Ванная старост станет началом

      Распрощавшись с друзьями, Гермиона направилась в свою комнату. Она умышленно пропустила обед и ужин, сославшись на огромную домашнюю работу и необходимость поговорить с директором. К Минерве Макгонагалл Гермиона и в самом деле забежала, но все вопросы решились за пятнадцать минут, а домашняя работа была выполнена на неделю вперёд. К счастью, и Гарри, и Джинни то ли не обратили внимания на неловкую ложь Гермионы, а может, просто сделали вид, чтобы не напрягать её.       Остаток дня Грейнджер просидела, обдумывая ситуацию с Роном, анализируя послевоенные отношения и изменения в каждом из повзрослевших друзей. Все вопросы можно решить, на все проблемы подобрать компромиссы, и Гермиона не будет собой, если не пойдёт на это, чтобы сохранить дружбу с дорогими людьми. Но вот как дальше быть с Малфоем, она не знала и подумала, что лучшим выходом будет избегать его.       Однако во время работы над индивидуальным заданием Драко упорно лез в голову. Дошло до того, что Гермиона вывела его имя в сочинении по истории магии. Поскольку преподаватель считал недопустимым магически исправлять ошибки, пришлось переписывать чуть ли не всё эссе! Вишенкой на торте стала бессонница: Гермиона ворочалась с бока на бок, размышляя о Малфое, и эти мысли не давали уснуть.       Он не Рон и не отстанет, услышав про гору уроков. У него властный характер, и он всегда добивается всего, чего только хочет.       «Ох, Мерлин, помоги мне. Спа-а-а-ть…» — Измученная Гермионы провалилась, наконец, в царство Морфея.

