Несправедливость
17 декабря 2023 г., 06:00
Как дух отчаянья и зла, Мою ты душу обняла; О! для чего тебе нельзя Ее совсем взять у меня? Моя душа твой вечный храм; Как божество, твой образ там; Не от небес, лишь от него Я жду спасенья своего.
И вновь она здесь. В темной, даже черной темнице, ведь не единый лучик света не просачивался сквозь решетку. Хотя и за ней не было солнца — бушевала буря, море было не спокойным. Волны то и дело бились о каменные стены тюрьмы, что отчетливо слышалось даже на самом верхнем этаже. Несмотря на тёплую одежду и накинутую мантию, в темнице было зябко, и лишь одно прикосновение — и тебя пробирал холод до самых костей. По коридору ходили дементоры, охраняя заключенных Азкабана. Они часто посматривали туда, где стояла Виолетта. Они чуяли людей и оставшуюся в них надежду, которую затем отбирали. Однако Виолетта была невидимой, а потому дементоры лишь разворачивались и уходили прочь. Вайлет стояла в углу маленькой камеры. В противоположном от нее угле, рядом с решеткой, лежала черная, просто несвойственно больших размеров собака. Однако, была она сильно худой, грязной и потрепанной жизнью. Она, вытянув свои лапки и положив на них свою голову, спала. Резко дернувшись, та проснулась. И внезапно обратилась в человека, который завидев проходящего мимо дементора, в страхе пополз в дальний угол. Мужчина был до ужаса худой, казалось кожа просто облепила его кости. Грязный, перепачканный и напуганный. Сириус Блэк был в таком состоянии уже много лет. Он держался из последних сил, чтобы не стать сумасшедшим: считал в уме, вспоминал хорошее, превращался в собаку. Но жизнь в его теле держала одна единственная и главная мысль — выйти из Азкабана и отомстить предателю. Сириус не понимал, как после такого поступка Питер Петтигрю еще живёт. Уму не постижимо. Столько лет они дружили, общались. Джеймс и Сириус всегда брали с собой Питера, несмотря на его иногда странный, причудаковатый характер. Римус тоже всегда был с ними, ведь это были его первые, хорошие, а самое главное верные друзья, которые не побоялись его «болезни». Так и появились Мародеры — главная хулиганческая группа подростков-волшебников Хогвартса, дух которой не мог усмирить ни один учитель. Сириус еще сильнее прижался к холодной стене, которая давала ему хоть какую-то опору и убеждала в том, что он еще жив. Виолетта не знала, что управляло ею в тот момент, но рука ее дернулась, а ноги сами направились к Сириусу. Она аккуратно присела на корточки и легко, почти невесомо погладила Блэка по голове. Тот резко вскинул голову. Он уловил это мимолётное движение. Виолетту захлестнули эмоции и на один миг она стала видимой. За окном сверкнула молния и свет на миг озарил камеру. Сириус развидел прямо перед собой Виолетту, ее идеально очерченный овал лица, родные изгибы бровей и будто бы сверкнувшие вместе с молнией в полумраке ярко-зелёные глаза. Внезапно, Блэк схватился за голову и прижал ее к коленям. Он негромко и вымученно выдохнул. Ему так хотелось закричать. Просто закричать. Сбросить весь груз со своих плеч, всю грусть и злость и не чувствовать больше ничего. Но сил на крик не было. Испугавшись, Виолетта принялась гладить его по голове и дрожащему телу. Сама не зная зачем, ведь очевидно, что это бы нанесло больше вреда нежели пользы. — Я схожу с ума, схожу с ума, – шепотом твердил Сириус, сжимая и разжимая волосы на своей голове. — Нет, все не так. Скоро все пройдет. Пройдет, – на ухо, еле слышно, шептала Виолетта, но тот все продолжал. И лишь когда теплая рука Вайлет прикоснулась к его ледяной, он перестал и будто бы обмяк. Сириус