Микроскоп с разбитой линзой

      Возвращаясь домой, Гэвин думал о Конноре, а обдумать было что. Он криминалист, безвылазно сидящий в лаборатории, он работает в полиции, хотя его брат работает в ФБР и явно смог бы протащить к себе умного родственника, он выглядит совсем как Ричард и… совершенно не такой. Да, у него есть свои заскоки, да и излагает витиевато, но не смотрит на людей, как на говно, в отличие от дражайшего братца, и, если уж совсем начистоту, Гэвин не привык получать похвалу за свою работу. Статьи в газетах? Ха, эти гниды назовут всех копов последними подонками, если облажается один, так что хвалебные статьи о раскрытых преступлениях его не трогали. Капитан обычно больше ругал, чем хвалил, поддерживая образ сурового начальника, а коллеги… Хвалить друг друга было не принято. Да, они поддерживали друг друга и доверяли, как себе: риск жизнью сильно сближает, знаете ли. Но открыто хвалить как-то было не принято. И тут появился Коннор и, не подлизываясь, сказал, что Гэвин, как детектив, ему нравится. Может, с ним действительно получится раскрыть это убийство?..       Его захватил азарт. На следующее утро он поехал в пластиковый коттедж и собирать информацию об убитой от соседей и в доме. Кэрри Уитгейл оказалась хороша: имела кучу невыплаченных кредитов и приторговывала собой, знакомясь с богатыми мужиками, чтобы эти кредиты оплачивать. На туалетном столике в спальне Гэвин нашёл бумажки с записанными номерами, рядом с каждым — какое-либо мужское имя. Рид сделал себе кофе, засел на кухне и стал обзванивать. (А что? Мёртвая не обидится, если попьют из кружки в её шкафчике). Ежедневник в смартфоне тут же оказался забит встречами с любовниками покойной мисс Уитгейл. Любовники и наркота слабо интересовали детектива — таким его было не удивить. Интересно было то, что ФБР заинтересовалось её смертью, а эти шишки редко опускают задранный к небу нос. Что же такого интересного в женщине, пьющей самый дешёвый растворимый кофе? Чтобы это узнать, детектив Рид расследует это дело… и немного смухлюет. Очень удобно, когда среди твоих знакомых брат агента спецслужбы.

***

      Следующую встречу они назначили на субботу. На Риде, кроме убийства, висело ещё несколько расследований, на Андерсона хлынул водопад вещдоков со всего города, и до конца недели оба были заняты. Встретились они в той же пиццерии, но уже ели неторопливо, попутно обсуждая ход дела. — Я обошёл всех её мужиков, — начал рассказ Гэвин. — Всех, чувак. Поверь, обойти одиннадцать рыл за два дня и с каждым потрындеть ни хрена не просто. Кстати, забавный факт: никто из них особо не расстроился. — Ты циничный. — Я детектив, у нас по-другому никак. Так вот, чё я узнал. Она уже месяц как ни с кем не встречалась, по крайней мере, с этими мужиками. Некоторые пытались её вытащить из дома, но она была нервная, злая и быстро сворачивала разговор. По словам одного из них, она говорила тихо, как будто боялась, что её подслушивают, — Рид многозначительно поднял бровь. — Это подтверждают соседи: Свифт сказала, что Уитгейл редко выходила из дому и просила купить ей еды. Также по её словам, Уитгейл выглядела больной. — Это из-за наркотиков, — пояснил Коннор. — Отчёт для тебя ещё не готов, но я поговорил с коллегами и узнал, что мисс Уитгейл прекратила употреблять кокаин. Знаешь, когда? — Месяц назад? Криминалист кивнул. — Окей. Итак, у нас есть шлюховатая наркоманка по уши в долгах. Внезапно она слезает с кокаина, запирается в доме, посылает всех любовников. Затем приходит верзила Голдвик, убивает её в своём доме и бесследно исчезает. Зашибись. — Гэвин, — Коннор резко помрачнел, — ты разбираешься в телесных повреждениях? — Это ты сейчас к чему? — Мисс Уитгейл избивали. Её били по животу, рукам и ногам. По всему телу синяки. Но миссис Свифт услышала только один крик. Она кричала перед самой смертью, когда её ударили по голове? Тогда почему не кричала раньше? Боль от ударов трудно стерпеть. Рид обдумал услышанное и тоже помрачнел. — Знаешь что? Только Свифт слышала крик. — Вот как, — Коннор напрягся. — Да не, это как раз объяснимо. Ты же видел те дома, там расстояния между ними порядочные. Надо орать, как на концерте, чтобы тебя все услышали. Смотри, вот дом Уитгейл, — Гэвин поставил в центр стаканчик кофе, — вот дом Свифт, — он взял стаканчик Коннора и поставил напротив, — тут живут старики, — он положил рядом со своим стаканчиком смятую салфетку, — они вообще нихрена не слышат, я чуть не оглох, пока выключал их телек. Этот дом, — он ткнул пальцем рядом со стаканчиком Коннора, — вообще пустой. Так что вообще неудивительно, что только Свифт что-то слышала. — Фактически, у нас одна свидетельница, — подытожил Коннор. — И она явно что-то скрывает. — Что будем делать? — Ох, чувак, — Гэвин нежно улыбнулся, — как тебе повезло, что у тебя есть я.

