Новый химик

Как только я приехал в больницу, то увидел Татьяну, Макса, Риту и Полину. Скорее всего, Максим и Ритка забрали девочку из дома и привезли сюда. Я подбежал к ним. — Татьяна Ивановна, что произошло? — спросил я, а женщина только сильнее заплакала. — Где Ева? Что с ней? — продолжал засыпать я вопросами всех. К нам подошли 2 человека в полицейской форме. Мы с ними поздоровались. — Где Денис? — спросил Макс у людей в форме. Это, конечно, важный вопрос, но для меня сейчас намного важнее узнать, что с моей девочкой. — Мы его задержали. Вам даже заявление писать не придётся, суд точно будет. — Его посадят? — поинтересовался Макс. — Смотря какие повреждения у Евы. Но, скорее всего, да. В этот момент к нам подошёл врач. Мужчина лет 40-45. — Здравствуйте. Меня зовут Тимофей Эдуардович, я — лечащий врач Троянской Евы. — представился мужчина. Но ему не дали дальше сказать, Татьяна его перебила: — Что с ней? — Сломана левая нога, сотрясение мозга, перелом трёх ребер. Но девушке нужна срочная операция. У нее открылось внутреннее кровотечение. У нас нет времени. Вы её мать? — Врач обратился к маме Евы. — Да. — Подпишите разрешение на операцию. — мужчина дал Татьяне несколько бумаг, в которых она расписалась. — Доктор, а она точно будет жить? — спросила Полина. — Я ничего не обещаю, но люди, обычно, ещё долго живут после подобных операций. Врач ушёл. Прошло 2 часа Всё это время мы так и сидели в приёмном отделении, ведь дальше нас не пропускали. Мед. персонал ничего не говорил. Они отмечали, что как только операция закончится, нам всё скажут. Я места себе не нахожу. Представляю, как моей девочке было больно в тот момент, когда отец её бил. Аж мурашки по коже бегут. Мне сказали, что у неё все тело в синяках и ссадинах, разбитые коленки и руки. Как можно так избить родную дочь? Животные так не поступают. А здесь человек. Отец.  — Во время операции начались осложнения. — я услышал голос врача, даже не заметил, как он подошел, неужели, я так глубоко ушел в свои мысли. Стоп! Он сказал: «осложнения». Вроде, так говорят, когда человека не спасают? Или я что-то путаю. Лучше, конечно, чтобы я ошибался. — Ева потеряла намного больше крови, чем мы думали. Но не беспокойтесь, она жива. Но у девушки 4 отрицательная группа крови. В нашем хранилище нет столько этой группы. Она ведь самая редкая. Скажите, может у кого-то из вас именно эта группа? — У меня четвёртая отрицательная. — сказал я, вспоминая, как в военкомате мне это говорили. — Тогда пойдемте, быстрее. Мне дали халат и повели по коридорам больницы. — Сейчас мы возьмём у вас анализы. Результаты будут готовы в течение получаса. Мне взяли кровь из вены. Всегда боялся сдавать кровь, у меня от одного её вида голова кружится, но в этот раз всё по-другому. Я должен помочь своей девочке. Ровно через полчаса мне сообщили, что моя кровь полностью подходит Еве, и пора идти её сдавать. В это время я заполнял какие-то ненужные для меня бумаги. Но врач сказал, что без этого он не может взять у меня кровь для переливания. Меня отвели в другой кабинет. Там стояло кресло, очень похожее на то, которое стоит в зубном. — Ложитесь, на подлокотнник кладите левую руку. Я выполнил всё так, как мне сказали. Через 15 минут меня отпустили. Я вышел из кабинета, и у меня закружилась голова. Какой-то парень, видимо практикант, успел посадить меня на скамейку, потом попросил привезти кресло и меня отвезли в палату. — Зачем меня сюда