Ванная старост станет началом

      Ночью в Хогвартсе всегда было страшновато. В коридорах царила тишина, гулкая, давящая, только изредка коротко грохотали, передвигаясь, лестницы да время от времени сонно бормотали портреты. Все звуки, казалось, тонули, поглощались каменными сводами замка, от этого становилось так жутко, что студенты старались вернуться в гостиные до отбоя, а смельчаки, решавшиеся прогуляться по ночному Хогвартсу, то и дело вздрагивали, испуганно оглядываясь.        Днём школа чародейства и волшебства представлялась совершенно по-другому — прекрасный старинный замок, полный детских голосов, но ночью она меняла облик, становясь школой тёмной магии с жертвоприношениями и сектами. По крайней мере, именно такие страшилки по традиции рассказывали первокурсникам.       На полпути к ванной старост Гермионе вспомнились эти рассказы, тёмные каменные коридоры моментально наполнились зловещими тенями, от которых волосы вставали дыбом. Убеждая себя, что глупо так паниковать из-за каких-то выдумок, она тем не менее сорвалась на бег и понеслась к винтовой лестнице. Витражи в окнах вдруг завибрировали, задребезжав под порывом осеннего ветра, двигавшиеся по стеклу волшебные изображения существ, обитавших в окрестностях Хогвартса, напуганные не меньше Гермионы, прыснули в разные стороны, забившись в углы оконных стёкол, а сама Гермиона вне себя от ужаса вылетела в коридор.       Увидев знакомый поворот, за которым была дверь в ванную старост, она облегчённо выдохнула и неловко засмеялась. Надо же, какая она трусиха! И как только Шляпа распределила её на «алый факультет»?       Завернув за угол, Гермиона прислушалась, нет ли кого-то поблизости, потом осторожно открыла дверь и проскользнула в ванную, снова прислушалась. Показалось, или действительно где-то неподалёку зашаркал подошвами по каменному полу Филч? Поспешно прикрыв дверь, Гермиона прижалась к ней спиной, замерев и напряжённо вслушиваясь в звенящую тишину. Нет, похоже, и правда показалось. Переведя дух и стараясь всё же не шуметь, она на цыпочках перебежала от двери к оконной нише.       Взглянув на наручные часы, приобретенные не так давно в Лондоне, Гермиона поняла, что Драко опаздывает. Она, конечно, могла бы повредничать насчёт пунктуальности и знаменитого этикета, стоило бы Малфою только переступить порог, но почему-то совсем не хотелось этого делать.       Едва ли Малфой обманул её и сам не придёт, поэтому, решив не переживать раньше времени, Гермиона села на подоконник, лицом к двери, бездумно вертя в пальцах свою палочку и рассеянно глядя по сторонам. Время шло, Малфоя всё не было, разглядывать стены и кафельный пол Гермионе до смерти надоело. Внутри нарастало раздражение, появилось желание уйти и никогда больше не подходить к белобрысым аристократам.       В конце концов она загадала, что, если лунная дорожка из окна доберётся до причудливого узора на одной из плиток пола, а Малфоя ещё не будет, она уйдёт и никогда не станет иметь с ним дело. И в тот момент, когда донельзя раздражённая собственной доверчивостью Гермиона соскочила с подоконника, намереваясь отправиться в гостиную факультета, дверь резко, но совершенно бесшумно распахнулась, и на пороге появился Драко. Гермиона, нахмурившись, хотела уже высказать накипевшее, но Малфой, прикрыв за собой дверь, схватил Грейнджер в охапку и, одной рукой крепко прижимая её к себе, а другой закрывая ей рот, утянул в каморку, где обычно держали свежие полотенца. Онемев от такой наглости и, что греха таить, даже испугавшись, Гермиона брыкнула Малфоя, попав ему ребром подошвы куда-то в район колена. Драко зашипел от боли, но только крепче сжал руки и чуть слышно шепнул:       — Тихо.       