Мне нет возвращенья

      Небольшой питерский клуб был забит под завязку, несмотря на отсутствие какой бы то ни было рекламы. Билеты разлетелись фактически сразу, как только прошла информация о первом официальном концерте Дианы Арбениной в этом городе вне филиалов Фонда Шляпникова. Да и вообще первом — после Воскрешения. Большая часть, конечно, это люди с синдромом ПЖЧ, но и «живых» было немало. Несмотря на это, атмосфера была достаточно дружелюбная, та самая, особая. Словно вернулись прежние времена, когда снайперов было двое…       …Женщина вошла в зал и застыла прижавшись к стене рядом со входом — проходившие мимо недоуменно косились на нее, на билет в руках. Она изучала сцену, на которой кроме ударной установки, пары гитар, прислоненных к ней и динамиков ничего не было. И никого… А до этого долго стояла на улице, не обращая внимания на пронизывающий ветер, думала, мяла в руках билет, не решаясь. Она не понимала причины своего смятения: увидеть Диану вообще или ее на сцене, в принципе?       Какой она сегодня будет? Прежней, уверенной, намертво вросшей в шоу-бизнес или яростно-трогательной, рвущей души своим исполнением. Что будет петь? Свои последние хиты, или песни, что помнят, пожалуй, немногие — именно они в свое время запали в душу. Чистое искусство, больше похожее на картины импрессионистов, расплывчатое, но, до изумления, яркое. Их не хотелось разбирать, пытаться найти смысл, а просто втекать, наслаждаясь непредсказуемой вязью слов, гитарными аккордами, плачем скрипки и неповторимым голосом Дианы, что заставлял ее кожу покрываться мурашками.       Свет в зале погас и женщина, глубоко вздохнув, закрыла глаза. Громкий топот по сцене, короткая настройка инструментов, микрофонов, но ни единого слова Арбениной не было слышно.       — Здравствуйте!       Когда раздался голос из динамиков — она даже вздрогнула. Голос слегка подрагивал, был неуверенный, натянутый готовой лопнуть струной — словно его обладательница впервые в жизни вышла на сцену, ожидая увидеть пустой зал. Но вместо этого увидела сосредоточенные лица людей, ожидающих от нее некоего волшебства...       ...Женщина открыла глаза — на сцене стояла не поп-рок-дива, не женщина, натянутая нервом — а девочка, прожившая целую жизнь, погибшая и воскресшая, с широко распахнутыми глазами и душой. Словно она вывернула ее, истерзанную, наизнанку, обнажив свою боль и понимая, принимая чужую .       Первую же песню, «Рубеж», она запела неуверенным, слегка срывающимся голосом, и зал, словно поддерживая ее, подхватил слова. Диана смолкла, низко опустив голову, словно благодаря публику, и только подыгрывая на гитаре.       Когда последний аккорд смолк, зал взорвался овациями.       — Спасибо… Спасибо вам… — тихо произнесла Арбенина в микрофон.       И это было ее единственное непосредственное общение с залом. Судя по-всему никакого сет-листа не было, потому что она могла бросить песню на полуслове и начать читать стихи — свои, чужие. Она металась по сцене без микрофона, рвала горло рифмами, замолкала. Хватала гитару, кивала парням и пела… Но всегда внимательно, словно в поисках, ощупывала темный зал глазами.       — Я не справляюсь с тоской по тебе!       Когда отчаянно, без музыкального сопровождения, Арбенина почти прокричала эти слова со сцены, женщина опустила голову и выскользнула на улицу. Поймав первое же такси, она гнала несчастного водителя, чтобы успеть вернуться до…       Она успела…       …Это было «Солнце»… Зрители вздрогнули, когда из-за кулис донеслись первые, еще рваные звуки скрипки.       Тишина накрыла зал тяжелым покрывалом. Казалось, что даже сердце тех, у кого оно билось, прекратило свой стук, лишь бы не спугнуть… Чудо, которого все подсознательно ждали, но, кажется, не надеялись - свершилось.       — Дин, отвисни… — громко произнесла Сурганова, материализовавшись рядом с Дианой. Она осторожно провела ладонью по сутуловатой спине Арбениной, но та застыв изваянием, только хлопала глазами.       Света вздохнула, подвинула микрофонную стойку ближе к себе и пропела.

Ветер Закружит вальс в коре тугих деревьев…

      Зал, наконец, оживился, все зашушукались, раздались неуверенные одиночные хлопки и откуда то из глубины донёсся хрипловатый женский голос:       — Снайперов снова двое?       После этих слов Диана вышла из ступора, и слегка прищурившись, заскользила взглядом, отыскивая в толпе обладательницу этого голоса. Та помахала ей рукой откуда-то из средних рядов. Покосилась на безмятежно улыбающуюся Свету — она коротко кивнула.       — Всегда, Рит, всегда… — и не дожидаясь пока зал взорвется, коротко скомандовала второй половинке «Снайперов» — Поехали, все сначала…