Хранительница времени

Я правду собираю по частицам,

Как каменщик, что строит этажи.

Ищу ее, крупицу за крупицей,

В густых завалах хитрости и лжи.

Эдуард Асадов

      Быстро среагировав, Виолетта тут же схватила Гарри за плечо и потянула вниз, чтоб тот спрятался. От неожиданности Поттер пролил на себя остатки сливочного пива, отчего и чертыхнулся.       — Не выражайся, – полушепотом произнесла Виолетта, слегка нагнувшись в бок и стукнув Гарри по плечу внешней стороной ладони, на что тот лишь что-то невнятно пробормотал.       Смекнув, что надо делать, Гермиона достала свою волшебную палочку и прошептала:       — Мобилиарбус!       Рождественская елка оторвалась от пола и, плавно покачиваясь, полетела. С глухим стуком приземлилась возле столика, совсем рядом с Виолеттой, и своими большими пушистыми ветвями загородила Гарри, но девушка подозревала, что тому всё равно открывается отличный вид на происходящее.       Учителя и министр уселись за свой столик. Он находился на другом конце паба, в углу, но из-за маленького размера помещения на секретность разговора они не могли рассчитывать. Через пару мгновений к их столику, стукая каблуками, подошла мадам Розмерта.       — Маленькая кружка минеральной воды? – спросила женщина, поднимая глаза и пробегаясь по каждому из присутствующих взглядом.       — Это мне, – ответила Минерва.       — Горячий грог... – продолжала мадам.       — Спасибо, Розмерта, – пробасил Хагрид.       — Содовая с вишневым сиропом и зонтиком.       — М-м-м, – протянул Флитвик, чмокнул губами и протянул руку за бокалом.       — Стало быть, вам, господин министр, смородиновый ром, – догадалась она и улыбнулась.       — Спасибо, Розмерта. Рад вас видеть! Посидите с нами? – спросил слегка охрипшим после долгого молчания голосом Фадж.       — Благодарю, господин министр, с удовольствием. – Хозяйка паба вновь улыбнулась, отошла к бару и вернулась.       Виолетта, не делая лишних движений, словно ненароком глянула под стол, где увидела нервничающего Гарри и равномерно стучавшуюся об пол ногу Гермионы. Виолетта подозревала, что эти двое думают об одном и том же: как же Гарри доберется до Хогвартса, если учителя не уйдут? Но Виолетта была совершенно спокойна и не беспокоилась по этому поводу, ровно как и Рон.       — Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? – спросила мадам Розмерта.       Корнелиус обернулся пару раз, чтобы убедиться не подслушивает ли кто. Рон и Гермиона пили свои напитки, Виолетта делала вид, что рассматривала собственную кружку с остатками сливочного пива, пара мужчин через столик от учеников громко смеялись и рассказывали свои новости друг другу. Поняв, что ничего не угрожает, Фадж все равно наклонился чуть ближе к Розмерте и произнес:       — Ясно каким. Сириуса Блэка ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин?       — Слышала, слышала, – слегка недовольными голосом заверила Розмерта, нахмурившись. Глаза Минервы расширились.       — Вы, Хагрид, всем успели рассказать? Всему пабу? – с укором спросила МакГонагалл. Хагрид потупил взгляд, но объяснить ничего не успел, да и вряд ли у него нашлись бы слова.       — Думаете, Блэк все еще поблизости? – тревожно спросила хозяйка гостиницы, теребя платок у себя на плечах.       — Уверен, – ни секунды не помедлив, сказал министр, делая глоток напитка.       — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, они распугали всех клиентов. У меня одни убытки... – разочарованно произнесла мадам, припоминая недавние случаи и слегка суживая глаза.       — Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе, – перебил Корнелиус. – Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементоры еще не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в бешенстве из-за того, что Дамблдор не пускает их в школу.       — И правильно делает, – вступилась за директора школы МакГонагалл. Виолетта мысленно с ней согласилась и малозаметно кивнула головой. – Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ?       — Верно, верно, – тоненьким голоском поддержал коллегу преподаватель заклинаний.       — Что поделаешь?.. – сдержанно заметил Фадж. Следующие слова он произнёс с едва уловимым презрением. – Они охраняют вас от преступника. Этот Блэк способен на все...       — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Темного Лорда. Это на него не похоже, – задумчиво сказала мадам Розмерта, не боясь неодобрительной реакции министра на ее слова. – Помню его еще студентом Хогвартса. Скажи мне тогда кто-нибудь, что из него выйдет черный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи. Да, до четвертого курса носился со своими друзьями, как ужаленная пикси. Рассказы о их проказах уже тогда были слышны в моем пабе. А потом в жизни каждого юного мужчины появляется девушка, что невообразимым способом меняет его характер. – Взгляд Минервы и Виолетты одновременно напрягся и тут же расслабился. Хагрид же, видимо, даже и не догадался про кого идет речь. – Имя сейчас уже и не припомню. Появилась и тут же через год исчезла. Но влюбился в нее Блэк... До беспамятства. За учебу взялся, стал степеннее. Когда та уехала, места себе найти не мог. Запала ему в душу, та девушка... Потом, со временем, хоть все и вернулось на круги своя, тем не менее он никогда не давал серьезных поводов тревожиться... В общем, не верю в то, что он с темной магией помешался.       Виолетта прикрыла лицо рукавом от свитера, чтобы никто не увидел ее в миг залившееся краской лицо.       — Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, – угрюмо ответил министр, словно бы пропустивший всю речь собеседницы мимо ушей. – Люди не знают самых страшных его дел.       — Что может быть страшнее убийства невинных людей? – удивилась хозяйка.       — Кое-что может, – опустив взгляд, сказал министр.       — Сомневаюсь, – уверенно ответила мадам.       — Вы, Розмерта, говорите, что помните Блэка и его друзей, – заметила Минерва. – А помните, кто именно был его лучший друг?       — Ну, как же? – Розмерта усмехнулась. – Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер.       Гарри выронил кружку, и она упала на пол. Виолетта вздрогнула от неожиданности. Рон ткнул его ногой.       — Верно, – подтвердила МакГонагалл. – Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было!       Кончики губы Виолетты чуть дрогнули в улыбке, и она опустила голову, делая вид, что поправляет свитер. Она понимала, насколько же правдивыми были слова Минервы.       — Ну это еще неизвестно, – промычал Хагрид, а после тихо хохотнул грудным смехом. – Фред с Джорджем Уизли, пожалуй, дадут им фору.       — Они были как братья, – вставил Филиус. – Как два неразлучных брата.       — Именно, – подтвердил Фадж. – Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крестным отцом. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Узнает, будет очень страдать...       — Из-за того, что Блэк стал сподвижником Сами-Знаете-Кого? – прошептала мадам Розмерта.       — Хуже... – Фадж понизил голос. – Не многим тогда было известно, что Поттеры знают о том, что Сами-Знаете-Кто за ними охотится. У Дамблдора, который, разумеется, всегда боролся против Сами-Знаете-Кого, было много тайных агентов. Один из них и сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. Дамблдор тут же дал им знать и посоветовал спрятаться в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Доверия.       — Что это такое? – Мадам Розмерта слушала, затаив дыхание.       Профессионал в своем деле — профессор Флитвик — откашлялся и стал тонким голосом объяснять:       — Заклятие Доверия — одно из самых сложных. Оно запечатывает тайну в сердце человека — Хранителя Тайны, как его называют. Эту тайну раскрыть невозможно, разве что сам Хранитель ее выдаст. Сами-Знаете-Кто мог годами искать Лили и Джеймса и не нашел, даже если бы сунул нос в окно их дома.       — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? – догадалась Розмерта.       — Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, – ответила Минерва. – Но Дамблдор все равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны.       — Значит, он подозревал Блэка?       — Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто-то из друзей Поттеров переметнулся на сторону того, чье имя нельзя называть, и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое-то время знал, что среди нас завелся предатель, – задумчиво ответил Корнелиус.       — Но Джеймс Поттер настоял на своем?       — Да, настоял, – вздохнул Фадж, – Заклинание Доверия применили, а две недели спустя...       — Блэк предал их? – перебив, выдохнула мадам Розмерта.       — Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы знаете: Тот-Кого-Нельзя-Называть убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его покровитель сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством... – печально произнес министр.       — Гнусный, смердящий душепродавец! – прорычал Хагрид на весь бар, перебив Фаджа.       Глаза Виолетты расширились. Лица Гермионы и Рона тоже выглядели удивленными — такого от него они не ожидали. МакГонагалл зашикала на Хагрида.       — Я тогда его видел. – Хагрид понизил голос. – Наверное, самый последний перед тем убийством. Он вышел из дома с маленьким Гарри на руках, бледный весь, трясётся, Лили-то с Джеймсом уже мертвы были. Ну, я-то и подумал, что он помочь пришел. Э-э-э... Утешать его стал. А он! А он! Предал своих друзей! – Хагрид разрыдался.       — Хагрид, пожалуйста, умерьте голос, – взмолилась Минерва.       — Откуда мне было знать, что ему наплевать на Лили и Джеймса, что он шпион. – продолжал свое Хагрид. – Он еще и приговаривал, мол, я знаю кто их предал, я отомщу. Вот лжец! Говорил, что после этого Гарри себе заберет. Ага, конечно. Я Гарри забрал, Дамблдор велел мне отвезти его к тётке. Сириус мне дал свой летающий мотоцикл, а сам ушел непонятно куда. – Хагрид отпил напиток. – И как это я не догадался?! С чего это он отдает свой любимый мотоцикл? Эх, дубина я, дубина! Дамблдор-то знал, что Блэк — Хранитель. Блэк думал улизнуть в ту ночь, думал, у него есть часа два, пока Министерство узнает. А отдай я ему Гарри, что бы было!.. Он бы повез его на мотоцикле, да и кинул бы в море. Сына лучшего друга. Да чего уж там, переметнулся волшебник на сторону темных сил, нет для него ни свата, ни брата.       Хагрид замолчал, и никто долго не решался заговорить. Виолетта вновь опустила взгляд на кружку с напитком и начала рассматривать пенку, почувствовав отступившую до этого момента вину за все происходившее в прошлом.       — Но далеко он не убежал, – произнесла удовлетворенно мадам Розмерта. – Министерство магии поймало его на другой день.       — Увы! – вздохнул Фадж. – Не мы его нашли, к сожалению. Его нашел друг Поттера — Питер Петтигрю. Он чуть с ума не сошел от горя. Знал, что Блэк — Хранитель Тайны Поттеров, и сам стал искать Блэка.       — Петтигрю, Петтигрю... – протянула Розмерта, прикрыв глаза, а затем резко распахнула их, вспомнив, – Уж не тот ли толстячок, что всюду таскался за Поттером и Блэком?       — Он самый, – подтвердила профессор МакГонагалл, кивнув. – Он души не чаял в Блэке и Поттере. Он им был, конечно, не ровня. Не те способности, не те стремления, не те цели. Сами понимаете... Как же чересчур я была с ним строга... – МакГонагалл всхлипнула.       — Ну будет, будет, Минерва, – похлопал ее по плечу Фадж. – Петтигрю умер как герой. Очевидцы, маглы — мы потом стерли им память, — уверяли, что Петтигрю со слезами укорял Блэка: «Как ты мог, Сириус! Лили и Джеймс наши друзья!». Потянулся за волшебной палочкой, но Блэк, разумеется, опередил его. От Петтигрю почти ничего не осталось...       Профессор МакГонагалл высморкалась и сказала севшим голосом:       — Глупый, глупый мальчишка. Дуэли никогда у него не получались! Зачем только он сам... Ведь есть же Министерство.       — Эх, добраться бы мне до Блэка раньше Петтигрю! – взревел Хагрид. – Уж я бы с ним не канителился, я бы его голыми руками на куски...       — Нет, Хагрид, вы бы с ним не справились, – покачал головой Фадж. – Схватить его могла бы только полиция маглов. Я в те времена был заместителем главы Департамента чрезвычайных ситуаций и прибыл на место происшествия одним из первых. Никогда не забуду того, что я там увидел... Посреди улицы глубокая воронка, всюду искореженные трупы, маглы кричат, а Блэк стоит и хохочет над тем, что осталось от Петтигрю: кучкой окровавленной одежды и каких–то фрагментов...       Фадж замолчал, пробудив в своей голове страшные взгляду воспоминания. Все пятеро достали носовые платки.       — Вот, Розмерта, что сотворил Блэк, – глухо продолжал министр. – Его забрал оттуда патруль волшебной полиции, Петтигрю посмертно получил орден Мерлина первой степени — слабое утешение для его бедной матери. А Блэка посадили за решетку, в Азкабан.       Мадам Розмерта протяжно вздохнула, а Виолетта сглотнула и сжала рукоятку кружки. Она единственная понимала всю несправедливость ситуации.       — А правда, что он лишился рассудка?       — По-моему, нет, – ответил министр, растягивая слова. – Могу одно сказать: поражение хозяина временно помутило его рассудок. Убийство Петтигрю и всех тех маглов, жестокое, бессмысленное, было действием отчаявшегося, загнанного в угол человека. Но недавно я был в Азкабане и разговаривал с ним. – Он ненадолго замолчал, а затем продолжил, – Все заключенные там явно безумцы, сидят в кромешной тьме, что-то бормочут себе под нос. А Блэк... Блэк выглядит и говорит как нормальный. Даже мурашки по коже. Вид у него человека, которому все надоело. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я ее и не могу ли дать ему, сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что, – фыркнул тот.       — Как по-вашему, господин министр, зачем он сбежал из тюрьмы? – поинтересовалась мадам Розмерта. – Уж не хочет ли он вернуть Сами-Знаете-Кому силы и примкнуть к нему?       — Хм, думаю, что это его конечная цель, – медленно и уклончиво ответил Фадж. – Но мы надеемся поймать Блэка раньше. Тот-Кого-Нельзя-Называть сейчас один, но дайте ему преданного и способного слугу… Подумать страшно, что случится.       Наступило молчание. Виолетта допила свой напиток и больше не знала, чем себя занять, кроме как продолжать разглядывать интерьер.       — Нам пора в замок, Корнелиус, – заметила профессор МакГонагалл. – Вы ведь не хотите опоздать на ужин к директору.       Вся компания встала с издаваемым стульями скрипом и стуком, накинули мантии и все, за исключением, конечно же, мадам Розмерты, вышли из паба, впустив внутрь вихрь холодного ветра и снега.       — Гарри! – разом воскликнули Рон с Гермионой и заглянули под стол.       Поттер медленно вылез из-под стола. На его лице были удивление и шок. Он даже побледнел, а глаза его смотрели то на Рона, то на Гермиону, то на Виолетту. После этого он вскочил, накинул мантию-невидимку и выбежал из паба как ошпаренный. Рон и Гермиона тут же поднялись.       — Стойте! Не идите за ним. – воскликнула Виолетта. Двое удивлённо и вопросительно глянули на нее. Та пояснила, – Гарри, наверняка, побежал в Хогвартс. Он потерян и ничего не понимает. Все, что мы сейчас услышали — потрясение для него. Нужно оставить его наедине со своими мыслями, дать все обдумать и прийти в себя. Когда доберёмся до замка, поговорим с ним. Это будет лучше, чем сейчас бежать за ним и пытаться укротить неуемную бурю.       Гермиона и Рон переглянулись, кивнули друг другу и уселись обратно на свои места.       Виолетта даже не представляла, что в этот момент чувствовал Гарри. Смятение, обиду, ненависть, может, желание отомстить. Все это просто перемешалось внутри Гарри и осело большим комом в его душе. Одна новость за другой — это явно не пройдет бесследно.       Как Виолетта и сказала, Гарри оказался в Хогвартсе. Они встретились на ужине. Все трое тревожно поглядывали на друга, не смея заговорить с ним из-за сидящего рядом старосты. Поттер быстро поужинал и ушел обратно в Гриффиндорскую башню. Виолетта, Рон и Гермиона в торопях доужинали и побежали за Гарри.       Войдя в гостиную, все трое тут же закашлялись. Сидевшие на диване и закидывающе друг другу по очереди в рот по конфете из упаковки Берти Боттс близнецы громко рассмеялись:       — Мы взорвали тут пару бомбочек-вонючек, – сказал Фред.       — Странно, но почему-то никто не оценил наших стараний, – хмыкнул Джордж и рыжие вновь рассмеялись.       — Где Гарри? – сразу перешел к делу Рон.       — Кстати, о нем. Он шутку тоже не оценил. И это после всего, что мы для него сделали? – разочарованно произнёс Фред и вознес руки к небу, словно задавая этот риторический вопрос кому-то свыше.       Троица сохраняла серьезное лицо и в ожидании смотрела на близнецов.       — Он в комнате, – посерьезнев, сказал Джордж, пытаясь угомонить брата-близнеца.       Уизли сорвался с места и побежал в комнату.       — Рон! – окликнула его Виолетта. Тот обернулся и вскинул брови, задавая немой вопрос. – Будь, пожалуйста, аккуратнее.       Рыжий задумался, затем кивнул и убежал в комнату. Виолетта с Гермионой переглянулись и, не говоря друг другу и слова, они направились в свою комнату. Близнецы с интересом и удивлением наблюдавшие за всем, тоже переглянулись и хмыкнули. Затем Джордж закинул брату конфету со вкусом ушной серы, рассмеялся и убежал в комнату. Проклиная все, на что падает свет, Фред побежал в догонку.

