Противостояние

— Да отпусти ты меня, пристал, имбицил, отвали, отпусти! — омега слишком громкий, и единственный способ его заткнуть — вырубить. Невозможно слушать, да и хочется огреть чем-нибудь, так еще и голос слишком писклявый, слишком. Чонгук стоял на остановке, слишком нервно топая ногой. Его руки постоянно крутились около лица, и, кажется, он стирал слезы. Неужели Чимин настолько смог его обидеть. Чонгук очень зол на него. — Извиняйся. — Хосок пихает мальчишку за шкирбон к Чонгуку и скрещивает руки на груди, хмуро смотря на обоих парней, как мама на поссорившихся детей. — Я не буду извиняться, ясно? Я хочу ему помочь, он меня не слышит, а делать из себя обиженного может каждый, — что есть, то есть. Но тут еще непонятно, кто прав. Чимин правда хочет помочь Чонгуку и хёну, потому что знает, что получится, и на это есть веские причины. — А если он, — омега подходит слишком близко, тыкая парня в грудь своим маленькии кривым пальцем, — будет продолжать пускать нюни, хен никогда не обратит на него внимание, — блондин не особо желает прдолжать этот разговор, но Хосок слишком напрягает, а его рука делает очень больно, сжимая чужую. — Помочь!? Помочь?!!? — кричит Чонгук. — Да ты переписывался от его лица со мной, идиот! Видеть тебя не хочу... Кто вообще просил тебя... — Что ты делал? — переспрашивает Хосок, удивлённо просмотрев на Чимина. — Ты совсем с головой не дружишь, да? — Я... я просто хотел помочь, — омега становится меньше в размерах, желая провалиться, исчезнуть, да что угодно, лишь бы уйти от этого взгляда. Он поступил слишком неправильно, перешел черту дозволенного, и сейчас ему никто не поможет. — Чонгук, я помочь... только хотел помочь, я не думал, что это так сильно тебя ранит, прости меня... я не знаю, прости, — Чимин сам на грани истерики, ему страшно, сердце колотится внутри и все внутри сжимается от мощной ауры двух альф, очень сильно злых альф. — Ты думал, что прочитай Юнги эту переписку, точно влюбится в Чонгука? Или то, что твои мысли полностью перейдут к нему? Хотя, я вообще без понятия, о чем ты думал. — Хосок в чистейшем недоумении. Оказывается, этот омежка не так уж и хорош, каким он его считал. Впрочем, никто не идеален. — Я все сказал. Ты и Твой хен мне больше к черту не нужны. Отстаньте. — Чонгук смачно шмыгает носом и забегает в только что подъехавший автобус. Хосок провожает друга взглядом и становится немного мягче на глазах, но продолжает молчать, тараня Пака тяжелым взглядом. — Хватит! Хватит так на меня смотреть, прекрати! Что думаешь, мне не стыдно?! Да?! Мне охуеть как стыдно, ясно?! Ты все услышал?! Или ты хочешь услышать мое самобичевание? Ты этого хочешь?! — омега переходит на истерику, пытаясь себя же успокоить, — да, я снова виноват, даже не надо ничего говорить, — зачесав волосы назад, подросток глубоко вдохнул воздух, поднимая лицо к небу. Хосок тяжело вздохнул и почесал затылок, переменувшись с одной ноги на другую. Черт, да это же прекрасный момент, чтобы Чимин перестал на него дуться за то недосвидание. — Я ничего не хочу сейчас слышать. Просто, пожалуйста, никогда не лезь в чужие отношения. Ни-ког-да. Добром не кончится. — Хлопает рукой по карману, после чего тыкает Пака пальцем в щеку, предлагая сигарету. — Лучше займись своими. — Ха-ха, — ловко выхватив никотиновую палочку из рук, омега незамедлительно сомкнул ее пухлыми губами, поджигая найденной зажигалкой в кармане своей огромной кофты, — смешно, свои отношения, — переигрывая слова Хосока, Чимин сделал три затяжки разом, задерживая дым внутри; так нельзя делать от слова совсем, но ему сейчас так похуй, — их никогда не было и не будет, ясно? Не хочу говорить об этом. Мне нужно придумать, как извинится перед Чонгуком. — Голова на плечах есть, так что удачи, придурок. — Хосок мило улыбнулся и, похлопав омегу по плечу( а он это сделал агрессивненько), пошел обратно на площадку. Настроения как не было, так и продолжает отсутствовать. Этот омега начинает раздражать Хосока. — Ну и пошел в жопу, — а Чимин надеялся, что альфа предложит свою кандидатуру в роли примерителя, ведь кто знает лучше, нежели лучший друг.