***

      Дом — отражение внутреннего мира хозяина, и по дому можно понять многое о его владельце. В отношении Глории Свифт это работало на все сто. Нежно-розовые стены дома, садовые гномики и аккуратные кусты давали понять, что внутри живёт образцовая домохозяйка, мир которой вращается вокруг дома и быта, и интерьер это подчёркивал. Вязаные кружевные салфеточки на столах, фотографии родственников, выставленные на полках как генералы на параде, племя фарфоровых кошечек над телевизором, декоративные настенные тарелочки, оккупировавшие стену на кухне — всё это давало понять, что здесь живёт одинокая скучающая женщина, чьи дети давно покинули родительское гнездо. Увидев Рида, она оживилась: похоже, Гэвин стал её развлечением. Миссис Свифт усадила его на покрытый розовым пледом диван в гостиной и умчалась на кухню делать чай, игнорируя слабые попытки Гэвина отказаться от напитка. Вскоре она вернулась с подносом, на котором стоял чайничек и две чашечки. Разумеется, розовые, с голубым узором. — Я бы хотел кое-что обсудить. То, что случилось с вашей соседкой. — Но я всё рассказала, — удивилась миссис Свифт. — Вы знаете, как была убита мисс Уитгейт? — Да, я читала в газетах! О, это ужасно, кажется, бедняжку ударили двадцать восемь раз… Рид взмахом руки прервал словесный поток. — Вы когда-нибудь ударялись, миссис Свифт? Локтём или рукой? — Ну конечно. Всякое бывает. — Удариться локтем о стол довольно больно. А теперь представьте, что вас бьют кулаками в живот. Сильно. Долго. А у вас ломка. Улавливаете мою мысль? Женщина побледнела, но продолжала слушать. — Вряд ли Кэрри стоически терпела, — Гэвин говорил медленно, глядя ей в глаза. — Скорее всего, она визжала, как сука. А, Глория? Петерсоны глухие, как пробки, больше здесь никого. А вы могли всё слышать. Но молчать. Так что же произошло в тот вечер? Миссис Свифт думала. Оценивала слова, прикидывала, мысленно спорила сама с собой. Её лицо изменилось: больше не было добродушной глуповатой домохозяйки, перед ним сидела озлобленная уставшая женщина. — Зачем вам это, детектив Рид? — Я должен найти убийцу, вот и всё. Мне плевать, какой была Уитгейл, и что между вами было. Для меня важно лишь то, что где-то бродит ублюдок, способный на убийство. И кто знает, кем будет его следующая жертва. Глория кивнула. — Ладно, слушайте. Кэрри въехала сюда примерно год назад. Довольно милая девчонка… по крайней мере, вначале. Здоровалась, предлагала помощь… — Какую? — быстро перебил Рид. — Продукты купить, — Глория небрежно махнула рукой. — Ничего особенного. Я подумала, что мы можем стать подружками. Знаете, она несильно старше моих детей, — она посмотрела на полку с фотографиями, — и они так редко навещают… В общем, вы понимаете. Я приглашала её на чай, всё было прекрасно. А потом у меня стали пропадать вещи. Вначале пропала кошка из моей коллекции, — Глория указала рукой на фарфоровое стадо. — Знаю, что вы все думаете. Старая дева выжила из ума и собирает хлам, но уж поверьте, фарфор фарфору рознь. Так вот, у меня пропала статуэтка, не самая дорогая в моей коллекции, но дороже китайского ширпотреба. Я спросила у неё — не видела ли она мою кошку, и она стала бурно защищаться, очень бурно для невиновного человека, и я сразу её заподозрила. Потом пропало серебряное колечко, ещё что-то из мелочи… Она даже не стала оправдываться, сразу сказала, что я ничего не докажу. К тому времени она уже не навещала Петерсонов и помощи не предлагала. Зато стала активно водить мужиков. Я не пуританка, детектив, но мужик мужику тоже рознь. Пусть перед всем городом ноги раздвигает, мне плевать, но её гости, — это слово Глория произнесла с отвращением, — заблёвывали асфальт и постоянно мусорили. Знаете, каких усилий стоит поддерживать порядок на улице, когда вокруг помойка? Так что когда я услышала её крики, я… — она тяжело вздохнула, но продолжила, — я встала у окна и слушала, как она визжит. О, вы когда-нибудь слышали, как страдает тот, кого вы ненавидите? — Не получив ответа, она продолжила, — я стояла минут двадцать, а потом… Это был её последний крик. И это было ужасно. Тогда с меня словно пелена спала, я очнулась и вызвала полицию. Но было уже поздно. — Я могу задать ещё один вопрос? Между нами? Обещаю, это не попадёт в протокол. — Задавайте, Гэвин. — Вы жалеете о её смерти? После недолгого раздумья она ответила: — Нет. — Спасибо… Глория. — Да не за что. Только, пожалуйста, не приходите больше в мой дом.