***

      Всю ночь Виолетта беспокойно спала. Она не знала, что сейчас переживает Гарри, как ему помочь и надо ли, оттого мысли ее крутились по кругу, словно белка в колесе.       Как только взошли первые лучи солнца, Вайлет встала, плеснула себе в лицо ледяной воды для бодрости и, прихватив пару свитков для домашней работы, спустилась по винтовой лестнице в гостиную. Она надеялась отвлечь свои мысли монотонной работой.       За окном валил белый пушистый снег, совсем скоро уже надо будет спускаться на завтрак. Вскоре спустились Гермиона и Рон, и все вместе отправились в Большой зал. Вернувшись, Виолетта и Гермиона сели за выполнение домашнего задания, а Рон достал из кармана сладости и принялся их есть. Все трое уже обсудили, как мягко поговорить с Гарри о случившемся, а сам виновник данного собрания все никак не спускался.       — С Гарри все нормально? Почему он так долго спит? – на всякий случай уточнила Виолетта у Рона.       — Надеюсь, – невозмутимо ответил Рон, забрасывая себе в рот мармеладку. – Имею ввиду, вчера я не успел с ним поговорить, он уже спал. Как и сейчас. – И в ту же секунду, словно почувствовав, что речь идет о нем, Поттер спустился по винтовой лестнице. – А вот, собственно, и он.       — А где все? – Гарри рассеянно огляделся.       — Разъехались. Сегодня первый день каникул, ты что, забыл? – Рон пристально посмотрел на Гарри. – Скоро обед, я уже собирался пойти тебя будить.       Гарри сел в кресло у камина. За окнами все еще падал снег. Перед камином, как рыжий пушистый коврик, растянулся кот Живоглот.       — Гарри, как ты себя чувствуешь? Выглядишь бледным, – обеспокоенно спросила Виолетта, оторвавшись от свитков.       — Нет, все в порядке, – уверенно, но рассеянно произнес Поттер.       — Послушай, Гарри, – начала Гермиона, посмотрев сначала на Виолетту, потом на Рона, а затем вернула свой взгляд к Гарри, – ты, конечно, расстроился из-за того, что вчера услышал. Но все равно нельзя делать никаких глупостей.       — Что ты имеешь ввиду? – спросил он, на лице которого было непонимание.       — Нельзя самому охотиться за Блэком, – сорвалось с языка у Рона.       — Ты ведь не станешь, правда? – с надеждой спросила Гермиона.       — Блэк не стоит твоей смерти, – добавил Рон.       Гарри поднял до этого времени опущенный взгляд на друзей.       — Знаете, что я слышу, когда рядом дементор?       Виолетта лишь громко вздохнула и легла на спинку кресла. Рон и Гермиона удивлённо глянули сначала на нее, потом на Гарри, после чего помотали головой, давая отрицательный ответ.       — Я слышу, как перед смертью кричит мама — она умоляет Волан-де-Морта пощадить меня. Если бы вы вот так услышали последние слова мамы, вы бы их навсегда запомнили. Такое не забывается. А если бы вдруг узнали, что выдал ее Темному Лорду их лучший друг...       — Ты ведь еще учишься, а Блэк уже взрослый опытный волшебник! – возразила Гермиона. – Его поймают дементоры, увезут в Азкабан, там он понесет наказание!       — Ты ведь слышала, что сказал Фадж. На Блэка Азкабан не действует, как на обычных людей. Какое это для него наказание?! – нервно бросил Гарри.       — И что же ты тогда задумал, Гарри? – спросила Виолетта и подняла на него взгляд, а затем сглотнула. – Убьешь его?       — Что ты, Сара! Как тебе только такое в голову пришло! – испугалась Гермиона. – Гарри никого не хочет убить, правда?       