успел ухватить ее за руку и с силой сжать. Он поднял свои глаза на Виолетту, которая уже окончательно стала видимой. Подбородок его дергался, то ли от холода, то ли от страха. А серые глаза были похожи на глаза безумного больного из психиатрической больницы, коим он частично и являлся. — Стой! Не уходи. Прошу... Хоть ты всего лишь иллюзия... Прошу не уходи, – сбившимся дыханием произнес он, пытаясь сфокусировать взгляд на своем видении. — Я никуда не уйду, – заверила Виолетта и через силу улыбнулась. Кончик губ Сириуса дернулся, и получилось что-то на подобии слабой, кривой усмешки. Сириус положил голову на холодный пол, не отпуская ладони Виолетты. Он прикрыл глаза и постарался заснуть, надеясь на сон без кошмаров. По щеке Виолетты скатилась слеза. Что же она наделала? Как только могла?.. Спустя полчаса без движения, Сириус наконец уснул. Правда, беспокойным сном. Виолетта аккуратно вынула руку и встала. Она кинула последний взгляд на Сириуса, который что-то неразборчиво шептал. Виолетта прошла к решетке и заклинанием исказила ее так, чтобы человек мог протиснуться сквозь прутья. Пройдя через них, решетка позади Виолетты вновь стала как прежде. Хранительница прошла коридор с многочисленными камерами, из которых исходили умоляющие крики заключенных. Скоро должен был прийти Корнелиус Фадж. Спустя еще полчаса поджиданий, Корнелиус наконец прибыл в Азкабан. На самом входе Виолетта его перехватила и шла в ногу с ним. Правда, он ее не видел. Она все шептала и шептала ему на ухо отрывки фраз, пытаясь околдовать его разум. И благодаря таким усилиям, когда Корнелиус проходил мимо камеры Сириуса, он остановился. Поговорил с заключенным и даже согласился отдать бедному газету, ведь тот совсем соскучился по кроссвордам. Увидев на первой странице фото семьи Уизли в Египте, глаза Сириуса загорелись слабым, но мстительным огоньком. Руки слегка затряслись. Улыбка, хоть и немного зловещая, появилась на его лице. Виолетта лишь кивнула, отметив выполненное задание. В последний раз взглянув на радостного Сириуса, она оглядела холодные стены Азкабана, надеясь сюда больше не вернуться, и трансгрессировала.***
Все последующие дни разговоры были лишь на одну тему — Сириус Блэк, невероятным образом сбежавший узник Азкабана, проник в Хогвартс. Ученики выдвигали безумные и совершенно глупые предположения на счет этой устрашающей персоны. Холст Полной Дамы сняли и на его место водрузили портрет сэра Кэдогана, восседавшего на толстом сером пони. До чего же нудная и надоедливая картина. Виолетта фыркала каждый раз, когда входила в Гриффиндорскую башню, ибо сэр Кэдоган не мог не пригласить любого прохожего на дуэль. Однако, приходилось терпеть, ведь все остальные портреты кроме него, до жути боялись Сириуса Блэка. Виолетта не сводила глаз с Гарри, чтоб тот не натворил глупостей. У нее было легкое беспокойство, хоть за Поттером и приглядевали все учителя. Правда, причина у них была совсем иная. Но это не главное. Минерва даже спрашивала совета у Виолетты: рассказать ли все Поттеру и отстранять ли его от тренировок. Вайлет предпологала, что с таким любопытством и удачливостью как у Гарри, тот уже давно знает, что Сириус на него охотиться. Но все же сказала: — Рассказать, я думаю, нужно. Хотя, даже не смотря на мои слабые навыки предвиденья, смею предположить, что Гарри это не остановит. Это относиться и к тренировкам. – Она удивленно взглянула исподлобья на МакГонагалл. – Да и тебе ли об этом говорить. Ты ведь с нетерпением ждешь того дня, когда же Гриффиндор всё-таки выиграет кубок. Лицо профессора слегка залилось румянцем. Она