* * *

— Я дома! — Пак заходит в квартиру Юнги, скидывая обувь, нажимая носком на пятки. Юнги только недавно вернулся с работы. Сегодня его снова немного задержали, но Мин очень даже не против, к зарплате ведь хороший плюс. Мужчина медленным шагом выходит из ванной комнаты и странно косится на племянника, демонстрируя ему экран своего телефона, где Чонгук называл его очень некрасивыми словами. — У него проблемы с головой? С этой целью он добавлял меня в друзья? — Блять! — Чимин впервые ругнулся в присутствии взрослого, не просто взрослого, а своего самого любимого хёна и дяди по совместительству. — Хен, мне... ты... черт, не читай, пожалуйста, не читай его сообщения, я все улажу, честное слово, только не отвечай ему и не читай, прошу, — младший выхватывает чужой телефон, убегая в комнату Юнги, запираясь. Нужно срочно что-то придумать. — Немедленно объясни, что тут происходит. — Нет, Юнги не такой человек, который оставит такое и ничего с этим делать не будет. Он добьется до истины и надерет виновнику уши. Ну, и не только их. — Чимин, я все еще жду объяснений. Чонгук снова напился с твоими друзьями? Зачем он пишет мне такое? — Альфа становится под дверью своей комнате, все еще прибывая в удивительном спокойствии. — Хен, я же сказал, все нормально, просто дай мне уладить несколько моментов, ладно? — и омега знает, что по ту сторону двери напряглись еще больше. Чимин не умеет делать «хорошо», а если и делает, то что-то будет после, но это «после» никогда не бывает хорошим. — И я знаю, что ты сейчас ворчишь, мысленно, но ты делаешь это, хен... Блондин на минуту замер, читая одно из последних сообщений. 21:10 Kookie2613: «это подло, слишком подло. Неужели вам так нравится насмехаться? А я надеялся, мечтал, что вы не такой, но вы хуже, хуже, чем я мог даже себе представить» — Блять, — снова один мат из прекрасных уст. Нужно срочно исправлять ситуацию. — Чимин, если ты сейчас же не откроешь эту чертову дверь и не объяснишь мне, в чем дело, я сделаю так, что всю эту неделю ты не выйдешь из своего дома, отсиживая домашний арест. — Мужчина крепко сжал в руках дверную ручку, продолжая спокойно стоять и ждать. Никогда силу первым не применяет. Его не так учили. В эту же секунду на телефон Чимина приходит смс от Хосока. 21:12 HOBITCH: «ладно, я помогу тебе помирить Чонгука и Юнги. Но в замен на мою помощь ты снова идешь мо мной на свидание. Ну что, детка, согласен?» — Хен, только не злись, хорошо? — обычно, именно после этой фразы происходит самый пиздец. Омега медленно вышел из комнаты, сжимая в руках два телефона сразу. — Просто, я немного попереписывался с Чонгуком от твоего имени, да, прости, просто... — стоит ли говорить такие подробности? — захотелось так, да, — подросток чешет свою шею, не зная, куда ему деться от взгляда его дяди. Только в такие моменты он его боится, альфы внутри него, властного, строгого, взрослого мужчину. — Зачем ты это делал? — Юнги рыкает на омегу и забирает у него свой телефон. Проверяет переписку с Чоном, но там уже пусто... — Я надеюсь, ты ничего ужасного не наговорил ему, м? — Юнги смотрит на Чимина сверху вниз и складывает руки на оголенной груди, — мне не нравится твое молчание, Чимин... — Нет, я... только написал пару сообщений и... он тоже, и потом он прислал фото, но Хён, я же не знал, что он так... ну, всмысле, что ты и он... и я подумал, почему бы и нет, и вот так, — омега загнул так, что сам не особо понял, о чем сейчас сказал, главное, чтобы Юнги перестал испускать феромон, иначе он Пака в могилу загонет. — Какое фото? — Глаза альфы с каждой секундой становятся все мрачнее и мрачнее, без какого-либо броблеска в роли пощады младшего. — Агрх, Чимин. Я даже слушать тебя не хочу. Марш в гостиную. Я разберусь с тобой позже. — Альфа набирает номер Чона и уходит на балкон, закуривая сигарету. Сам разберется и извинится. — Вот он он, полный пиздец, — парень падает головой на стол, улавливая этот стук об мебель слишком громким и пустым.

