Une fleur rebelle – Мятежный цветок

***

       – Лань Чжань, Лань Чжань, у тебя налобная лента съехала! - лишь одно движение руки и полоска белой ткани с вышитым на ней узором облаков оказалась лежащей на раскрытой ладони Вэй Усяня. Лань Ванцзи же застыл на месте, правратившись в каменное изваяние. Всё вокруг мгновенно погрузилось в звенящую тишину, нарушаемую лишь дыханием Вэй Ина, да шорохом одежды, с которой играл ветер. Ни один из них не двигался. Казалось, что прошла целая вечность, хотя на деле не минуло и тридцати секунд.        Что он опять сделал не так? То, что Вэй Усянь совершил ошибку, он осознал почти сразу. Лань Чжань, всегда холодный и безупречный второй молодой господин Лань, повернулся к нему с искаженным ненавистью(?) лицом, вырывая из рук юньмэновца свою налобную ленту.        – Ты... – похоже он просто не мог найти слов, дабы выразить своё негодование? Возмущение? Ненависть? Лань Чжань всегда был скуп на эмоции, поэтому его лицо, так открыто выражающее ярость, заставило Вэй Ина вздрогнуть. В нос внезапно ударяет сильный запах сандала.        Он слегка подпортил идеальный внешний вид Лань Ванцзи? Здесь нет свидетелей! Никто не будет обсуждать пару секунд отсутствия какой-то жалкой полоски ткани у него на лбу! Ни к чему так заводиться! Или налобная лента Гусу Лань как-то связана с жизнью их адептов? Весьма непредусмотрительно, если это так. Почему Лань Чжань смотрит на Вэй Ина так, будто бы он убил всех его родственников и осквернил могилы предков?!        Вэй Усянь покрепче сжал в руках лук, продолжая натянуто улыбаться. Что делать, куда бежать? Будет ли уместно сейчас извиниться и разойтись в разные стороны или стоит начать продумывать пути отступления? Если Лань Чжань не просто разозлился, а в ярости, можно начать опасаться за свою жизнь. Кто бы что ни говорил, а жизнь Вэй Ин любил и желание спасти свою тушку от кромсания на кусочки Биченем хотел очень сильно. Жизнь скучна без риска, но и его должно быть в меру.        Музыкальные пальцы второго нефрита сжали рукоять Биченя до побелевших костяшек. Вэй Усянь сделал шаг назад, закономерно потянувшись к Суйбяню, дабы защитить свою маленькую, возможно ужасную с первого взгляда, но по-своему ценную жизнь. Лязг металла об изящные и невозможно дорогие, в этом он был уверен, ножны, оповестил Вэй Ина о том, что Бичень уже готов к бою.        Низкий поклон подавителям, что скрывают омежью сущность Вэй Ина, не дают ощущать чужие феромоны, и вообще делают из него обыкновенного парня-бету, и Мадам Юй, всегда настаивающей на их применении. Не прими он их, его внутренний омега с вероятностью 100% испугается до усрачки, а там и до раскрытия не далеко. Ни к чему чужим людям знать, что главный адепт ордена Юньмэн Цзян - омега. Да, сверхдоминантный, но всё равно омега. На памяти Вэй Ина к омегам всегда относились пренебрежительно. Слабые, сильные гены - не важно. В глазах общественности это не отменяло того факта, что ты - омега. Омег-заклинателей найти сложно, а с доминантными генами так вообще подарок небес, поэтому и ценят их больше, но всё равно не так как альф.        Секунда...        Две..        Три..        Ничего не происходит.        Взмахнув рукавами "траурных" одежд и одним действием вернув себе ленту, Лань Ванцзи лишь разворачивается, направляясь в противоположную сторону от бывшего одноклассника. Бичень действительно не остался в ножнах, обнажившись полностью, но вместо того, чтобы покуситься на жизнь одного наглого адепта ордена Юньмэн Цзян, он поднял своего хозяина над землёй, следуя приказам. Бросив нечитаемый взгляд на Вэй Ина, от которого последнего передёрнуло, быстро, но весьма аккуратно, повязал белоснежную ленту на лоб, после чего скрылся на мече за ближайшей скалой.        