Слуга тьмы

Дело было так. С самого утра лил дождь, и ни один луч солнечного света не проникал сквозь облака. Мастер Шифу на сегодня отменил тренировки, предоставив нас самим себе. Вся пятёрка и я с Софочкой были заняты тем, что разговаривали разговоры, пока вампирша кашеварила новое зелье, дабы вернуть силу голосовым связкам и перестать быть раздражительной. Но когда зелье полыхнуло синим пламенем, которое чуть всю кухню не спалило, Тигрица запретила ей заниматься зельеварением. Софа же в это время таращилась на пламя. Затем выкинула котёл в окно. — Хорошо. Я больше не буду делать то, что я делала, — сказала она воительнице. — Прекрасно. — Даже странно, что ты так быстро согласилась, — сказал я, кусая кекс. — Хех… бывает, — нервно улыбнулась панда. — Слушайте, у вас тут серебряных стрел поблизости не найдётся? — А зачем? Сюда идёт ещё один вампир? — насторожился Обезьяна. — Неееееет, что ты! Какой вампир? Я вообще ни одного не видела. Ну кроме той, которая хотела вас съесть и которой я выгрызла клыки. А так — нет. Только я одна. — Тогда зачем тебе стрелы? — Эм… эхех… — тут у неё дёрнулся глаз. — Простите! Нам пиздец, мы все умрём, и это всё из-за меня! Я жалкое ничтожество, зачем я родилась? Я лишь подобие вампира! Я жалкий паразит! Я никчёмная бесполезная кровососущая совершившая самоубийство бестолковая отрыжка Сатаны! — причитала она, тряся за плечи Тигрицу. — Соф! — прервал я, взяв панду на руки. — Софа, ты опять съела те синие ягоды, которые я просил тебя не есть? — Я не помнюююююю, — завывая хныкала она мне в брюшко. — Да что это с ней? — сказал Богомол. — Что за истерика? — Так, Софья, просто успокойся и скажи, почему нам пиздец и зачем тебе стрелы? — строгим спокойным тоном произнесла Тигрица. — Не могуууу… — хныкала панда. — Я просто жить хочу… ахаааах… — Ну-ну-ну, моя маленькая булочка, снова волчьих ягод наелась, — я поцеловал её, начиная укачивать в своих объятиях. — Давай мы с тобой сейчас пойдём баиньки? — Не хочу баиньки… пирожок хочу… — Тогда поедим пирожок, а потом пойдём баиньки. — Ладно. И тут раздался стук. Мы двинули открывать дверь. И по мере приближения к двери, Софа всё тише хныкала мне в живот и успокаивалась. Стук раздался ещё раз. Я открыл двери. — Здрасьте, вам ког… ооох… — выдал я. На крыльце под дождём стоял панда моего роста. Тоже чёрно-белый, тоже пушистый, только он ни разу не пухлый. Мне аж стыдно стало за себя, едва я увидел его кубы пресса, бицепсы и сильные скулы. Обезьяна пихнул меня в бок, приведя в чувство, и я осознал, что нагло на него таращусь. — Здравствуйте, вы к кому? — сказала Тигрица гостю. — Здравствуйте. Я в общем-то… — тут он увидел Софу. Софа его. Панда взвизгнул и бросился на неё, обнимая и расцеловывая руки. — Ты! Ох, слава моему владыке Сатане, это ты! Ну, он явно не вампир, раз сам в дом вошёл. Но вот какого хрена он к моей женщине лезет? Софа медленно моргнула, смотря на панду, который оживлённо целовал её мягкую руку и тёрся об неё щекой. — Здрасьте… мужик, ты чё делаешь? — Ах, бедняжка, ты совсем меня забыла? Ты забыла Айро, моё счастье? — Кого? — переспросила Софа. — Ты… эм… ты меня перепутал с другой дохлой пандой. — Нет-нет, моя прелесть, я ни с кем тебя не путал. Неужто ты думаешь, что Я мог не узнать столь прекрасное создание? — Экхм, я извиняюсь, но можешь её не трогать? — встрял я. Панда глянул на меня. Отмахнулся. — Погуляй минутку, пухляш, я так соскучился по