замялась: — Я знаю... Думаю, ты права. Но я должна переговорить об этом с Поттером. И все-таки Гарри разрешили тренироваться, но лишь под присмотром мадам Трюк. Рон и Гермиона старались поддерживать хорошие отношения. Но постоянные драки между их любимыми домашними животными, явно не играло на руку. А потому те хоть и редко, но все же ссорились. Виолетта не хотела с ними сближаться. Ей было жалко этих славных маленьких детей. И себя. Не хотелось повторять свои прошлые ошибки, которые остались шрамом на сердце. Это было бы неправильно с ее стороны и по отношению к троице, и к Мародерам, и к Лили. Виолетта понимала, что после такого они имеют право знать. А еще она понимала, что после ее рассказа они навсегда вычеркнут ее из своей жизни. Ведь после такого не прощают. Слишком тяжкий груз. За десятилетие она поменялась в разы больше, чем за столетия. Той Виолетты, которая дружила с Мародерами в 1974 году, уже нет. Есть лишь ее улучшенная версия. Это многого стоило. И Вайлет больше не наступит на те же грабли.***
Этот день начинался как обычно. Виолетта вместе с Роном и Гермионой спешила на урок по защите от темных искусств. Гарри хранительница видела в последний раз утром, когда тот уходил на тренировку. Матч между Гриффиндором и Пуффендуем был уже на носу. И по всей видимости из-за этого Поттер и опоздает на урок. Но это ничего, Римус поймет Гарри точно также, как когда-то старался понять его отца, когда тот из-за тренировок опаздывал на уроки. Люпин бы закрыл глаза на проступок Поттера. Конечно же, если бы это был он. Войдя в кабинет, Виолетта первым делом заметила черную длинную мантию и такого же цвета волосы до плеч. Затем — злобную усмешку. Это был Северус Снейп, который должен был вести урок по защите от темных искусств. Вайлет со вздохом села за парты. Гарри, сегодня явно не твой день. — Поторапливайтесь. Проходим, проходим. – командовал Снейпу, – Долгопупс, что это вы встали прямо в проходе? Невилл, как вкопанный стоял около входа в класс. Лицо его было бледным. Он боязливо отшатнулся от двери и сел в конец класса, подальше от преподавателя Зельеварения. Виолетта неодобряюще взглянула нак Северуса. — Мисс Ливингстон, вы чем-то недовольны? Или вас что-то расстроило? – он чуть не поперхнулся собственной усмешкой, отчего ему пришлось прокашляться. Виолетта улыбнулась. — Нет, ну что вы, все отлично. Ученики расселись по местам, начался урок. Профессор улыбнулся: — Если вы соображаете не хуже обычного среднестатистического магла, то должны были уже догадаться, что сегодня я заменяю профессора Люпина. Северус подошел к столу, вальяжно уселся за стул и взял какой-то блокнот, в котором должно быть были записаны пройденные темы. Глаза его забегали по тексту, анализируя информацию. — Как и ожидалось, профессор Люпин отнесся к своей работе весьма посредственно. – Он брезгливо бросил блокнот на стол, будто тот ничего из себя не представлял, и взглянул на класс, успевая пробежаться глазами по каждому ученику. – Вопрос напрашивается, на чем же вы остановились? Ученики молчали. Только Гермиона раскрыла рот, как дверь отворилась и в класс влетел Гарри: — Извините, профессор Люпин, я... – не успел он закончить мысль, как прервался, увидев непривычную в этом классе фигуру. Снейп выжидающе выгнул бровь. — Урок начался десять минут назад, Поттер. – Северус выгнул бровь. – Минус десять очков Гриффиндору. Садитесь. Гарри не двинулся с места. — Где профессор Люпин? — Ему нездоровится, – ухмыльнулся профессор. – По-моему, я велел вам сесть. — Что с ним? – продолжал допрос Гарри. Сверкнув глазами, Снейп явно с сожалением ответил: — Угрозы для жизни нет. Еще минус пять очков Гриффиндору. И если вы сейчас же не сядете, вычту еще пятьдесят. Гарри медленно прошел к своей парте. Профессор оглядел класс: — Поттер прервал меня на том, что в журнале у профессора Люпина не записаны темы, которые вы прошли... — Сэр, мы прошли боггартов, красных колпаков, ползучих водяных и гриндилоу, – перебила профессора Гермиона. – Сегодня мы должны были приступить... — Помолчите, мисс Грейнджер, – оборвал ее Северус. – Мне лишь хотелось указать на безответственность и безалаберность профессора Люпина. — Люпин — лучший учитель защиты от темных искусств, – заявил Дин, и со всех сторон послышался одобрительный шепот. Северус метнул на него взгляд. — Вам легко угодить. Люпин не утруждает вас домашними заданиями, а с красными колпаками и водяными справится даже первокурсник. Сегодня мы будем проходить... – он полистал учебник и раскрыл последний параграф. – оборотней. Виолетта в удивлении приподняла брови. К чему бы это? Перескакивать на несколько тем вперед было совершенно глупым и нелогичным решением. Северус свысока смотрел прямо на Виолетту. Губы его скривились в ухмылке. Было бы, если только тот не хотел что-то тем самым сказать. Виолетта задумалась. Северус решил поговорить об оборотнях. Проведя некоторые вычисления в голове, Вайлет поняла, что сегодня полнолуние, а Римус отсутствует. Хранительница подняла удивлённый взгляд на Северуса, который лишь ответил ей надменной ухмылкой. Виолетта чуть сморщила нос и едва слышно, с иронией произнесла: — Ну и что же ты, Северус? Надеешься, что кто-то поймет твои намеки? Виолетта постукивала пальцем по столу, и, слегка сузив глаза, наблюдала за Снейпом. Гермиона принялась листать учебник ведь то, что сказал профессор явно не совпадало с ее расчетами. — Но, сэр, – не выдержала Гермиона, – до оборотней еще далеко, мы только-только добрались до... — Мисс Грейнджер, – ледяным голосом осадил Гермиону Снейп, – учитель здесь я, не вы. Или мне это кажется? Откройте учебники на странице триста девяносто четыре. – Не заметив никаких действий после своих слов, учитель прикрикнул, – Вы слышали?! Все, что-то недовольно шепча и устало вздыхая, открыли нужную страницу. — Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка? Все молчали. Гермиона, как обычно, подняла руку. — Ну, кто? – профессор скривил губы, не удостоив Гермиону даже взглядом. – Ваше молчание, как видно, означает, что профессор Люпин не объяснил вам даже основных различий между... — Вам же сказали, – не удержалась Парвати, – что до оборотней мы еще не дошли... Виолетта не удержалась от улыбки. — Молчать! Так-так. – Протянул Северус и сурово глянул на Виолетту. – Мисс Ливингстон, я вижу вам смешно. Улыбка Виолетты мгновенно испарилась, а положительные эмоции сменились непониманием. — Профессор, как же так? – наивно спросила она и округлила глаза. – То я слишком серьезная, то слишком радостная. Вам прям не угодишь! Послышались едва уловимые смешки, которые под пристальным, колким взглядом Снейпа прекратились. Северус стоял с идеально ровной спиной прямо перед партой Виолетты, от чего у нее появилось неприятное ощущение где-то в груди. — Минус еще пять очков Гриффиндору за слишком развязный и острый язык мисс Ливингстон, – произнес он, растягивая каждое слово, будто пробуя на вкус. Виолетта поджала губы и еле слышно выдохнула. Все с недовольством смотрели на учителя. – Так чем они отличаются? – Северус усмехнулся. – Вот уж не думал, что есть третьекурсники, которые не умеют отличить оборотня от волка. Такие отставшие! Надо будет сообщить об этом профессору