21:36 Mochimimimi: «Согласен»

* * *

— Алло, Чонгук? — Юнги первым подает голос, спустя несколько минут ожиданий, когда же Чон примит его входящий вызов. На том конце трубки лишь хмурое сопение. — Звоню, чтобы извиниться за глупости Чимина. Все, что писалось ранее - писал он. Я в этом никакого участия не принимал. — Юнги говорит медленно, монотонно, как учителя на парах. Благо, что Чонгук пока не решился его перебить. Матов Юнги знает очень много. — Прости еще раз, за принесённые неудобства... — Хах, — впервые слышится хоть что-то по ту сторону. Чонгук лежит на пуфике на балконе, убегая от родителей, которые слишком яро пытались понять, что же с их сыночком не так, нужно ли ему чего, — хен, я не хочу ничего слушать, пожалуйста, давай забудем это все как страшный сон, я никогда больше не позвоню и на напишу, не буду доставать, извини за все, хоть мне и не за что извиняться, пока. — Вот как значит? — мужчина стряхивает пепел с сигареты. — Ты действительно считаешь, что это лучшее решение данной проблемы? Что ж, поздравляю, Чонгуки, ты круглый дурак, раз не хочешь мне верить. Я больше не собираюсь извиняться за то, чего я не делал. Ты первый все это начал. Если ты действительно хочешь поставить точку, то вперед, скидывай звонок. Если Чонгук ожидал что-то типа «Ой-ой-ой, зайка, прости меня, это вообще не я писал, а мой племяннкий. Прости его, пожалуйста...» то он сильно ошибался. Юнги это нахер не сдалось. Он Чонгука даже и пару дней не знает. — Ну что, рад был познакомиться. Альфа глубоко вдыхает, прикрывая глаза. Сейчас ему нужно решится, сделать выбор, который, возможно, слишком сильно повлияет на его жизнь. — Стой, пожалуйста, я... мне просто было очень обидно, я не хочу... не хочу обрывать общение, которое только началось. Странно ощущать эту зависимость от другого. Чонгук не особо понимает, что с ним происходит, но он хочет услышать хотя бы что-то от Юнги. Тяжелое дыхание и шелест листьев деревьев — все, что слышит подросток, но этого чертовски мало. Мин подавляет улыбку и делает еще одну затяжку, последнюю, после чего кидает докуренную сигарету вниз, облизывает губы. — Обижаться нужно не на меня. Я же сказал, что это писал Чимин. Вот ему ты можешь все, что угодно сделать, но в пределах разумного. Я все-таки его родной дядя. — Смеется. — Значит, мы решили, что продолжим общение... так? Оппонент тихо угукнул в ответ. — Хорошо. А для какой цели ты хочешь со мной подружиться? Явно не просто так. Чимин сказал, что я тебе понравился. — Ам... — парень застыл, не понимая, что же ему сказать дальше. Он не хочет, точнее, даже не может сказать все, как есть, ему будет стыдно, да и общество не особо поймет их. — Вы очень классный, хен, да, и... — альфа в полном замешательстве. Руки скользят по шее, чуть сжимая у основания, он волнуется, очень, и не знает, что сказать, — вы... нравитесь... ну, ваш, всмысле, нет, я не то хотел сказать, я просто... я не знаю, как это объяснить, просто... ам... Чонгук тараторит в трубку, все сильнее сжимая сжимая ткань кофты руками. — Хорошо обдумай свой ответ и расскажешь мне его завтра. Встретимся в кафе на набережной. Я не одобряю разговоры на такие темы по телефону. Хочу с глазу на глаз. До завтра, крольчонок. Я буду ждать нашей встречи. — И специально скидывает, не давая младшему и слово вставить. Юнги любит так делать. — Завтра... да, завтра... — альфа смотрит на потухший телефон, не веря своим ушам и сердцу. Во-первых, он завтра увидит Юнги, спустя столько времени, во-вторых, черт, он назвал его крольчонком, о боже! Тихо запищав от радости, парень задрыгал всеми руками и ногами, чуть не падая с мягкого пуфика на холодный пол балкона. Неужели все меняется в лучшую сторону.