Похоже, он его серьёзно оскорбил. Белая лента, не белая... Молодец, Вэй Ин, теперь твои отношения с Лань Чжанем не спасти и он ни за что не станет даже твоим приятелем, не то что другом. Изначально они начали не с того. Для Лань Ванцзи вся жизнь – правила на стене послушания Гусу, а Вэй Ин отнёсся к ним с таким пренебрежением, выпив сосуд вина на крыше самого правильного ордена. Не мудрено, что он не принял дружбу А-Сяня.        Вэй Усянь недолго смотрел на поворот, за которым скрылся его святой друг. Встряхнув лохматой головой и смахнув с глаз мешающую и лезущую куда только можно челку он понял, что успел сжаться от страха. Ну а что? Никто не в праве его за это осуждать! Во-первых, Вэй Ин, даже под подавителям, какая-никакая, но омега! Во-вторых, он уверен, что никто до сегодняшнего дня не видел Лань Чжаня в таком состоянии. Даже альфе-Цзян Чэну стало бы не по себе, зыркни на него так второй молодой господин Лань. Представляю такую картину. Он бы как всегда пытался храбриться, ведь Чэн-Чэн наследник, у него долг перед орденом и бла-бла-бла, но внутри наверняка бы паниковал!        Кстати, Цзян Чэн. Вэй Усянь совсем забыл, где и зачем находится! Шиди хотел, чтобы он принёс победу ордену Юньмэн Цзян на этих соревнованиях, поэтому он должен выполнить приказ своего будущего главы. Ну а что? Ему не в тягость, а лишний раз глянуть на недовольные рожи павлина и Вэней для здоровья, по крайней мере для морального, полезно. С Лань Чжанем можно помириться чуть позже, никуда он не денется.        Всё для себя решив, маленький ураганчик вытащил несколько стрел из колчана, поражая примеченную им незадолго до столкновения с Лань Ванцзи мишень. Вэй Усянь принесёт ордену Юньмэн Цзян победу.

***

– Первое место - Вэй Усянь из ордена Юньмэн Цзян! – по площади, на которой собрались адепты всех пяти великих орденов, дабы узнать результаты всего этого действа, пронеслись радостные полу-крики полу-вопли адептов ордена лотосового края и их же громкие аплодисменты. Некоторые юноши, не сдерживая эмоций и даже не пытаясь держать лицо, прыгали на своего шисюна с объятиями, радуясь за чужую победу как за свою. Хотя, что тут думать. Победа действительно досталась им, ведь выиграл именно их орден и именно их любимый шисюн!        Сам Вэй Усянь тоже не особо беспокоился о том, что они здесь вообще-то далеко не одни. Получив одобрительную и очень гордую улыбку от дяди Цзяна, он кинулся к своим шиди, радостно смеясь. Даже колючка Цзян Чэн, фыркая, позволил утянуть себя в недолгие дружеские объятия, что говорило о его несомненно хорошем настроении.        А ещё видели бы вы лица Вэней, хозяев соревнований, и Цзиней, которые и славятся своим мастерством по стрельбе из лука! Как будто выпили по ведёрку уксуса каждый!        – Второе место - Лань Сичэнь из ордена Гусу Лань! – раздались аплодисменты со стороны адептов ордена Гусу Лань, правда намного более спокойные, ведь и на этот случай на стене послушания найдётся какое-нибудь правило. Какой ужас... Вэй Ин пробыл там всего три месяца, но даже при упоминании этого куска камня по спине пробегает дрожь.        – Третье место - Цзинь Цзысюань из ордена Ланьлин Цзинь! – и вновь крики, аплодисменты, радость, но не такая бурная, как в случае с Юньмэн Цзян. Всё-таки первое место увёл сын слуги, о чём некоторые не упустили возможности сказать. Знали бы они, что этот самый сын слуги - омега! Вот смеху было бы. Старый извращенец*, как его называл Вэй Ин, явно был недоволен местом, что занял сыночка, как и, собственно, сам павлин.        – Четвёртое место - Лань Ванцзи из ордена Гусу Лань! – вот те на. Молодец, Лань Чжань! Все четыре места заняты и совсем не адептами ордена Цишань Вэнь. Пусть они хоть на некоторое время спустятся с небес на землю.        Несколько адептов Цишань Вэнь без особого интузиама, что неудивительно, ведь представители их ордена не заняли не только ни одного места в четвёрке победителей, но и даже в десятке, а молодой господин вообще выбыл на первых минутах, вывесили списки участников вместе с количеством пораженных ими мишеней на стенды, что стояли по правой стороне площади. К ним можно будет подойти после завершения основной части и посмотреть не только на свои результаты, но и на результаты своих товарищей и соперников. Вэй Усяню плевать сколько он там подбил призраков, но это всё равно очень важно из-за его шиди, ведь если Цзян Чэн не попал хотя бы в первую пятёрку, Мадам Юй его прибьёт, перед этим устроив грандиозный скандал. А так только криками обойдутся, им не привыкать.        – Поздравляю победителей - вдруг заговорил молчавший до этого Вэнь Жохань со своего возвышения, перепугав добрую половину до этого веселившихся адептов. Какого бы ужасного мнения они не были о самом ордене Вэнь, его глава был назван Верховным Заклинателем не за, несомненно, красивые глазки и его силу нельзя было не признать. Вэнь Жоханя боялись и ненавидели, но страх всё равно преобладал в большинстве случаев. Глава ордена Не исключение, у него, по словам дяди Цзяна, вообще всё странно с эмоциями – и глав орденов, что воспитали столь способных заклинателей – мужчина кивнул сидящим рядом Цзян Фэнмяню, Цзинь Гуаншаню, Не Минцзюэ и Лань Циженю. Странное спокойствие Верховного не на шутку взволновало глав. Почему же он не злится, если орден Вэнь с треском проиграл, и сейчас выглядит вполне себе довольным жизнью, а стоящая чуть позади стола хозяина Безночного Города женщина, коей является его всегда спокойная племянница Вэнь Цин золотые руки, самый гениальный лекарь этого столетия, нервно теребит рукава собственных одеяний?        Но, впрочем, волновало это только глав орденов. Сжавшиеся в страхе адепты чуть приободрились, ведь главный демон не собирается устраивать им кровавую баню. Вэй Усянь лишь мимоходом глянул на Верховного Заклинателя и, не ощутив ожидаемого трепета как перед самым сильным из сильнейших, потерял к нему всякий интерес. Сейчас его беспокоило место, занятое Цзян Чэном даже больше, чем самого наследника Юньмэн Цзян.        – На этом основная часть подошла к концу – с улыбкой оповестил стоявших на площади адептов Глава Вэнь – Пир в честь победителей соревнований среди лучников в ордене Цишань Вэнь состоится ровно через три часа. Пока все могут быть свободны – поддерживаемый Вэнь Цин, Верховный Заклинатель поднялся со своего места и неспешно удалился, оставив позади напряжённых до предела глав четырёх великих орденов. Не Минцзюэ, Цзян Фэнмянь и Лань Цижень ещё долго будут обсуждать его поведение, пытаясь разгадать недобрый замысел главы ордена Вэнь, а Цзинь Гуаншань смоется под шумок в Ланьлин, прихватив с собой красавицу-служанку, прислуживающую ему сегодня.

***

       Уже далеко за полночь. Вино лилось рекой. Пили все : адепты, не достигшие совершеннолетия, взрослые, главы орденов и даже некоторые гусуланьцы. Учитель Лань уже давно покинул пиршество, прихватив с собой племянников и прибывших с ними учеников, некоторые из которых смогли сбежать от его праведного взора и сейчас по полной праздновали победу своих молодых господ.        Вэй Усянь, напившийся до беспамятства, повис на шее не прекращающего предпринимать заранее обречённые на провал попытки отцепить от себя этого клеща Цзян Чэне, что занял пятое место. Да, от Мадам Юй влетит и за сохранность своих ног они с братом не отвечают, но жить будут. Дядя Цзян, когда узнал, тоже вздохнул с облегчением. Не придётся собирать сыновей по частям по всей Пристани Лотоса. Ножка там, ножка тут, ручка на двери весит, чья-то почка по воде плывёт...        Павлин ныл своему двоюродному брату что-то о несправедливости этого чертового мира, Не Минцзюэ, выбрав себе слушателя на вечер, рассказывал пытавшемуся свалить куда подальше от этого наклюкавшегося отборного вина бугая и заняться куда более интересными делами (например, той служанкой. Да-да, он ещё не забыл эту пышную грудь и игривый взгляд девы) Цзинь Гуаншаню истории о поверженных им и его саблей монстрах, а сидящий в углу Цзян Фэнмянь, стеклый как трезвышко, светил красными щеками.        