***

      Разговор с миссис Свифт прояснил момент с единственным криком, но ничего не дал. Зато дали криминалисты, вернувшие смартфон убитой в придачу с кипой бумаг: результаты внешнего осмотра, вскрытия и сохраненной информации. Гэвин бегло прочитал результаты осмотра (нашли только отпечатки пальцев Уитгейл) и включил смартфон. Рид был уверен: чтобы понять человека, нужно не просто прочитать переписки, но и взять чужой смартфон в руки, тогда-то человек оживает. Как телефон лежит в руке, всё ли работает, как отзывается сенсор, есть ли сколы и царапины — это сообщает не меньше, чем одежда и манера речи. Смартфон Кэрри с треснувшим экраном и кислотно-розовым чехлом завершал образ легкомысленной женщины, не умеющей распоряжаться деньгами. Галерея забита селфи, в переписках, изобилующими смайлами, выяснение отношений или жалобы на жизнь. Рид пролистывал чаты, погружаясь в подробности жизни Кэрри, пока не нашёл переписку с «номер неизвестен». «Добрый вечер, мисс Уитгейл. Я ждал Вас два часа, но вы так и не пришли». «Отвали!!!!!! Я в полицию пойду!!!» «Не пойдёте, мисс Уитгейл, иначе сами окажетесь за решёткой. Даю вам последний шанс. О мерах вы предупреждены». «В задницу засунь свои угрозы!!!» Дальше Уитгейл сыпала оскорблениями, но интересно было не это, а то, когда были отправлены сообщения: за два дня до убийства. Гэвин мысленно выматерил бюрократию, из-за которой смартфон попал к нему только сейчас и принялся писать запрос в лабораторию. Неизвестный номер мог пролить свет, так что пусть хоть из-под земли вытаскивают.