Дамблдору. — Сэр, – Гермиона не опускала руки, – оборотень отличается от простого волка очень немногим. Нос оборотня... — Мисс Грейнджер, вы уже во второй раз выкрикиваете без разрешения и срываете урок, – перебил ее Снейп. – За то, что среди вас имеется столь докучливая всезнайка, лишаю Гриффиндор еще пяти очков. Гермиона залилась краской, опустила руку и, едва сдерживая слезы, уставилась в парту. Все вновь обратили на профессора гневные взгляды. — Вы задали вопрос, Гермиона знает на него ответ, – не выдержал Рон. – Зачем спрашивать, если ответ не нужен! Воцарилась тишина. Снейп медленно подошел к Рону и нагнулся. — Вы будете наказаны, Уизли, – прошипел он. – И в следующий раз, если вам в голову взбредет критиковать меня, то знайте, что вы очень пожалеете. Я вам это гарантирую. До конца урока никто больше не проронил ни слова. Ученики кропотливо выводили буквы конспекта, надеясь как бы поскорее закончился урок. Снейп ходил от парты к парте, читая «неверные» записи, сделанные на уроках Люпина. Северус задержал всех после звонка. — Домашнее задание к понедельнику: написать два свитка о том, как распознать и обезвредить оборотня. Давно пора взяться за вас. Уизли, останьтесь, мне нужно назначить вам наказание. Как только дверь кабинета захлопнулась, вывалившиеся оттуда гриффиндорцы принялись обсуждать сегодняшний урок. — Это перешло все рамки! Гермиона, Сара, он ведь никогда не давал себе отзываться так о других преподавателях защиты от темных искусств, – со злостью в голосе восклицал Гарри. – Чего он так взъелся на Люпина? Неужели из-за боггарта? — Не знаю, – Гермиона задумчиво шла, глядя себе под ноги. – Очень надеюсь, что профессор Люпин скоро поправится. Рон догнал ребят через пять минут. — Знаете, что этот... – Гермиона толкнула его в плечо. – заставил меня делать? Чистить утки в больничном крыле! И без волшебства! – Рон сжал кулаки. Виолетта неодобрительно и с сожалением покачала головой. Гарри сделал тоже самое, сдерживая так и норовящие вырваться наружу смешки. Гермиона все также была чем-то обеспокоена. – Почему Блэку не пришло в голову спрятаться в кабинете Снейпа? Прикончил бы его, и все бы ему только спасибо сказали.***
Всю ночь Виолетту мучила бессонница. Она долго не могла уснуть, все ворочалась с одного бока на другой. В голову лезли навязчивые мысли, которые Вайлет старательно отгоняла. Что-то не давало ей покоя. Будто завтра должно произойти что-то необычное. За окном была слышна буря, которая только-только начинала набирать обороты. По окнам стучали капли дождя, иногда был слышен гром или вой ветра. Небо на улице, несмотря на ночь, было мутно синим, и лишь иногда были видны молнии. К счастью, к двум часам ночи Виолетта все-таки уснула и встала как раз к моменту завтрака. В очередной раз отказавшись от дуэли с сэром Кэдоганом, Виолетта вместе с Роном и Гермионой спускалась в Большой зал, где по догадке Уизли уже должен был сидеть Гарри. Тот как раз выходил из зала, когда трое подошли к нему. — Гарри, удачи! – сказала Виолетта. Рон ободряюще показал сжатый кулак, мол, держись, ведь погода за окном оставляла желать лучшего. Гермиона лишь улыбнулась. Гарри благодарно кивнул друзьям и на серьезном лице его промелькнула улыбка. Совсем мимолетная. И тот пошел переодеваться в форму, тогда как ребята быстренько позавтракали и отправились на трибуны. Такие ливни бывали очень редко. Виолетта давно таких не видела. И была уверена что все остальные тоже. Вся школа спешила на матч. Каждый добирался до поля как мог: у кого-то были зонтики, которые ветер пытался выбить из рук, кто-то просто сломя голову, с