Цзян Чэн, отпихиваюший Вэй Ина уже больше для вида, нахмурился. Шисюн всегда был приставучим, но не настолько даже под алкогольным опьянением. Это странно. Очень. Вэй Усянь обхватил руками шею Цзян Ваньиня, уткнувшись лицом в плечо. Только сейчас Цзян Чэн заметил, что шисюн вообще-то больше не скачет, закидывая его поздравлениями. От пришедший на ум догадки по спине пробежала дрожь.        – Вэй... Вэй Усянь, ты когда последний раз принимал подавители? – тихо, но так, чтобы его услышал застывший шисюн, прошипел Цзян Чэн. Молчание. – Когда?! – он дёрнул Вэй Ина за плечо, стараясь получить внятный ответ, опровергающий его ужасные мысли.        – Ммм... – отмахнулся Вэй Усянь, трясь щекой о чужое плечо.        Цзян Чэн глубоко вдохнул. В нос ударил пьянящий запах пряностей и алкоголя - подтверждение его догадками. Юноша в панике закусил губу. Его бестолковый братец не принял подавители! Или принял, но недостаточное количество. Ругать его он будет только тогда, когда они доберутся до выделенных им покоев, Ваньинь скормит ему лекарство и больше не будет риска быть разоблаченными.        На соревнование лучников Вэй Усяня брать не хотели. Почему? На это время у взбалмошной омежки выпадает течка. Омеги-заклинатели, даже если прячут свою настоящую сущность, предпочитают переживать течку без подавителей, не желая портить своё здоровье, ведь это может пагубно сказаться на их способности к деторождению. Вэй Ин никогда не отличался склонностью к селфхарму, всегда переживая течки в построенном специально для него домике, вдали от ордена и проблем, навещаемый дядей Цзяном, шицзе и Цзян Чэном, но соревнование лучников пропускать отказался. После долгих переговоров семейство Цзян сдалось, а Мадам Юй снабдила приёмного сына сильнейшими подавителями, способными из доминантной омеги в период течки сделать рецессивную бету.        Вот только Вэй Усянь был не просто доминантой омегой, коих мало, он был сверхдоминантный омегой. Явление впринципе чрезвычайно редкое и неизученное, поэтому сколько подавителей ему стоит принять и не получить при этом передоз никто не знал.        Похоже он в итоге решил не заморачиваться и выпить столько подавителя, сколько нужно доминантой омеге. Этого оказалось мало.        Цзян Чэн закинул руку Вэй Ина себе на плечо и окинул взглядом зал. На них, к его счастью, никто не смотрел. Беты, а это большинство из присутствующих, не чувствовали феромонов, а альфы оказались настолько пьяны в дрова, что слабый из-за всё ещё действующего препарата запах омеги и не ощутили. Единственные способные учуять Вэй Усяня, главы орденов, были слишком увлечены спором, в который их насильно затянул Не Минцзюэ, рассказывая двум другим приемущества сабель над мечами.        Не обращая ни на кого внимания, молодой господин Цзян вылетел из зала с братом под боком как пробка из бутылки, игнорируя его усилившийся запах и объятия. Цзян Чэн - альфа, родившийся от союза рецессивного альфы Цзян Фэнмяня и доминантной альфы Юй Цзыюань. Почему же он, как полагается альфе, не реагирует на течную омегу? Всё просто. Его внутренний зверь воспринимает Вэй Ина как родного брата и члена собственной стаи, семьи и никак иначе. Во время его течки Цзян Чэн действительно будет вести себя иначе, защищая шисюна от всех альф, находящихся поблизости, оберегая ослабленного омегу. И если, наступив себе на горло, родителей и сестру он подпустить к Вэй Усяню может, то на абсолютно чужих людей нападёт не задумываясь.        Как же доставить его в покои, где лежат подавители, и не попасться пьяным вусмерть заклинателям? Хотя, это не так страшно. Велика вероятность, что, придя в себя, они ничего и не вспомнят, а если вспомнят, то спишут на действие алкоголя. Проблема посерьёзнее - встретить адептов Гусу Лань. Они наверняка заметили пропажу и пошлют кого-то забрать нерадивых учеников. Этим "кем-то" несомненно будет один из нефритов, если не оба сразу. Тогда не миновать беды. Лихорадочные мысли Цзян Ваньиня прервал раздавшийся позади голос.        – Молодой господин Цзян, молодой господин Вэй? – Лань Сичэнь, подходящий к месту проведения попойки, а иначе это действо нельзя назвать никак, заметил знакомые лица. Помяни черта, а он тут как тут.        – Первый молодой господин Лань – кивнул Цзян Чэн, нерастерявшись. Внешне он был спокоен, но внутренне паниковал. Что делать? Как быть?        – Молодой господин Вэй, вы в порядке? – конечно же Лань Сичэнь, как доминантный альфа, не мог не понять, что здесь что-то не так!        – Вэй Ин... э-э-э... немного перебрал – если бы Цзян Чэн не держал Вэй Усяня, он бы со всей силы впечатал себе ладонь в лоб, но сейчас мог сделать это лишь мысленно. Придурок, как алкогольное опьянение объяснит запах течной омеги на бете, коим считали Вэй Усяня?! Цзян Ваньинь поспешил исправиться – У служанки-омеги случилась течка и Вэй Ин к ней полез, вот я и оттащил его. – Ох, как же так? Как девушка? Вы позаботились о ней? – Лань Сичэнь, святая душа, сразу забеспокоился, при чём искренне. Он подходил всё ближе к ним. Плохо. Нужно срочно увести его, пока он не догадался! – Да, да, девушку увели другие служанки. Будьте уверены, первый молодой господин Лань, с ней всё будет в порядке. Вы же пришли за своими адептами, верно? Так я видел где они спрятались от вашего дяди. Пойдёмте, покажу.– Цзян Чэн честно не придумал ничего лучше, чем заболтать, а после увести Лань Сичэня в зал. – Конечно, молодой господин Цзян, но как же ваш брат? – похоже один из нефритов не понял подвоха, что не могло не радовать. – Вэй Усянь-то? Ничего с ним не будет! Вон, он уже засыпает. Отдохнёт тут, полежит. Я помогу вам и сразу же за ним вернусь. Ничего страшного не случится – все адепты Гусу Лань либо спят, либо пьяны, либо Лань Сичэнь. В этом месте дозорных нет, все выпивают и не в состоянии работать. У Вэй Ина просто нет шанса кого-нибудь встретить здесь, а, насколько помнил Цзян Чэн, если поблизости нет альф, Вэй Усянь действительно просто засыпает!        Цзян Ваньинь прислонил всё ещё стоящего на ногах Вэй Ина к дереву и, прошептав на ухо что-то вроде « Я скоро вернусь, ты подожди чуть-чуть », направился к Лань Сичэню, вместе с которым, постоянно оглядываясь на брата, скрылся за входными дверьми зала.        Вэй Усяню было плохо. Обычно течка ощущалась как... как течка? Сейчас же к горлу подступал комок, будто бы желудок был готов вывернуться наизнанку, голова гудела, а запахи таких желанных и нужных именно сейчас альф ощущались даже из зала. Виной тому алкоголь или подавители, он не знает. Известно лишь одно : Вэй Ин больше никогда не будет скрывать течку подавителями. Это же умереть можно.        Молодой человек сжал руку на древесной коре, не давая себе упасть. Цзян Чэн вроде бы сказал, что скоро вернётся, а значит нужно немного подождать. Где-то в уплывающем сознании проскальзнула мысль, что его запах усиливается и у любого прошедшего мимо альфы или омеги не останется сомнений в его сущности омеги, как бы смешно это ни звучало.        Вэй Усянь не понял сразу, но всё вокруг будто бы запахло корицей и мёдом. Дерево, трава, воздух и даже он сам! Не удержавшись на месте, его колени подогнулись и он несомненно бы получил поцелуй от выложенной плиткой дорожки в нос, если бы не перехватившая его поперёк живота рука, потянувшая на себя. Взгляд серых глаз, что застилали мутная пелена, остановился на белоснежных рукавах с вышитым на них узором солнца. Цишань Вэнь. Человек, нашедший его, принадлежит ордену Цишань Вэнь! Это слегка отрезвило Вэй Усяня и тот забился в недо-объятиях схватившего его человека, но в итоге не только не получил свободы, но и оказался развёрнут на 180°. Теперь он стоял лицом к предполагаемому насильнику, а плечи угодили в плен сильных рук, сжавших их почти до боли. Кто посмел?! Сил разглядеть хоть что-то кроме цветных пятен не нашлось.        