***

      Утром у Гермионы не было ни малейшего желания выходить из спальни, однако сидеть взаперти, опасаясь встречи с Малфоем, она тоже не могла и, приведя себя в более-менее приличный вид, отправилась на завтрак. У самого входа в Большой зал её остановил первокурсник-слизеринец. Посмотрев на сверкающий у неё на груди значок старосты, он с важным видом протянул свёрнутый пергамент и убежал. Читать послание времени уже не было и, решив отложить это на потом, Гермиона вошла в наполовину заполненный учениками зал. Всеобщий гомон ударил по ушам, она подняла голову и обнаружила, что преподавательский стол пустует, а школьники вовсю болтают, пользуясь свободой от контроля.       Вспомнив, что сказала накануне Макгонагалл, Гермиона встала между факультетскими столами, начертила в воздухе руну, позволяющую увеличить громкость голоса, и попросила минуточку внимания. Ученики моментально притихли, с любопытством уставившись на неё.       — Доброе утро, — громко и чётко сказала Гермиона. — Как вы все заметили, преподавателей сейчас нет, они все на совещании по случаю осенних состязаний по квиддичу.       Школьники оживились. Гермиона дождалась, пока утихнут радостные крики, и продолжила:       — Матч в этом году будет проходить в несколько изменённом режиме. В ближайшие три месяца пройдут еженедельные матчи, после которых лучших игроков отберут в команду независимо от факультетской принадлежности…       Все притихли, переваривая новость, потом кто-то возмутился, не желая играть в одной команде с вражеским факультетом, над столами поднялся невообразимый гвалт, и Гермиона, потеряв терпение, рявкнула:       — Тихо!       Все в изумлении уставились на неё, не ожидав такого, а Гермиона, воспользовавшись наступившей тишиной, взмахнула зажатым в руке пергаментом:       — Этой команде придётся отстаивать честь нашего Хогвартса в матче с командой школы волшебства Жарлен. Об игроках этой школы мало что известно, но можете не сомневаться, они выставят против нас самых лучших. Победители, кроме почестей, получат шанс попасть в национальную команду Британии по квиддичу.       Над столами снова поднялся шум, посыпались вопросы.       — С завтрашнего дня можете подавать заявки старостам своих факультетов, — прозвучал с порога звонкий голос Макгонагалл.       Гомон моментально стих, все обернулись. Улыбнувшись, Макгонагалл пожелала приятного аппетита и ушла. Судя по её просветлевшему лицу, она осталась довольна гриффиндорской старостой.       Отменив начерченную ранее руну, Гермиона подошла к столу, где уже сидели Гарри, Джинни и Лаванда, фальшиво улыбнулась последней и села рядом с Поттером. Лаванда тоже приторно улыбалась и поздоровалась вполне доброжелательно, однако во взгляде её сквозила неприкрытая неприязнь. Проигнорировав враждебность соперницы, Гермиона кивнула Гарри и Джинни и не успела им ничего сказать, как пришёл Рон. Широко ухмыляясь, он громогласно бросил всем «Привет!», уселся напротив Грейнджер и демонстративно приобнял Лаванду. Та моментально перестала сверлить Гермиону глазами, прильнула к Уизли и защебетала о том, как она соскучилась по своему Бон-Бону.       Джинни, видимо, заметив, как помрачнела подруга, легонько пожала ей руку, пытаясь поддержать. Гермиона слабо улыбнулась, ответила таким же лёгким пожатием и, положив на стол так ещё и не прочитанное послание, стала накладывать себе в тарелку еду.       Лаванда, смерив Грейнджер торжествующим взглядом, принялась ухаживать за Роном, подкладывая ему кусочки повкуснее, потом, заметив свиток, хищно улыбнулась и, стремительно наклонившись, схватила пергамент. Гермиона, остолбенев от подобной наглости, не сразу среагировала, и Браун успела прочитать первую строчку:       — Здравствуй, Гермиона Джин Грейнджер, мы не знакомы лично…       — Ты что себе позволяешь? Положи на место! — вспылила Гермиона и попыталась выхватить письмо у Лаванды, но та успела отдёрнуть руку. На звуки начинающегося скандала обернулись студенты других факультетов. Браун расплылась в улыбке, ей нравилось быть в центре внимания, а унизить соперницу доставляло особое удовольствие.       — Прекрати орать как истеричка, иначе… — вмешался Рон, поднимаясь, и умолк под гневными взглядами Гермионы, Джинни и Гарри.       — Иначе что? Рональд Уизли, заткнись и не приближайся ко мне со своей курицей, а если она сейчас же не вернёт мой пергамент, то я ей пальцы переломаю, и поверь мне, палочка ей больше не пригодится!       Редко приходилось видеть Гермиону в таком гневе, и вокруг одобряюще зашумели. Рон побагровел, а Браун неуверенно опустила руку и положила пергамент на стол. Подхватив свиток и заправив за ухо выбившуюся прядь волос, Гермиона устремилась к выходу, не обращая внимания на вопль Лаванды.       — Да кто ты такая, чтобы так с нами разговаривать? Злишься, потому что он со мной? Завидуешь? Да ты его не достойна, дура!       Гермиона замерла на пороге, обернувшись, смерила взглядом Лаванду, посмотрела на раскрасневшегося Рона и расхохоталась. Студенты переглянулись, и у тех, кто не понаслышке знал Беллатрису Лестрейндж, лица приняли недоумённо-испуганное выражение, уж больно взгляд и смех Грейнджер напоминали эту сумасшедшую ведьму.       — Это так смешно, — презрительно бросила Гермиона. — С самого начала ты копируешь мои привычки и манеру поведения, ты ходишь на те же факультативы, что и я, ты пытаешься писать такие же эссе, как у меня. Только всё это бесполезно, потому что ум нельзя скопировать. Я умная, Браун, это ты дура. Тебе так хотелось такой личной жизни, как у меня, что ты строила глазки Виктору, а потом стала вешаться на шею Рону.       Гермиона взглянула на уставившегося на неё Уизли и усмехнулась. Пожалуй, в чём-то Лаванда права, Гермиона действительно дура, если надеялась найти в нём поддержку. Что же произошло с лучшим другом?       — Поначалу меня это забавляло, — продолжала Гермиона, и в каждом её слове сквозь презрение и насмешку пробивалась горечь, — потом начало раздражать. А теперь я чувствую только благодарность. Спасибо, что забрала себе этого человека и освободила меня от него. Он не знает цены дружбе, он не понимает, что значит любить. И если ты сама этого не видишь, то ты и в самом деле дура.       Браун потрясённо смотрела на Гермиону, не находя слов для достойного ответа, а Грейнджер развернулась и вышла из зала. Над факультетскими столами пронеслись шепотки. Такая Гермиона всем оказалась в новинку. А как она приложила эту прилипалу Браун! Все, не стесняясь, глазели на Рона и Лаванду и шептались, шептались, шептались.       Первым пересудов не выдержал Рон. Схватив за руку свою девушку, он ринулся вон из зала, не слушая её слёзных жалоб на нападки Грейнджер и на чёрствость самого Рона.       Поттер в полном шоке хлебнул тыквенного сока и тяжело вздохнул. Он снова оказался между двух огней, друзья своей ссорой снова поставили его перед выбором: Рон или Гермиона. И тем сложнее было признать, что, хотя Рон не прав, но прекращать с ним общаться даже в мыслях не было. А Гермиона… Гарри не впервой переживать размолвки этих двоих.