И тут Гермиона вдруг услышала приближающиеся шаги. В голове испуганно заметались мысли: кто-то идёт в ванную старост, их с Драко обнаружат, она никогда не сможет объяснить, что тут делает ночью наедине с Малфоем…        Не обращая больше внимания на объятия Драко, тесноту каморки и духоту, Гермиона замерла, превратившись в слух. Впрочем, Малфой застыл так же, как и она, стараясь, похоже, даже не дышать.       Входная дверь с лёгким шорохом открылась, по кафелю процокали быстрые шаги. Гермиона, как могла, вывернула шею, стараясь заглянуть в щёлочку на двери каморки, в то время как Малфой приник к другой щели, выпустив наконец Гермиону из своей хватки. Впрочем, это мало что изменило: в каморке было так тесно, что им приходилось плотно прижиматься друг к другу, чтобы не вывалиться наружу, прямо под ноги незваному визитёру.       Разглядеть визитёра не получалось, Гермионе удалось только различить неясный в лунном свете силуэт, а проклятая щель была слишком узкой, чтобы увидеть всю фигуру вошедшего. Понятно только было, что это девушка, а не парень. Она прошлась по ванной, постояла, нетерпеливо притоптывая каблучком, видимо, осматривалась, потом подошла к полкам, на которых стояли флаконы с шампунями, пеной, гелями и прочими принадлежностями для ванны. Гермиона покосилась на Драко, тот недовольно хмурился, видимо, тоже не в силах понять, кто наведался в ванную старост в такое неподходящее время.       Тем временем незнакомка возилась у полок — судя по звукам, открывала один из флаконов. Что-то булькнуло, зашуршала, закручиваясь, крышечка. Гермиона до звона в ушах вслушивалась в едва различимые звуки, пытаясь понять, что происходит.       Незваная гостья хихикнула и чуть слышно пробормотала:       — Ты пожалеешь о том, что опозорила меня сегодня, стерва.       Гермиона на мгновение остолбенела. Браун! Тут незнакомка попала наконец в полосу лунного света, и это в самом деле оказалась Лаванда. Что эта корова тут делает? У Гермионы так зачесались руки повыдёргивать космы этой лахудре, что она чуть не выскочила из каморки, благо Драко успел снова крепко схватить её.       Тем временем Лаванда поставила на место флакон и, похихикивая, выскользнула из комнаты.       Шипя, как разъярённая змея, Грейнджер вырвалась из объятий Драко, не удержав равновесия, налетела на хлипкую дверцу и вывалилась из каморки, увлекая за собой Малфоя. Чертыхнувшись, тот с трудом удержался на ногах и удержал от падения Гермиону. А та уже неслась к полкам с шампунями:       — Что эта дрянь тут делала?       Драко на всякий случай бросил на входную дверь запирающие и заглушающие чары и устремился за Гермионой.       Она уже держала в руках флакон со своим шампунем — только он стоял на полке криво, не так, как его ставила сама Гермиона. Значит, Браун из-за шампуня сюда приходила? Но зачем? Открыв крышку, Гермиона чуть было не понюхала содержимое, однако Драко выдернул флакон из её рук.       — Ты что… — недовольно вскинулась Гермиона и умолкла.       Открытый флакон упал на пол, шампунь выплеснулся на кафельную плитку, и стало ясно видно в свете факелов на стенах (Драко зажёг их, едва Браун ушла) что-то коричневое с маленькими крапинками зелёного в прозрачной субстанции шампуня. А потом они почувствовали отвратительный запах.       — Ну и вонь, — скривился Малфой. — Хотя знакомая, как ни странно. Мы это на четвёртом курсе придумали. — И умолк.       — Подожди, — Гермиона нахмурилась, соображая, — так это из-за вас тогда у Рона волосы зелёными стали?       Драко хмыкнул. Сочувствовать рыжему придурку он ни в коей мере не собирался, да и Грейнджер не стоит этим заморачиваться, она уже не подруга Уизли, верно?       