Вместо ответа на свой вопрос Грейнджер получила лишь протяжное молчание. Гермиона выразительно глянула на друга, который же вперил свой взгляд на Виолетту, сжав кулаки и поджав губы. Хранительница впервые была против решения Поттера, отчего тот был явно удивлен и даже зол.       — Гарри, не глупи, – Вайлет приподнялась в кресле и слегка сузила глаза. – И вправду думаешь, что сумеешь? Не делай опрометчивых решений, о которых потом будешь жалеть. И дай бог о своих поступках будешь жалеть ты сам, а не кто-то за тебя у твоей могилы... – жестко отрезала хранительница и многозначительно посмотрела на Гарри, а тот опустил взгляд и задумался. После этого, девушка расслабилась в кресле и безучастно посмотрела на пергамент с эссе в своих руках.       — Сара права, Гарри... – аккуратно начал Рон, но Поттер прервал его.       — А ведь Малфой все знает, – вдруг осенило его, и он поднял взгляд на друга. – Помнишь, Рон, его слова на зельеварении? «Будь я на твоем месте, я бы его выследил. Уж я-то бы отомстил!» — так он сказал!       — И ты не нас послушаешь, а Малфоя? – рассердился Рон, сморщил нос и насупил брови. – Вспомни, что получила мама Петтигрю после его гибели от рук Блэка? Орден Мерлина первого класса и кончик мизинца в коробочке. Папа сказал, больше ничего не нашли. Этот Блэк — сумасшедший, если не хуже, и неясно, что взбредёт ему в голову...       — Должно быть, Малфою сказал отец, – не унимался Гарри. – Он хорошо знал Волан-де-Морта...       — Зови его «Сами-Знаете-Кто»! – внезапно взорвался Рон.       — А это значит, Малфои знали, что Блэк на стороне Волан-де-Морта.       Поттер ушел мыслями вглубь своего разума и не замечал, что происходит вокруг, на что хранительница устало вздохнула и равнодушно заметила:       — И Малфой будет очень рад услышать о том, что Сириус Блэк убил молодого Гарри Поттера, да так, что второй и рта разинуть не успел, как уже оказался на небесах.       Гарри перевел суженный взгляд на светловолосую и, удивившись, поморщился.       — Да что с тобой, Сара?       Виолетта подняла на него свой взгляд и ее выражение лица смягчилось. Она встала и подошла к Гарри, взяв его за руки.       — Гарри, вопрос в том, что с тобой? Действительно считаешь, что месть поможет? – Виолетта ненадолго замолчала, словно решаясь что-то сказать, а затем продолжила. – Ты прекрасно знаешь, что я всегда тебя поддержу в любом твоем решении, но только если это обосновано. Гарри, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и чем ты руководствуешься, когда хочешь пойти на такие действия. Но... Это не вернет твоих родителей. Прошу, не делай этого...       Виолетта сжала его руки и мягко, сочувствующе посмотрела ему в глаза.       — Гарри, опомнись. Ну, пожалуйста! – со слезами взмолилась все это время молчавшая Гермиона. – Блэк страшный человек. Ну зачем тебе лезть на рожон! Ты мгновенно попадешь ему в руки, он только того и ждет.       — Твои мама с папой не позволили бы тебе самому искать Блэка. Они хотели, чтобы ты жил, ведь иначе зачем все это? – сказала Вайлет, не отрывая взгляда от Гарри, который также не отрывал его от девушки, глубоко задумавшись.       — Я никогда не узнаю, чего они хотели. Спасибо Блэку за то, что даже никогда с ними не разговаривал! – фыркнул Гарри.       Живоглот потянулся и выпустил длинные когти. Карман Рона задрожал. Воцарилось молчание.       — Послушайте, а ведь сейчас каникулы! – воскликнул Рон. – Скоро Рождество. Идемте к Хагриду, мы у него сто лет не были.       — Нельзя, – тут же возразила Гермиона. – Гарри не должен выходить из замка...       — Идемте, – сказал Гарри, тем самым перебивая Гермиону, выпрямился и, несмотря на злость, аккуратно высвободил свои руки из рук Виолетты. – Заодно спрошу его, почему он, рассказывая мне о родителях, никогда не упоминал Блэка.       Разговор о Блэке принимал явно нежелательный оборот.       — Может, лучше сыграем в шахматы? – поспешно предложил Рон. – Или в плюй-камни? Перси оставил мне игральный набор.       — Нет, пойдем к Хагриду, – решительно произнес Гарри и направился в комнату.       Все четверо сходили за мантиями, вышли сквозь портретный проход и пошли по опустевшему замку. В школе почти никого не было, отчего шаги их гулко отдавались в коридорах. Миновали дубовые двери и вдохнули свежий морозный воздух.       Спускавшийся вниз луг серебрился пушистым снегом, и шаги друзей оставляли в снегу дорожку. Носки и полы мантий скоро промокли и заиндевели. Запретный лес стоял как заколдованный, каждая ветка одета белой сверкающей опушкой, а хижина Хагрида походила на глазированный торт.       Рон постучал: тишина.       — Его что, нет дома? – спросила Гермиона, стуча зубами от холода.       Рон прижался ухом к двери.       — Слышу какой-то странный звук. Кто-то там точно есть. Может, Клык? – предположил он и отодвинулся от двери.       Гарри, Гермиона и Виолетта тоже приникли к двери. Внутри слышались глухие рыдания.       — Может, за кем-нибудь сбегать? – предложил Рон, уже спустившись по лестнице и приготовившись бежать.       — Хагрид! – Гарри забарабанил в дверь, а испуганные Гермиона и Виолетта тут же отпрыгнули от нее. – Хагрид!       Раздались тяжелые шаги, и дверь отворилась. Глаза у Хагрида покраснели и опухли, по кожаному жилету струились слезы.       — Вы уже слышали! – прорыдал Хагрид и кинулся обнимать всех четверых.       Лесничий был ростом с двух мужчин, конечно же, друзьям было тяжело устоять с ним на ногах, поэтому те поспешили усадить полувеликана за стол. Он тут же уронил голову на руки и разрыдался еще громче. Лицо его все было залито слезами, намокла и нечесаная борода.       — Что стряслось, Хагрид? – спросила испуганно Гермиона.       — Что это, Хагрид? – спросил Гарри. Рон и Виолетта посмотрели сначала на него, потом туда, куда был направлен его взгляд — на письмо. Хагрид подтолкнул конверт к Гарри и тот принялся его читать:       — «Уважаемый мистер Хагрид!       Сообщаем, что расследование по делу о нападении гиппогрифа на ученика во время урока закончено. Постановлено принять заверения профессора Дамблдора, что Вы в этом прискорбном инциденте невиновны».       — Да ведь это здорово! – воскликнул Рон и похлопал лесничего по огромному плечу. Хагрид всхлипнул и махнул Гарри рукой, чтобы тот продолжал.       — «Тем не менее мы обязаны выразить наше беспокойство по поводу вышеупомянутого гиппогрифа. Мы получили жалобу от мистера Люциуса Малфоя и передаем дело в Комиссию по обезвреживанию опасных существ. Слушание состоится 20 апреля. Просим Вас прибыть в указанный день в Комиссию с Вашим гиппогрифом. До начала слушания Вам надлежит держать гиппогрифа на привязи в отдельном помещении.

С уважением, Ваши коллеги...»