***

      Малфой наблюдал за ссорой с самого начала. Да и сложно было это игнорировать, когда он буквально глаз не сводил с лохматой гриффиндорки. Время от времени, хмурясь и стискивая в руках стакан, Драко буравил взглядом Браун. Рон Уизли, конечно, тот ещё придурок, но он никогда не шёл против лучшей подруги. Пока не появилась эта глупая курица, которая то и дело провоцировала перепалки между Уизли и Грейнджер. То, что Браун во всём подражала гриффиндорской всезнайке, заметил Блейз ещё курсе на четвёртом: дурёха таскалась тенью за Гермионой и записывала в блокнот каждое её движение и фразу. Услышав от Забини такие дикие новости, Драко стал держаться от ненормального факультета ещё дальше, чем было до этого. Мало ли что этим чокнутым в голову придёт.       Драко успел заметить, насколько расстроенной ушла Гермиона из Большого зала. Хотя, кажется, кроме него, этого никто и не увидел: Грейнджер умела держать лицо на публике.

***

      Пойти сразу на урок Гермиона не могла: не хотелось показывать, насколько сейчас ей было больно и обидно. Она так разозлилась, что ещё бы чуть-чуть, и в Браун полетела бы авада, а после такого только и оставалось бы, что сдаться аврорам.       Прижав ладони к мокрым щекам, Гермиона вбежала в ванную старост, захлопнула дверь и, бросив пергамент на подоконник, села рядом, но не успела дать волю чувствам, как кто-то постучал. Спрыгнув с подоконника, Гермиона достала палочку, на цыпочках подкралась к двери и прислушалась.       — Грейнджер? Ты там? — Знакомый голос, от звука которого заколотилось сердце и по телу побежали мурашки. Гермиона даже не поняла, почему так обрадовалась.       Медленно повернув замок, она приоткрыла дверь, и в образовавшуюся щель проскользнул Малфой, окинул Гермиону внимательным взглядом и тут же притянул её к себе, заключая в объятия, хотя и с некоторой осторожностью, явно опасаясь получить по физиономии. Однако Гермиона, захлопнув дверь, прильнула к нему, ища успокоения. Удивительно, но уже дважды в подобных ситуациях с приходом Малфоя ей становилось легче, а злость и обида словно испарялись.       — Он идиот, Грейнджер, стоит ли из-за такого реветь? Эта курица Браун ему как раз подходит, два сапога пара. А ты другая, ты особенная, и они не стоят твоих слёз, слишком роскошно для них, не находишь? — ворчал Драко, уткнувшись лицом в лохматую макушку, а Гермиона только кивала и крепче сжимала руки, вцепившись в его одежду.       — Так больно… он променял нашу дружбу на эту ку-курицу… — всхлипывая, срывающимся голосом бормотала она, выплёскивая на Малфоя свои обиды. — Сегодня он открыто по-пошёл против меня… мы же столько лет дружииили… Я же столько сделала для него, а он?.. Я прощала… всё ему прощала… О Мерлин… я даже поддержки получила больше от тебя за эти два дня, чем от него за весь год…       Драко сначала хмурился, но на последних словах со странной нежностью взглянул на неё, обычно холодные серые глаза смягчились, потеплели.       Осознав, что только что сказала, Гермиона осеклась и, смутившись, неловко прижалась к Драко, вдыхая мужской запах.       — Уизли не умеет ценить то, что имеет, и всегда будет терять что-то или кого-то, потому что глупец. Не вздумай и на этот раз простить его, это я говорю не потому, что мы с ним в школе враждовали. Просто такие люди не способны измениться, и он сделает тебе больно снова и снова. А эта Лаванда Браун… Это же оскорбление для цветка — его имя носит такая лахудра. Да она Лебеда Браун, не иначе, такой же сорняк.       Слушая ворчание Драко, Гермиона постепенно успокаивалась, а сравнение Лаванды с сорняком насмешило настолько, что она даже тихо фыркнула и глубоко вздохнула, почувствовав, как Малфой начал осторожно, едва прикасаясь, гладить её по спине.

***

      Спустя какое-то время, когда Грейнджер уже успокоилась, Драко тихо позвал её по имени. Дождавшись, когда она поднимет голову, он внимательно посмотрел в глаза и накрыл своими губами её губы. Он боялся, ужасно боялся, что именно сейчас удача покинет его, но вместо того, чтобы оттолкнуть его и влепить пощёчину, Гермиона, прикрыв глаза, обняла его за шею и ответила на поцелуй, и они оба словно потерялись в ощущениях, забыв обо всех обидах и недосказанности. А потом раздался стук, Гермиона отпрянула от Драко и растерянно посмотрела на дверь.       Внезапно шепнув Гермионе: «После отбоя буду ждать тут», Малфой сделал злое лицо и распахнул дверь. Стоявшая за ней староста Пуффендуя ойкнула от неожиданности и прижалась к стене, когда Драко, недобро зыркнув на замершую девушку, стремительно пронёсся мимо неё в коридор.       Гермиона застыла посреди ванной, в ушах ещё звучал шёпот Малфоя, а в душе зарождалось предвкушение… и в этот момент пуффендуйка попросила её выйти, поскольку собиралась принять ванну. Опомнившись, Гермиона выскочила из комнаты.