палочка это просто костыль, от которого нужно избавиться?» Деа подошла ближе к книге на столе и вытянула руку, направляя ладонь в сторону того угла. «Допустим, Вергандиум Левиоса?». Но ничего не вышло. «Я хочу, чтобы ты поднялась в воздух?» И книга все ещё оставалась она столе. «Нет, это просто ошибка. Я видела, как управляются без палочки, но этим магам уже за сотню, а я девочка пятнадцати лет. Хотя, Седрик бы сказал…» Она схватила себя за руки, ей снова стало очень больно, и от этого пришлось зажмуриться. Но девочка резко открыла глаза, когда услышала стук в окно. На подоконнике со стороны улицы сидел гордый сокол. Присмотревшись она увидела, что у этой птицы нет ни посылки, ни письма, и она просто стучит в стекло. «Седрик бы сказал, что я очень быстро сдалась… нужно только представить результат». Птица перестала стучать и замерла по ту сторону стекла. Деа опять повернулась к книге, но на этот раз не поднимала рук, а просто пристально на неё смотрела. Несколько минут. Представляя в голове, как бы эта книга поднималась при помощи этого заклинания. Прошло ещё несколько минут. Сокол каркнул за окном, от чего Деа вздрогнула, и книга на столе следом за ней. Издав хлопающий звук, книга резко открылась на первой странице. Девочка подпрыгнула от счастья и повернулась к окну, но птицы на подоконнике уже не было. От этого ей снова стало грустно. Поэтому вручную потушив каждую свечу, улеглась на диване и, поджав ноги к себе, она пыталась уснуть. Уже несколько месяцев её мучала неугомонная тревога, которая не покидала её и не давала спокойно спать. Даже, когда Деа радовалась, эта тревога обливала сердце чем-то очень тяжёлым. Ей казалось, что ей вырвали сердце. Что её выпотрошили. Оставив только эту адскую смесь чувств. Одиночество, тревога, печаль, скорбь, которая иногда дополнялась мигом радости, но теперь всегда, когда на её лице появлялась улыбка, девочка чувствовала себя виноватой. Она винила себя за то, что может смеяться без брата и родителей. С этими мыслями она провалилась в чёрный неспокойный сон. Но одна мысль не давала ей покоя больше остальных. Это было воспоминание из той ночи, оно словно врезалось ей в голову из мутной пелены. Она, наконец, вспомнила её полностью, окончательно отойдя от действия зелья. До этого момента Деа намеренно не думала о том событии. Она думала о словах Крауча: «Так же гордо стоял твой отец перед лицом Смерти, а потом упал замертво. Волан де Морт лишил его жизни, даже не стал пытать, просто подарил Смерть». Утром она проснулась от звука хлопающей двери. Снегг вернулся домой. Зайдя в гостиную, он только указал рукой на кухню. — Вот, поешь, — на небольшом столе была тарелка с чем-то белым. Окончательно проснувшись, Деа поняла, что это творог, — как успехи с заклинанием левитации? — Профессор, почему Вы так уверены, что у меня это должно получиться? Ей ничего не ответили, только вопросительно посмотрели. — У меня получилось только открыть книгу. — Значит, не правильно был представлен результат, — Снегг повернулся к столу спиной и стал, что-то искать в ящиках. Деа положила ложку на стол. И неожиданно для себя она удивилась. Всё вокруг словно замерло. Перестало быть живым. Исчезли звуки за окном. И свет стал холодным, потускневшим. Деа не сводила взгляда со столового прибора, и тот шевельнулся, плавно поднимаясь в воздух. — Так? — спросила она, профессор обернулся. — Да, хорошо. Хороший результат, какой раз пытаешься? — Третий, — когда она отвела взгляд, ложка упала. — Это хорошо. Но должен предупредить, не стоит показывать это своим сверстникам. Это разрубит между вами пропасть. Да и министерству станет очень любопытны твои навыки в столь юном возрасте. — Тогда зачем Вы мне про это рассказали? — На будущее. — Профессор, можно задать ещё вопрос? — Попробуйте. — Вы знали, кем был мой отец? Снегг задумался, пытаясь подобрать нужные слова: — Я не знал его лично, я лишь был на похоронах супруга миссис Блэквуд. Когда его убили я был с директором Дамблдором. Бери рюкзак, пошли на улицу, — ему явно был неприятен этот разговор, поэтому он не стал её ждать и вышел первым. Деа не стала долго задерживаться, взяв вещи, она пошла следом. Снегг попросил взять его за руку, и они трансгрессировали. — Это площадь Гримо двенадцать, дом Сириуса Блэка. Он предоставил его для собраний Ордена Феникса. Оно как раз начнется через несколько минут. — А что мне там делать? — Будешь с теми, кто задаёт такие же вопросы. Немного подождав, Снегг махнул палочкой и Деа увидела дверь с двенадцатым номером. Раньше её не было видно. Они вошли без стука. На пороге была