Гермиона больше ничего не сказала, хотя для неё это было, мягко говоря, необычно, а Драко вдруг, задержав дыхание, наклонился над лужицей разлитой субстанции и, внимательно присмотревшись, задумчиво пробормотал:       — Это не наша краска для волос… Тут что-то другое. У нас ничего трупами не воняло, хотя запашок тоже тот ещё был.       Трупами? Гермиону передёрнуло.       Отвернувшись и скрестив руки на груди, она пыталась разобраться, что сейчас чувствует. Всё внутри кричало о несправедливости и мести, но с другой стороны, Гермионе совсем не хотелось ввязываться в войну с Браун. Ей не нужен Рон, поэтому и делить им нечего.       — Есть идея, как можно проверить её свойства, но ты всё равно будь аккуратнее. Мне кажется, девчонка не остановится на одном только шампуне. — Получив неохотный кивок, Драко направил палочку на субстанцию на кафеле, шепнул заклинание — все посторонние примеси из шампуня исчезли. Гермиона с удивлением посмотрела на Малфоя.       — Что ты сделал? — озадаченно пробормотала она. Она не видела подобного раньше, а то, что Малфой прошептал… Казалось, будто это вообще на непонятном ей языке.       Не ответив, Драко снова направил палочку на открытый флакон на полу и на этот раз сказал хорошо знакомое:       — Эванеско.       Видя, что Малфой не горит желанием разговаривать на эту тему, Гермиона сдержала рвущиеся с языка вопросы, решив отложить их на потом.       Отойдя к окну, она задумалась. На самом деле ей было немного стыдно за свою вспышку на завтраке. Теперь Гермионе казалось, что она выставила себя дурой. Возможно, сумей она сдержаться, Браун не решилась бы на такую подлость.       Заметив, что Грейнджер поменялась в лице, Малфой подошёл к ней и, взяв её за руку, потянул на себя. Гермиона, не сопротивляясь, уткнулась носом в тёплый чёрный свитер с эмблемой змеиного факультета и, вздохнув, почувствовала слабый запах одеколона, который вот уже в который раз ассоциировался у неё с этим помещением и нестабильным моральным состоянием.       — Я хочу сказать насчёт моих слов в библиотеке, — тихо начал Драко, обняв Гермиону за талию. — Тогда… Я имел в виду, что никто не узнает о нас… И о том, что между нами, тоже, конечно, — он закатил глаза, пытаясь объяснить попонятнее то, что чувствовал. Гермиона, не двигаясь, молча слушала. — Не пойми неправильно, я просто не хотел, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Ты для них станешь белой вороной. Да все будут против тебя, стоит только узнать, что мы вместе. Вот что я имел в виду, Грейнджер.       — А что, если я не хочу прятаться? — Гермиона подняла голову, пытливо вгляделась в серые глаза Малфоя. — Что, если мне всё равно на них? — В её голосе прозвучали вызов и обида.       — Я не могу позволить этого. Ты не понимаешь, о чём говоришь, — серьёзно произнес Драко.       — Почему ты решаешь за меня? — вспыхнула Гермиона. — Я не твоя собствен…       — Они возненавидят тебя! — перебил Драко. — Поттер, Уизли и даже преподаватели. Они не смогут вот так просто принять это. Неужели ты не боишься их осуждения? Я совсем не герой, Грейнджер. Я был на другой стороне. Я перебежчик. — Драко сердито нахмурился, не находя слов, как удержать Грейнджер от подобного безрассудства.       Гермиона посмотрела на Драко сначала недоверчиво, потом с жалостью, которой Малфой уже был сыт по горло. У него ослабли руки, сдаваясь, он разжал объятия и отступил.       — Я не собираюсь становиться заменой ему, Грейнджер. И я не буду играть в героя. Я хочу отношений, где меня будут любить так же, как я, таким, какой я есть. С моим прошлым и настоящим.       