Красное и белое

Не жизнь. Не смерть. Не сон… Пытка, растянутая на века. Снова и снова возвращаться, не имея возможности изменить. Я заслужил это… Он был лишен возможности видеть сны. Лишь воспоминания — все, что осталось ему. Все, что у него было. Все, что я хотел сберечь… Девушка в алом платье и маске стоит на балконе. Ее фигура светится в ночной темноте, подобно пламени свечи. Он идет к ней, не может не идти, его влечет, как глупого мотылька на огонь, но не все ли равно?..  — Не знаю, зачем я говорю с тобой…  — Потому что мы предназначены друг другу.  — Может, это только кажется?  — Нет. Кому, как не мне различать иллюзии и истину.  — И в чем же истина?  — Что я теперь не смогу забыть тебя… Никогда.  — Не клянись. — Это мое право. Мое слово. Мой выбор.  — Мы не сможем быть вместе, ты же знаешь… Ты уже обручен, Джениан.  — Да. Да, я обречен на брак с женщиной, которую не знаю.  — Может, стоит узнать ее? И грядущее перестанет пугать.Всегда есть надежда… Он подносит к губам ее тонкие пальцы.  — Слишком поздно. Я уже встретил тебя. И любить кого-то другого просто не смогу. Все, что я мечтал забыть… Красные скалы, тусклое солнце… Это неправда, что на красном не видна кровь. Она всюду — алая, багровая, черная. Он никогда прежде не видел столько оттенков красного. Никогда не любовался игрой крови на камнях. Не смотрел отстраненным взглядом холодного эстета. Но Тьма внутри гонит его вперед, и он бежит, покорно спешит по ее приказу, не может не бежать… Женщина в одеянии верховной Жрицы Огня. Принцесса. Когда-то его нареченная. Когда-то он ненавидел ее, не зная ее. Теперь ему было все равно.  — Рэйана! — она имеет право умереть лицом к врагу. Она оборачивается, и меч вспарывает воздух, несясь ей навстречу. Завершая удар, он смотрит ей в глаза. Мы предназначены друг другу. Это — истина. Тело девушки падает на белые плиты террасы. Это неправда, что на красном незаметна кровь. Он видит ее, — каждую каплю алой крови на алых одеждах жрицы. На белоснежных лепестках лилии, выпавшей из мертвых разжавшихся пальцев. Лилии, которую он сам вплел ей в волосы на балу… Руки свело судорогой, и острие меча дрожало в цуне от сердца. Тьма не хотела смерти своего раба. Он был еще нужен ей. Пальцы разжались сами собой, подчиняясь новой хозяйке. Клинок со звоном откатился прочь. ТЫ НЕ УМРЕШЬ. ТЫ — МОЙ РАБ. Я РЕШАЮ — КОГДА ТЕБЕ ЖИТЬ ИЛИ УМЕРЕТЬ.  — Дай мне забыть! Прошу, умоляю, я готов отдать тебе все, что ты хочешь, все, слышишь?! Я признаю тебя госпожой, я буду служить тебе по доброй воле! Только дай мне забыть это! Дай мне забыть, что я убил ту, кого любил… ТЫ НЕ БУДЕШЬ ПОМНИТЬ… ПОКА СЛУЖИШЬ МНЕ. Рабство кончилось. Теперь он свободен. Свободен каждую секунду своей бесконечной казни вспоминать. На грани между сном и явью. Между миром живых и миром мертвых. … Лилии. Хрупкие белоснежные цветы сыпались с неба, будто снег. Он протянул руку, бережно приняв в ладонь шелковистые лепестки. И с ужасом смотрел, как белизна сменялась алым… затем багровым… лилия в его руках увяла и рассыпалась прахом. Не жизнь. Не смерть. Не сон… Пытка, растянутая на века. Любимая… Моя вина пред тобой безмерна. Черноволосая девушка проснулась в холодном поту. Кто-то зовет меня…