* * *

— Ну что тебе сказал Юнги? — альфа ставит на огонь чайник и присаживается рядом с омегой, предлагая ему печенье. Они снова у него дома. Это не совсем свидание, скорее совет по примирению Юнги и Чонгука. — Сильно ругался? — Скажем так, главной пизды я получу чуть позже, — Чимин усаживается на диван, подгибая одно колено, ставя на него подбородок, — просто... я не думал, что Чонгуки такой... ну, всмысле, то, что он не любит омег, — об этом действительно можно задуматься, не каждый день встречаешь такой экспонат, — и вообще, ты обещал мне помочь, давай, я понятия не имею, что делать, — сложив руки на груди, парень чуть откидывается назад, дуя свои губы. Челка небрежно упала на лоб, скрывая чужие глаза, чуть закрытые. — Ну, раз Юнги в глазах Чонгука - предатель, ему надо показать, что все-таки Юнги хороший. Что ему можно доверять. — Хосок заваривает им с Паком по чашке рамена и садится с ним рядом, угощая ароматной лапшой. — Юнги может приехать к нему? А, нет, стой. Надо подгадать момент, когда родителей Чонгука не будет дома... Они у него строгие. — А лучше их вообще куда-нибудь отправить, типа... свидание? Да, их просто нужно свести, — омега кладет большую подушку на свои ноги, ставя чашку с едой на нее, чтобы не было так горячо. Палочки подносят к губам ароматную лапшу, измазывая губы, делая их жирными и более большими на свету, — вкусно, — простая констатация факта. — А вообще, хен не особо любит всю эту чепуху, — размышляет парень, слегка размахивая рукой с палочками, — даже со своим бывшим мужем он редко ходил на свидания, когда они еще не были в браке. А может оно и к лучшему, узнает что-то новое. — Как он вообще умудрился пожениться... — альфа тихо кашляет в кулак и фыркает, точно так же принимаясь за обед, мельком поглядывая на младшего. — Чонгук любит романтику. Знаешь, сколько я у него видел маленьких книжечек с женскими романами? Обалдеть можно. Еще Чонгук любит папочек. Говорит, что его это заводит. Может, стоит попробовать? — О да, хен слишком любит доминировать, кстати, — палочки снова идут в ход, — эта одна из причин, почему он развелся, ага, — младший снова всасывает лапшу с характерным хлюпом. Хосок начал слегка ерзать, усаживаясь так, чтобы маленькой проблемки не было видно. — И вообще, чем быстрее мы их сведем, тем лучше, у Юнги конкретный недотрах, а Чонгуки это точно понравится, к тому же Хен любит быть первым во всем, включая первую ночь, ну... Чонгук же девственник? — Он самый. Не нашлось такого придурка, который решится трахнуть альфу, сына главы полицейского участка. Ну, это не в обиду Юнги... — Альфа нервно улыбнулся и решил отставить лапшу, наконец, налаживая свои отношения с Чимином. Чонгук подождет. Восемнадцать лет ждал. Хосоку сейчас надо. — А как нравится тебе? — Чон подсаживается ближе к омеге и коротко чмокает того за ушком, пока Пак так старательно мешал остатки лапши. — Сверху любишь или снизу? — поршиво улыбается. — Как я люблю, тебя волновать не должно, и у тебя губы в специях, — Чимин нервно сглатывает, не желая продолжать такую тему, не для лишних ушей, — если у тебя тоже есть «проблема», — парень показывает воздушные кавычки, — то рука в помощь, еще никто не посягал на мое тело, — Пак смотрит на Хосока, глаза которого расширились слишком быстро. И только сейчас идет осознание того, что он ляпнул, точнее раскрыл свой самый главный секрет. Отставив миску на столик, младший снова удобно уселая, зажимая ту самую подушку между ног; надо же было так сглупить. Такое услышать Хосок ну никак не ожидал. Он улыбается лишь шире и усмехается, проводя ладонью по ноге омеги. — Да что ты. Меня стало это волновать еще сильнее. Так печёшься за член своего дяди, а о себе ты подумал? — Хосок забирает подушку у Чимина из рук и кидает ее куда-то за диван, — ну Минни, хватит ломаться. — Ты мне предлагаешь прямо сейчас отдаться тебе? — с некой усмешкой спрашивает Чимин, но внутри у него все трясется. Что вообще в голове у этого придурка? Комнату стал заполнять терпкий, очень сладкий аромат лайма, феромон альфы. Неужели таким способом он хочет прогнуть под себя омежку. — Ну что ты. Я мог бы взять тебя и силой, но зачем тратить лишнюю энергию, когда ее можно использовать с лучшей пользой. Хосок ползет по дивану, а Чимин пытается от него как можно дальше отодвинуться. Глупо смотрится со стороны. Как змея и мышь. — Ну ты же не будешь брать силой? — в какой-то момент омеге показались красные отблики в глазах альфы, а может и не показалось. С каждой секундой феромона становилось все больше и больше, эффект был удушающим, но... Чимину нравилось. Ему вообще нравятся все странные вещи, спасибо испорченной психике и дяде, любящим рассказывать обо всем в больших подробностях. Где-то там внизу пошло шевеление, и это естественно, потому что омега реагирует на альфу, который неоднократно пытался завоевать эту неприступную башню. — Понадобится - возьму. Пока что я не чувствую от тебя сопротивление. Не уж то ты все-таки решился? — альфа, наконец, нависает над омегой, сжимая в руках его запястья. Он так давно мечтал посмотреть на Чимина именно с этого ракурса, аж целых несколько недель яйца гладил. — Я никому не расскажу об этом, можешь не переживать. Такие моменты я предпочитаю оставлять в секрете. — Проводит кончиком носа по омежьей щеке и коротко целует. Дразнит. Внутри Чимина все перевернулось. Было ощущение, словно сердце ухнуло куда-то вниз, отбивая чечеткой непонятный ритм. Слишком страшно, и пугает ни сколько Хосок, сколько неизвестность того, что будет дальше. Что будет после всего, а будет ли это «все». Чон не парится, он просто распускает свой феромон, а что Чимин, он просто течет, конкретно так. Штаны в области ягодиц немного намокают, являя альфе природный запах омеги - спелая клубника. Слишком сладко, приторно, но очень вкусно. Альфа медленно облизывает чужие губы, смакуя их сладкий вкус. Пак слишком долго распускал свои колючки, пора бы обломать их, делая омегу полностью своим. В чужих глазах ни намека на чистый, светлый разум. Чимин слишком возбужден, как и Хосок. Вечер обещает быть горячим.