Запах мёда и корицы. Он везде. Проникает в лёгкие, заползает под кожу. Ни один из встреченных им ранее альф не пах так сильно, так приятно, а этот человек, без сомнений, был альфой. Кажется, доминантным, раз Вэй Ина так понесло от его запаха. Юньмэнец размяк, завалившись чуть вперёд, чем явно вызвал удивление у мужчины. Во-первых, чего он ожидал, подходя весь такой цветущий и пахнущий к течному омеге? Он точно унюхал, что Вэй Усянь - течная омега! Во-вторых, точно это был мужчина, а не юноша. Натренированные мышцы, сформировавшиеся запах с феремонами и рост, наверное, превышающий рост Не Минцзюэ. Вот это исполинские размеры...        Сознание уплывало точно так же, как и его крыша во время самой первой течки. Собрав вещички, помахав на прощание ручкой и пообещав в ближайшее время не возвращаться. До этого просто лежавший дохлой тушкой Вэй Усянь начал льнуть к источнику запаха, тихо мурлыча. Адепт ордена Цишань Вэнь? Какая разница, если он пахнет так? Вэй Ин был послушным омегой, переживал все свои течки в одиночестве, страдал, но и на его улице должен быть праздник! Дядя Цзян потом просто заставит взять этого плохого альфу на себя ответственность за свои действия и совращение А-Сяня, после чего наорёт на него самого.        Но это потом, ведь Вэй Усяню сейчас не до этого. Не до дяди Цзяна. Закинув руки на шею адепту Цишань Вэнь, он приподнялся на носочках, утыкаясь носом в чужую шею. Пьянящий запах мёда и корицы. Он ещё долго будет являться к нему во снах, преследуя, соблазняя. В паху сладко потянуло. К черту всё! К черту запреты Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань! К чёрту правила приличия! Если его прямо сейчас не разложат на этой дорожке и не поимеют как следует, он перережет себе глотку! Больше терпеть эту сладкую пытку было вне сил Вэй Ина.        А альфа тем временем находился в прострации, но всё равно поддержал слетевшего с катушек омегу за талию, когда тот потянулся к нему. Вся ситуация его несколько забавляла. Мужчина нагнулся, дабы первому ученику ордена Юньмэн Цзян было удобнее, при этом не проявляя никакой инициативы.        Губы адепта Цишань Вэнь теперь находились в пределах досягаемости Вэй Ина, чем он не упустил возможности воспользоваться, тут же потянувшись к ним за долгожданным поцелуем. Мёд и корица. Мёд и корица. Этого так много, но хочется ещё больше. Их губы разделяли какие-то жалкие сантиметры и они непременно бы встретились, если бы не...        – Глава ордена Вэнь?! – ...если бы не Цзян Чэн, закончивший с крайне неловкой помощью Лань Сичэню, ведь он на деле не знал куда ушли пьяницы из Гусу, и прибежавший к оставленному в одиночестве шисюну, но обнаруживший его в компании. В очень весёлой компании.        Глава ордена Цишань Вэнь прижимал к себе его невменяемого из-за течки брата, собираясь украсть первый поцелуй, а потом, скорее всего, и девственность! Демон! Да как он смеет! Верховный Заклинатель насилует маленьких мальчиков, зажимая в тихую. Куда катится этот мир?        – Молодой господин Цзян... – Вэнь Жохань всем своим видом показывал, насколько этот "молодой господин Цзян" пришёл не вовремя.        – Прошу прощения у главы ордена Цишань Вэнь за поведение моего брата – оттащив сопротивляющегося Вэй Ина от главной опасности всей, пожалуй, поднебесной и вырубив шисюна одним точным ударом по шее, сухо сказал Цзян Ваньинь понимая, что облажался. Облажался по полной. Вэнь Жохань знает о вторичном поле Вэй Усяня и, судя по увиденному ранее, заинтересовался им. Стоит Вэй Усяню пропасть на годик-другой, гляди забудет.        Ну а для самого Вэй Ина не существовало ни Вэнь Жоханя, ни Цзян Чэна. Был мёд и корица, был сильный альфа, пахнущий мёдом и корицей, и было препятствие в лице другого, менее слабого альфы. Но его же альфа не уступит этому слабаку? Нет, нет, он не может. Мёд и корица должны принадлежать ему.        Цзян Чэн подхватил тельце, кое постепенно покидало сознание, на руки и спешно удалился, оставив около дерева одного главу ордена Вэнь в одиночестве.        В глазах Вэй Усяня темнело. Последнее, что он запомнил, прежде чем провалиться в небытие, белоснежная ткань с узорами солнца и запах мёда с корицей