Он не смотрел на неё, но ждал ответа. Гермиона растерянно пыталась придумать, что сказать, но ничего не приходило в голову. Малфой просто ставил её перед выбором, а ей совершенно не хотелось выбирать.       — У меня нет родственников, которые с распростёртыми объятьями примут тебя и наш союз. Нет и репутации хорошего мальчика, грёбаного героя войны. — Он обернулся.       Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки.       — Если ты считаешь ту ночь ошибкой, — тихо сказал Драко, от растерянного вида Грейнджер у него заныло сердце, — то я постараюсь принять это и больше не подойду к тебе. Никто и никогда ничего не узнает, только скажи.       Поражённая признанием Драко, Гермиона молча смотрела на него, не находя слов. Она не ожидала от него подобной откровенности, озвученная им горькая правда заставила больно сжаться сердце. Она словно увидела его с другой стороны: не надменного аристократа, берущего от жизни всё, что захочет, а глубоко понимающего человека, боящегося причинить ей боль.       Наконец, когда Малфой уже окончательно потерял веру, Гермиона медленно подошла к нему и, слабо улыбнувшись, обняла, крепко прижавшись.       Драко опешил. Ему казалось, что после его признаний, после того, как он разложил по полочкам, что её может ожидать, если она останется с ним, Грейнджер примет другое решение. Однако она удивила его.       — Ты не замена, даже не думай о таком, Драко, — прерывающимся голосом прошептала она. — И ту ночь я не считаю ошибкой. Ты прав, я не хочу огорчать близких и друзей, но это не значит, что буду скрывать что-то от них. Я не знаю, что именно чувствую к тебе и что вообще между нами… — она помолчала, собираясь с мыслями. Малфой внимательно смотрел на неё. — Но точно могу сказать, что я уже не готова отпустить тебя.       В это мгновение Малфой почувствовал себя самым счастливым на свете, но постарался скрыть это за ёрническим тоном:       — Значит, будем проводить больше времени вместе, чтобы понять, что чувствуем к друг другу. Совместим полезное с приятным… — он слабо улыбнулся, когда Гермиона, вспыхнув, шлёпнула его ладошкой по груди:       — Малфой, ты придурок! Кто так вообще встречаться предлагает? — Она наигранно нахмурилась, а Драко, засмеявшись, наклонился и коротко поцеловал Гермиону в губы.       — Всё будет куда романтичнее, но только тогда, когда мы будем знать точно о своих чувствах.       — Тебе пора, — тихо шепнул он. — У тебя завтра первым уроком трансфигурация.       — Ты знаешь моё расписание? — удивилась Гермиона. — Филер, что ли?       — Фил… что? — Драко непонимающе уставился на неё.       — Шпион, Драко. Человек, который собирает информацию, следит за кем-то, — пояснила Гермиона.       — Ну, до шпиона мне ещё далеко… — хмыкнул Драко, — но от более личной информации я б не отказался.       — Извращенец. — Гермиона, закатив глаза, выскользнула из его объятий. — Я пойду спать, совсем сморило, — она потянулась и наигранно зевнула. — Спокойной ночи, из-вра-ще-нец.       Она шагнула к двери. Малфой, скрестив руки на груди, нахмурился.       — А поцеловать на ночь? — с притворной обидой протянул он.       — Обойдёшься, — улыбнулась Гермиона и вышла из ванной, осторожно закрыв за собой дверь.       — Чертовка, — покачал головой Драко, уселся на холодный подоконник и уставился во тьму за окном, даже не замечая красоты ночного неба, усыпанного блёстками звёзд. По его губам то и дело скользила довольная улыбка, а в голове мелькали мысли, бессвязные, но все об одном. Вернее, об одной.       Какая же она… другая. Никакого зазнайства, никаких колебаний и страха… Салазар, эти ощущения рядом с ней. Неужели это по-настоящему? Вот черт!       Вконец продрогнув, Драко ушёл из ванной, не заметив, как узор лозы на плитке слегка засветился золотым.