капюшоном на голове, бежал к трибунам. Только лишь Виолетта, Рон и Гермиона сели на передние места, из-за раздевалок вышли команды Гриффиндора и Пуффендуя. С одной стороны красно-желтые, с другой — желто-черные. Было видно, что ветер буквально сбивал игроков с ног, а капли дождя заливали глаза. Капитаны обменялись рукопожатием. Затем участники расселись по метлам. Дождь мешал не только игрокам, но и болельщикам. Из-за него не было ничего слышно и даже нельзя было что-либо рассмотреть. Виолетта, сузив глаза, разглядела как мадам Трюк поднесла ко рту руку и свистнула. Игроки взмыли в воздух. Виолетта внимательно следила за ходом игры, стараясь понять хоть что-то. Выходило не очень. Коментатора слышно не было. Страшно представить каково было самим игрокам. Виолетта заметила как Гарри часто потирает лицо и очки. Ее осенило. Она слегка хлопнула себя по лбу. — Гермиона! – позвала Вайлет. Хоть и сидели они рядом, до друг друга можно было только докричаться. — Да?! — Ты глянь! Кажется Гарри не может спокойно летать из-за очков! Дождь закрыл обзор! – намекнула Виолетта и показала на Гарри рукой. Гермиона призадумалась. Затем вскочила и, перед тем как убежать, крикнула: — Я знаю, что делать! Виолетта лишь кивнула и продолжила смотреть матч. Сверкнула молния и вскоре одна из сторон взяла перерыв — какая именно Виолетта понять не смогла. Но главное, что Гермиона сможет помочь Гарри. Игроки спикировали и скрылись под огромными зонтами на концах поля. Крики болельщиков чуть поутихли и тогда Рон решился спросить: — А куда это умотала Гермиона? – он приподнял одну бровь. — Она поспешила помочь Гарри. — А... – понимающе протянул он и закивал головой, а затем отвернулся к полю. Игра вновь началась. Гарри стал чуть увереннее в движениях, а значит план Гермионы сработал. Теперь Гарри будет видеть снитч и сможет уворачиваться от бладжеров. Через несколько минут прибежала запыхавшаяся и широко улыбающаяся Гермиона. — Ты молодец! – сказала Виолетта, смотря на Гарри. Гермиона счастливо глянула на нее. Уизли повернулся в сторону Грейнджер, прислушиваясь к их разговору. — Спасибо! Меня Вуд чуть от радости не расцеловал! Представляешь? – пыталась она перекричать толпу. Виолетта с Гермионой рассмеялись. Услышав слова подруги, Рон удивился, резко отвернулся и уперся рукой в подбородок, делая вид, что увлечен игрой. Снова громыхнуло, блеснула раздвоенная молния. Играть становилось опасно. Виолетта сжала кулачки, молясь, чтобы Гарри поскорее поймал снитч и выиграл матч. Вдруг Вайлет почувствовала чей-то взгляд, будто кто-то следил за ней. Она отвлеклась от игры и принялась рассматривать трибуны и поле. Когда хранительница увидела его, сердце ее ушло в пятки. В противоположном краю поля, сидела большая черная собака. У Виолетты закружилась голова. Из-за дождя казалось, что собака смотрит прямо на нее. Хотя может быть так оно и было. Как бы то ни было, Вайлет не на шутку перепугалась. Но ведь он не мог её узнать. Не мог же! Виолетта перестала слышать шум дождя, грома и болельщиков. Было слышно лишь ее дыхание. Все происходило будто в замедленной съемке. По коже прошлось море мурашек. Вайлет стала чувствовать себя одиноко и холодно, так себя она не чувствовала даже будучи насквозь промокшей. Все было также как и в тот раз. Виолетта опустила голову. Прямо под трибунами столпилось около сотни дементоров, прямо на которых и летел Гарри. — Нет! – выкрикнула в пустоту Виолетта и вытянула руку. Ноги ее окончательно подкосились, а разум стал совсем мутным. Она перевалилась через огородку и начала падать на землю. И снова этот волчий вой. Жалобный, но при этом угражающий. И непонятные отрывки фраз и разговоров, которых Виолетта не слышала ранее, но голос казался знакомым. «Какая милая... Не то, что сейчас...» «Может вам лучше поменяться?..» «Почему вы настолько разные?..» Виолетта безудержно падала и была все ближе к земле. На верху, Гермиона с Роном медленно опускают голову вниз. Двое их друзей упали в обморок с огромной высоты одновременно. На их лицах удивление и страх. А на ее умиротворение...***