      — Но ведь ты говорил, что Клювокрыл очень хороший, – вспомнил Рон. – Держу пари, все обойдется...       — Нет, не обойдется! Знаю я этих упырей из Комиссии по обезвреживанию, – перебил рыжего Хагрид и утер рукавом вновь родившиеся слезы. – У них зуб на самых интересных животных.       В углу кто-то громко зачавкал. Ученики испуганно обернулись на звук и обнаружили растянувшегося на полу гиппогрифа, который старательно пытался что-то прожевать.       — Ну как оставить его снаружи, ведь ужас сколько намело снегу! – всхлипывая, оправдывался Рубеус. – Теперь Рождество, а на улице он будет один-одинешенёк, да еще и на привязи.       Друзья переглянулись. Было ясно, что взгляды расходятся. Гарри, Рон и Гермиона не считали Клювокрыла прямо-таки безобидным животным. Виолетта же была согласна с Хагридом, ведь гиппогриф не заслуживал такого приговора, но было что-то верное и в мнении троицы, поскольку существо хоть и не было самым опасным, но тем не менее какую-никакую угрозу для учеников представляло.       — Нужно найти способ уберечь Клювокрыла от горькой участи., – сказала Виолетта и подсела к Хагриду поближе, кладя руку на его предплечье. – Необходимо доказать Комиссии, что он неопасен.       — Ничего не выйдет! – рыдал Хагрид. – Комиссия в кармане у Люциуса Малфоя. Все его боятся. Я проиграю дело и тогда Клювика...       Хагрид чиркнул пальцем по шее и с плачем рухнул на стол. Виолетта испуганно глянула на троицу, призывая к помощи.       — Может, Дамблдор поможет? – вслух подумал Гарри.       — Он и так мне очень помог. А у него самого забот полон рот: эти дементоры, Сириус Блэк и всякое прочее...       Виолетта посмотрела на Рона и Гермиону, которые в свою очередь посмотрели на Гарри, как бы намекая на подходящий момент для разговора о Сириусе. Но взглянув на Хагрида, Поттер решил этого не делать, ибо лесничий и без того выглядел несчастным и грустным.       — Хагрид, не отчаивайся и не сдавайся, – твердо сказал он. – Сара права, надо хорошенько продумать защиту. Мы будем свидетелями.       — Я где-то вычитала о суде над гиппогрифом. Его тоже раздразнили, и он напал на обидчика, – вспомнила Гермиона. – Гиппогрифа оправдали. Я обязательно найду записи того дела!       Хагрид только громче зарыдал. Все трое обернулись к Рону, как к якорю спасения.       — Заварю-ка я чаю, – сказал тот, как ни в чем не бывало. Уизли, заметив замешательство на лицах друзей, развел руками, – Мама всегда предлагает чашку чая, когда кому-нибудь плохо.       Наконец, выслушав многочисленные заверения о помощи и увидев перед собой кружку горячего чая, Хагрид высморкался в платок размером с целую скатерть и сказал:       — Все правильно. Нечего раскисать! Надо взять себя в руки...       Огромный волкодав Клык, все это время сидевший под столом, застенчиво вылез и положил морду Хагриду на колени.       — И чего я расквасился? Аж сам на себя стал не похож. – Хагрид погладил Клыка по холке, потрепал за ухо. – Сам не свой последнее время: беспокоюсь о Клювике, да и уроки мои никому не нравятся...       — Нам очень нравятся! – одновременно воскликнули Виолетта, Гарри и Гермиона.       — Отличные уроки, – поддакнул Рон. – Как, кстати, поживают флоббер-черви?       — Все передохли, – поник Хагрид. – Салата объелись.       — Бедные... – У Рона от сдерживаемого смеха затряслись губы, отчего он закрыл рот и отвернулся к камину, где закипал чайник.       — Да еще эти дементоры! Просто мороз по коже, – Хагрида передернуло. – Как иду в «Три метлы» промочить горло, каждый раз их вижу. Как в Азкабан вернулся.       Хагрид умолк и отхлебнул чаю. Гриффиндорцы после упоминания Азкабана умолкли.       — А в Азкабане страшно? – осторожно спросила Гермиона.       — Еще как! – Хагрид глядел в одну точку, вспоминая страшные дни в волшебной тюрьме. – Другого такого места во всем свете нет. Я думал, с ума сойду. В голове всякие ужасы вертелись. Все вспоминал, как меня выгнали из школы, как умер отец, как я отпустил Норберта...       На глазах у него опять выступили слезы.       — Посидишь там и забываешь, кто ты, зачем живешь. Я все мечтал, помереть бы, пока сплю. А потом меня выпустили. И я будто снова родился. Все вокруг новое. Лучший день в жизни! А дементоры-то меня отпускать не хотели.       — Ты же был не виноват! – с удивлением воскликнула Гермиона.       Хагрид горько усмехнулся.       — Им-то что? Кто виноват, кто нет, их это не колышет. Им лишь бы насытиться остатками разума у заключенных. – Хагрид молча уставился в чашку, потом тихо прибавил, – Хотел я было отпустить Клювика — пускай улетает. Да как ему втолкуешь, что надо уматывать? Да и закон страшно нарушить... – Хагрид оглядел всех присутствующих глазами полными слез. – Не хочу обратно в Азкабан.       Хотя вечер у Хагрида был не совсем радостный, все же он оказал на Гарри то действие, на которое Рон, Гермиона и Виолетта рассчитывали. Теперь все четверо старались найти информацию, которую можно было использовать во спасение гиппогрифа.