привезли? — спросил я, когда мне сказали лечь на кровать. Я же не больной! В палату зашёл тот врач, который брал у меня кровь. — Ты сдал кровь впервые? — Настолько много — да. — ответил я. — Тогда полежи пока здесь. — Зачем? Я уже прекрасно себя чувствую! — попытался переубедить врача я. — Час лежите, потом идете. — А можно увидеть Еву? — Она в реанимации, ей сейчас переливают вашу кровь. Плюс ко всему, Ева не отошла от наркоза. — Пожалуйста, доктор. — Кем вы ей приходитесь? Только честно. — врач мне показался понимающим мужчиной. — Бывший парень. — Любите её? — Да. Я сейчас как представлю, что она лежит там одна, с капельницами и различными приборами, такая маленькая, мне прямо страшно становится. Ещё я боюсь, что Ева не очнётся, я не успею извиниться перед ней, не признаюсь ей, какой я дурак и что жизни без Евы не представляю. — Вы ведь старше её. Как родители Евы отнеслись к вашим отношениям? — Я старше на 7 лет. Родители всё поняли и приняли её выбор. — Через 10 минут к тебе придёт медсестра и отведет к Еве. На час. Через 10 минут я действительно был около Евы. Как я и думал, она лежала с этими капельницами, по реанимации раздавался её пульс. Я сел на стул и взял малышку за руку. Она без сознания. Ручки в синяках. Мне кажется, что за этот месяц Ева стала еще худее. Её волосы были разбросаны по подушке. Лицо, кстати, тоже в синяках, но не таких сильных, как на руках. Через 10 минут вошла Татьяна Ивановна. Она посмотрела на дочь и заплакала. Я, наверно, не переживу, если моя Аля будет также лежать в реанимации после операции и вся в синяках. — Артём, ты как себя чувствуешь? Голова не кружится? — спросила Татьяна через пару минут. — Всё хорошо, вы как? — Лучше, чем Ева. — я встал со стула и уступил место женщине. — Татьяна Ивановна, что произошло у вас дома? Из-за чего Денис накинулся на Еву? — я до сих пор так и не узнал этого. — Мы с Евой сидели на кухне, разговаривали. Потом пришёл Денис, кинул на стол фото, на которых Ева с парнями зажимается, ну ты понял, меня из кухни выгнал, закрыл дверь на ключ и начал её бить. Я вызвала скорую и полицию. — на глазах женщины снова появились слёзы. — Эти фото подделка. — Я знаю, сама такое проходила. — Жалко, что я так отреагировал на них, я ведь знаю, что Ева мне никогда не изменяла. Я такой дурак, Татьяна Ивановна. Обидел её. А вам обещал, что сберегу её. Вот так вот я обещания держу. — Я уверена, вы будете вместе. Ева тебя простит, ведь любит. Всё наладится, Артём. Нужно только подождать. — грустно сказала Татьяна. — Подождите, Татьяна Ивановна. Вы сказали, что сами через такое проходили. Вас тоже оклеветали? — Да. Только, надеюсь, у вас будет хороший финал. — А у вас? Вам не поверил ваш парень? — Я и не оправдывалась. А он не извинялся, хоть и знает, что это был всего лишь фотошоп, который, возможно, изменил наши жизни. — Что, если она меня не простит? Она говорила, что для неё очень важно доверие. — спросил я у женщины. — Добивайся. Ты не похож на человека, который отпустит свою любовь, а в том, что Еву ты любишь, я не сомневаюсь. — Не отпущу её теперь никуда. Захочет уйти, дома запру. — чуть улыбнулся я. Всё-таки нужно разрядить обстановку. — Я тебе помогу, Артём. — сказала Татьяна Ивановна, вытирая слёзы. — Я думаю, самое страшное уже позади. Скоро Ева придет в себя и всё пойдет своим чередом. — Только нужно немного подождать. И всё точно-точно будет. — поддержала меня женщина. Что же, мы ждём.