В нос ударил резкий запах нашатырного спирта. Виолетта медленно открыла глаза и поморщилась. — Очнулась, – с облегчением выдохнула Гермиона. Рон улыбнулся. — Что произошло? – в горле пересохло. Виолетта еще раз поморщилась и попыталась поднять руку, но это вызвало огромную боль, отчего та прошипела что-то неразборчивое и решила не двигаться. — Аккуратнее, тебе сейчас лучше не двигаться. Ты упала. Причем вместе с Гарри, как в прошлый раз, – начала Гермиона и указала в противоположную сторону Больничного крыла, где на койке сидел энергично машущий ей Гарри. Лицо его правда было чем-то опечалено. – Он уже очнулся. А ты все никак не приходила в себя и мы позвали мадам Помфри. — Мы оглянуться не успели, а ты уже переварилась за борт и упала, – округлил глаза Рон и, активно жестикулируя, продолжил рассказ. – Гарри упал с метров двадцати. Ты чуть повыше... – Он замялся. – Оттого ты и сломала пару рёбер. Хранительница недовольно прокряхтела. — Сейчас, сейчас, – запричитала хлопочущая мадам Помфри. – скоро я тебе принесу Костерост, Сара. И она куда-то ушла, а ребята вновь продолжили рассказ. — Дамблдор уберег вас с Гарри от более серьёзных последствий. – сказала Гермиона беспокойным голосом. – Он замедлил ваше падение, а затем прогнал дементоров. Правда, твое падение, Сара, он замедлил в самый последний момент... Ты не умерла, но получила более серьезные травмы нежели Гарри. — Видела бы ты его. – в страхе произнес Рон, вспоминая недавние события. – Дамблдор не на шутку разозлился. — А с Гарри что? – поинтересовалась Виолетта, стараясь не делать лишних движений. — С Гарри все порядке, он отделался разве что ушибом, – Рон посмотрел на друга и ободряюще улыбнулся тому. – Ну и шоком. — Он был очень удивлен, что вы упали вместе, прям как тогда, в поезде. Забеспокоился. – сказала Гермиона. — Угу, – задумчиво протянула Виолетта. – А как же матч? Он чем закончился? Гарри ведь так долго тренировался. Ребята замялись. — Мы проиграли, – выдал Рон. – Диггори поймал снитч. Правда, узнав о происшествии, отказывался принимать победу и предлагал переиграть матч. Но судьи не согласились. Он обреченно вздохнул. — Но это ведь ничего. Мы ведь еще можем отыграться в партиях с другими факультетами. — Вот и я о том же твержу, Рон! Не стоит вам с Гарри отчаивается раньше времени. – закивала головой Гермиона. Рон, как бы соглашаясь, неуверенно закивал в ответ. — А вот и Костерост, Ливингстон,. – Она поставила на тумбу рядом с кроватью большую бутылку. Костерост — наверное, самое нелюбимое лекарство всех волшебников. Но чего уж там, приходится пить, иначе кости не срастутся. — Поскорее тебе выздороветь, Сара. – произнес Рон, а Гермиона улыбнулась. — Спасибо, до встречи. – улыбнулась она им и проводила их взглядом до самой двери, пока мадам Помфри наливала сироп. — Вот, выпей, – она помогла ей чуть приподняться, и Виолетта выпила горькое лекарство и закашлялась. – Ребра сращивать немного сложнее, чем остальные кости. Побудешь здесь недельку и вернешься к учёбе. – Она закрыла бутылку и ушла по своим делам. Виолетта устало вздохнула и прикрыла глазам. Это в ее планы не входило...