* * *

— Вообщем, мы договорились завтра встретится. Боже, хен, я так счастлив. — Хосок улыбается, дркуривая свою сигарету. Чимин мирно посапывал в его спальне, перетраханный с головы до пят. Альфа в восторге. Он палец о палец не ударил, но Чимину помог и хорошо провел вечер. — Я так рад за вас, Чонгуки. Не натвори всякого завтра, хорошо? — альфа тушит сигарету и получив тихое «хорошо» от друга, скинул звонок и вернулся к Чимину в спальню. — Как ты себя чувствуешь? — Как человек, который лишился девственности, — омега кое-как усаживается на постели, придерживая край пушистого одеяла у своей груди. Жалеет ли он? Об этом можно будет спросить чуть позже, когда осознание всего произошедшего придет в голове. Хочет ли сбежать? Не то слово, есть дикое желание пропасть, потому что... стыдно. Да, Чимину слишком стыдно, но в тоже время ему понравилось. Это единственное, о чем он не задумывался, получая нереальный кайф. Ему понравилось, действительно, очень, но что будет дальше, неужели на этом все? — Ну... э... э-это все? — вопрос с большим намёком и подтекстом. Хосок склонил голову на бок и усмехнулся, гладя Пака по щеке и лаская его пушистые волосы. — Я расчитывал не на одну ночь с тобой. Понял, о чем я? — не может сказать напрямую, потому что... он стесняется. — Кстати, мне только что Чонгук звонил. Юнги извинился перед ним, так что теперь их мирить не нужно. — Улыбается слишком широко и ярко. — Это отлично, правда, — омежка совсем притих, сжимая в кулаках клачок одеяла, — Хосок, мы же... ну, мы же теперь пара, правда? — на самом деле, он все давно понял, просто... ему нужно, чтобы это было озвучено, ему очень это хочется. Их гляделки длились не долго, Чимин откинулся на подушки, смотря на нависшего сверху Чона, ожидая ответа. — Да, Чимин. Я твой альфа, а ты мой омега. Ну и бомбическая же мы парочка, да? — смеется, целуя юношу куда-то в скулу, затем в щеку, а следом последовала целая серия маленьких поцелуйчиков вниз, к шее. — Может, еще разок?