Софье. Так, я начинаю его ненавидеть. — Так, я конечно не отрицаю, у меня есть провалы в памяти, но я что-то не припоминаю знакомого по имени Айро, который знает, что я — ходячий труп. И не называй моего панду пухлым. — Софочка, моя прелесть, — начал он, поглаживая её ладошку, — ну неужели ты меня совсем не помнишь? — Я в душе не ебу, кто ты такой. — Ну же, вспомни, моё солнце. Ад, огонь, наше детство. Совсем никак? Софа помотала головой. — Ох… как больно мне режет сердце твой не помнящий взгляд, душа моя… мой сладкий вампирчик, ну неужели ты… — Так, хватит! — я вырвал у него Софу. — Ты кто такой, чё тебе надо, и какого хрена ты к ней лезешь?! Айро, или как его там, ухмыльнулся, пихнув меня в живот и забрав Софу. — Мой милый цветок лотоса, почему этот жир… кхм, этот упитанный медведь пахнет твоим ароматом ладана? — Хех, тебе лучше не знать, — вампирша убрала с себя его руку. — Теперь говори дело, кто ты, что ты, и с чем тебя едят? — Я всего лишь грешник, что попал в ад и имел счастье познакомиться с тобой, моя прелесть. Когда ты сбежала, я пошёл искать тебя, дорогая. И вот, наконец-то нашёл. — Стопэ, если ты зомби, то ты… погодь, разве зомби могут входить в чужой дом без разрешения? — Ну конечно же могут, моя ненаглядная. Ох, ты такая милашка в теле панды. Хоть и пухловата малость. Софа поломалась. — Ты… ты назвал меня… — Молись, падла! — я с размаху засветил ему по скуле. Затем взвизгнул, хватаясь за руку. — Господи, больно! — Я имел в виду, что тебе это очень идёт, моя красавица, — мурлыкал Айро, отпихнув меня. — Ты очень женственная. Ты словно луна, что в одиночку освещает небеса в ночи своим мертвенно-бледным сиянием. Панда блаженно улыбнулась. — Ахах… льстец… Я сейчас взорвусь от возмущения! Она с ним кокетничает, вы только гляньте! Панда снова начал целовать её руку. — Твой запах ладана опьяняет меня, моя богиня. — Дьявол, я смущаюсь… — Но всё это правда, моя дорогая. Неужели никто из жалких смертных тебе такого не сказал, София? — Ну… ну как бы… не то, чтобы… — Соф, ты прекрасна, как богиня, которая повелевает медовыми кексами и лапшой! — выпалил я, оттолкнув Айро от неё. — И у тебя самый офигительный потрясный запах во всем мире! Панда похлопала глазами, таращась на меня. — Ох… спасибо, дорогой… — Красиво комплименты говорить — явно не твоё, — усмехнулся Обезьяна. — Соф, я… я… я люблю тебя больше, чем еду! — кое-как нашёлся я. Пятёрка аж ахнула. — Боже, как романтично, — выдал Богомол. — Оу, мой милый пухленький защитник долины, это самое приятное, что ты когда-либо мне говорил, — Софа поцеловала меня. — София, сама Афродита не могла бы превзойти тебя красотой и не создала бы существа прекраснее, — встрял Айро. — Мальчики, вы меня смущаете, — сказала панда, краснея. — Чувак, она со мной, не лезь, — враждебно сказал я гостю. — Слыш ты, бочка чёрно-белая, сгинул! — он вырвал у меня Софу, начав что-то шептать ей на ушко, отчего она напрочь залилась краской и… улыбнулась? Она ему смущённо улыбнулась? Мои руки сжались в кулаки. Даже дышать было тяжело от бушевавшей во мне ревности. — По, не надо, — сказала мне Тигрица. — Пошёл вон от моей женщины!!! — рявкнул я. Панды глянули на меня. — По, ты чего так кричишь? — Софа пошла ко мне. — Хочу и кричу! Это ты чего так… так… ргх, ты поняла! — Не ори на меня, пожалуйста. — Я не… ты не… он… раргх! — я развернулся и пошёл на улицу, а оттуда — в зал тренировок. Мне надо выпустить пар. Срочно.