Рубрика: проверки от Лукиной

Сегодня в Школе Леди было относительно тихо, если сравнивать с прежними вечерами. Никто не спорил, не ругался и не дрался: пацанок в здании не было. По инициативе преподавательского состава юные девушки отправились в специально подготовленный центр экстрима. Неделя была посвящена борьбе со страхами и выявлению стойкости. В зале находились двое. Лаура Альбертовна и Мари Буше разговаривали об очередных предстоящих испытаниях для девушек. Деловой разговор отнюдь не клеился, а вот душевные разговоры очень даже. Они вспоминали забавные моменты, которые, к огромному сожалению, не вошли в эфир и смеялись, почти что хватаясь за животы. Мария Владимировна выглянула из кабинета, слыша заливистый хохот и решила спуститься вниз к источнику звука. Третьякова клялась себе, что Лукина никогда не догадается о её чувствах, но увидев этих двух мило беседующих дам она поняла, что из её уст сегодня будут звучать одни только колкости. А что? Леди должна быть остроумной. — Мария Владимировна, присоединяйтесь, — сквозь слёзы выговорила Буше. Лаура Альбертовна улыбаясь, смотрела на только что пришедшую коллегу. Взгляд той удивлённо и обиженно метался от одной женщины к другой. — Ну что вы, — слащаво, с наигранной улыбкой проговорила Третьякова, — из вас получился отличный тандем, — она сделала акцент на двух последних словах и, резко развернувшись, стремительно пошла прочь. Буше лишь пожала плечами, а Лукина ещё долго смотрела на удаляющуюся фигуру Марии, кивая своим мыслям. Она не знала куда идти, но в душный кабинет возвращаться не хотелось, поэтому она свернула к главному выходу и пройдя на улицу села прямо на ступеньки. Её не волновало сейчас, что брючный костюм нежно голубого цвета может запачкаться. В ней проснулся капризный ребёнок, который хотел, чтобы за ним бегали и беспрекословно ему подчинялись. Марие хотелось, очень хотелось, чтобы Лаура Альбертовна проявила хоть каплю заинтересованности и, может быть, вышла к ней на крыльцо, но... этого не произошло. Через пять минут, через десять и даже двадцать блондинка сидела в полном одиночестве. Только глубоким вечером она вернулась в школу. Свет горел только в пустынном холле. Мария замерла, прислушиваясь к звукам: тишина. Поднимаясь по лестнице, Третьякова окликнула дворецкого, который проходил на первом этаже. — А Лаура Альбертовна и Мари... — Разошлись по комнатам, — отозвался мужчина, мягко улыбаясь. Этот дворецкий, кстати говоря, был симпатичен учителям куда больше остальных. Очень приятный человек. — Спасибо! — поблагодарила она, а после уже тише добавила, — по комнатам, значит. Надеюсь, не по одной и той же, — она усмехнулась своей же реплике, а после обернулась на голос за своей спиной: — Только не говори, что обиделась, — Лаура Альбертовна лукаво улыбалась. Мария Владимировна молча открыла дверь своего кабинета, пропуская директора вперёд. — Это было бы непрофессионально с моей стороны, — она подошла к столу и начала перебирать какие-то бумаги, итак до этого аккуратно лежавшие, лишь бы не смотреть на свою собеседницу. — Я не сомневаюсь в твоём профессионализме, но другого объяснения твоему поведению я найти не могу, — шатенка развела руками. — Уже поздно, — светловолосая хотела как можно скорее закончить этот бессмысленный разговор, пока снова не начала говорить гадости, — мы можем сделать вид, будто ничего не произошло? — она устало посмотрела на коллегу. Директриса кивнула и пожелав доброй ночи захлопнула за собою дверь. Третьякова вымученно выдохнула, оседая на диван. Мысли одна за другой метались и смешивались у неё в голове. — Завтра будет лучше, — пронеслось на задворках сознания перед тем, как Мария провалилась в сон.