миссис Уизли. По обыкновению она была с взъерошенными волосами и фартуке. — Северус, ты как всегда вовремя. Тонкс как всегда опоздает. О, Деа, здравствуй дорогая, — она увидела девочку и сразу радостно её обняла, — поднимайся наверх, друзья будут рады тебя видеть. Деамона так и сделала, лестница была справа от неё из какого-то чёрного дерева. Смотря под ноги, она чуть с кем-то не столкнулась. — Деа, рад тебя видеть! — сказал знакомый голос, но она не успела даже поднять голову, как её снова обняли. Наконец, девочка смогла взглянуть на лицо. — Сириус! — Поднимайся наверх, на третий этаж. Осторожнее на втором. Там близнецы, им уже по семнадцать. Практикуются в трансгресси в пределах дома. После собрания поговорим. Деа спокойно поднялась на третий этаж. Из коридора были слышны знакомые голоса. Рон, Гермиона и Джинни обсуждали команды по квиддичу. «Будешь с теми, кто задаётся тем же вопросом… теперь понятно, с кем». Кроме их разговоров больше ничего не было. Вокруг тишина. Деа решила подняться дальше, здесь было этажей пять. Видимо дом только недавно отдали под Орден Феникса, а раньше он пустовал. Потому что первые два этажа были убраны и ухожены. Нигде не пылинки. А вот выше Молли Уизли, видимо, ещё не дошла. Поднявшись на последний этаж, Деа услышала знакомые звуки. Посреди большой комнаты чердака в кучке соломы лежал серый гиппогриф. — Здравствуй, Клювокрыл, –тихо поздоровались с ним и подошла ближе, — тебе тоже здесь одиноко? Гиппогриф был не против компании, он был только «за» прегреть кого-то под своим крылом. Оставив рюкзак возле лестницы, она села рядом с ним и молча гладила перья. — Где Деа?! Дети, вы не видели её? — Молли после собрания ходила по комнатам и звала девочку, за окнами уже виднелся закат. — А что, Деа приехала? — удивилась Джинни. — её видел кто-нибудь? Уизли тщетно пытались найти девочку, она так и не отозвалась. Сириус догадался проверить чердак. Поднявшись по лестнице, он забросил на плечо её рюкзак, а Деа решил не будить и отнес в её комнату. В последующие дни она выходила только поесть и уходила обратно. Ни с кем не общалась. Иногда лишь слушала рассказы за столом. И только. Действие зелья прошло окончательно. Она снова не могла заставить себя поднять уголки губ. Ей это было противно. Ребята поняли, что её сейчас лучше не трогать, и даже близнецы обходили её стороной. Ночью ей очень захотелось пить. Пришлось спуститься со второго этажа на первый, в столовую. Проходя со стаканом мимо темного камина, Деа остановилась. «Можно же любое заклинание… » Сосредоточившись на тлеющих дровах, она вновь почувствовала это опустошенное замёрзшее чувство. А кровь снова потекла по телу, и в поленьях раздался треск и показался огонек, который быстро охватил все дрова. — Чудесно, — она не заметила Сириуса в темноте. А когда зажгла огонь, он стал хлопать ей. — Я ухожу…– ссутулившись, словно провинившисб, она хотела побыстрее уйти. — Подожди. Присядь, поговорим. Почему ты избегаешь всех? — Деа присела за стол, что сделал и Сириус. — В любом разговоре всё сводится к моей потере. А я не хочу этого вспоминать. — Мм. Деа, постарайся отвлечься от этих мыслей, пожалуйста, иначе ты в них утонешь. Приходи к нам, начинай улыбаться. — Я не могу улыбнуться, мне больно смеяться. Противно… — Хорошо, тогда просто приходи завтра к нам, мы будем разбирать (убирать) левое крыло третьего этажа. Нам нужна будет помощь, а тебе будет лучше, если займешь голову чем-то другим. «Забыть нельзя, нельзя отгородиться и смириться. Это нужно принять. Их нужно отпустить… отпустить… но не забывать…» — Хорошо, — немного судорожно она закивала головой. — А у тебя хорошо получается, — Сириус указал на камин, — кстати, помнишь наш последний разговор? Я обещал поискать Блэквудов. Так вот. Возможно есть совпадение. В Болгарии нашел одного мага-старика, он сказал, что его дочь в конце семидесятых уехала в Англию. Я уже было хотел уйти от него и искать дальше. Но он крикнул мне её имя в догонку. Её звали Опра Блэквуд. Темноволосая красавица, уехала в Лондон к своему избраннику. Старик сказал, что последнее письмо, что он получил от неё было известием, что он станет дедом. Больше он её не видел. Бенджамин — так его звали — был очень рад, когда я рассказал ему про тебя. К сожалению, фотографий дочери у него не сохранилось, но он сказал, что ты очень похожа на неё. Я показал ему твое фото. — Значит, Блэквуд это фамилия матери? — Выходит, что так. — Спасибо, Сириус, — она так и не осмелилась улыбнуться, только глаза заблестели от счастья. Обнявшись, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.