Слуга тьмы

Прошёл час Я яростно избивал тренировочных врагов, пытаясь выпустить злость, а она всё никак не выпускалась. С раздражённым выдохом я расхерачил деревянного крокодила, начиная выходить из себя. Нет, ну видали? Этот хмырь в доме стоял не больше пяти минут, а уже мою Софу клеит! И она тоже хороша, она так улыбалась ему, так кокетливо робела. А меня только один раз поцеловала и. и… и всё! Он меня ещё и бочкой чёрно-белой обозвал, мудак! А Софу пухловатой… но почему она ничего ему не сделала за это? Она бы даже меня побила за подобное, хотя мне нравится видеть её очень пухленькой булочкой, а этот… Айро… вдруг он заберёт её у меня? вдруг Софа, моя Софочка, моя сладенькая вишнёвая печенька влюбится в него? Он и говорит красиво, и пресс у него есть, а я… а что я? Я обыкновенный ленивый панда, любящий пожрать и застрявший вчера в стене. Ещё и ревнивый. Я протяжно и печально вздохнул. Мне обидно… обидно, что она так улыбается и ему, которого даже не помнит. И даже больно немного. Я услышал шаги сзади. Обернувшись, я увидел мокрую Софу. Панда стряхнула с платья воду и встала передо мной. Я даже растерялся. Затем виновато помялся. — Прости меня, — сказали мы хором, удивлённо уставившись друг на друга. — Ты первый, — попросила Софа. — Ладно… Соф, слушай, я наверное очень глупо себя веду, но… но я… я ревную. Потому что не хочу тебя терять. Я тебя очень сильно люблю, и когда ты так смущённо мило улыбаешься этому мудаку, меня аж трясти начинает… мф, прости… — Ох, По, — она обняла меня, гладя по щеке и нежно смотря в глаза. — Извини меня, я не подумала, что могу тебя ранить. Я тебя тоже очень люблю, мой дорогой пирожочек. Не стоит ревновать, я никогда от тебя не уйду. — Правда? — с нотками радости спросил я. — Конечно правда, сладенький. — А если так случится, что… как бы… Ты меня приревнуешь? — Я вас обоих закопаю. — А… оу… — Я шучу, дурачок! — она бережно улыбнулась, поцеловав меня. — Но если серьёзно, то тебе лучше не знать, что я сделаю, если ты не изменишь. — Понял, принял, осознал. Софа ещё раз погладила меня по щеке. — А мне показалось, или ты аж постройнел немножко, когда Айро лез ко мне? — Эм… ну… не то, чтобы постройнел… — Ты так мило животик втягивал, я аж возбудилась немного, — она игриво улыбнулась, положив руку мне на живот. — Даже так? — я наклонил её над полом, похотливо улыбаясь и слегка мацая мягкий бочок. — Я не думал, что тебе мой живот нравится. — Я его обожаю, — сказала она в мои губы, поглаживая мне брюшко. — И почему же, моя булочка? — Он такой беленький, мягкий, красивый и пушистый… вдобавок, он так тебе идёт… — она слегка его похлопала. — Не прячь его от меня пожалуйста, не втягивай… нгх, какой тёплый… — Мне вдруг захотелось поправиться на несколько килограммов, что ты думаешь, пышечка? — сказал я ей полушёпотом, целуя и лаская. — Мф… я только за… — постанывала панда, часто дыша мне в грудь и брюшко. — Я никогда не говорил, что это моя гордость? — Вчера... По, й-я ж щас рожу, ты что со мной творишь… — Я просто говорю правду, моя булочка. Моя сладкая, сочная, аппетитнее чем персиковый пирог булочка. — Нгх… возьми меня… прямо здесь, я тебя умоляю! — Чшш, войдут. Ты засмущаешься. — Мне всё равно, — она сильно прижалась ко мне, стягивая с себя платье. — Прошу тебя… ргх, мой воин, мой бог, возьми меня ради всех проклятых! Теперь я знаю, как её возбуждать. Хотя, у меня и до этого проблем особых не было, но она ещё никогда меня об этом так не умоляла. Я начал её целовать и раздевать, понемногу отходя с вампиршей в более тёмный угол. В небе прогремело, словно сами боги осуждали меня за то, что я с ней делаю прямо в зале тренировок. А во мне немного играло злорадство. Словно я наказывал её за то, что дала повод для ревности. Но это длилось ровно до того момента, пока она не перевернула меня на спину и не взяла инициативу в свои руки. Тёплые, пушистые, нежные и красивые руки, которые делали со мной такое, отчего при одном воспоминании потряхивает от наслаждения. Они ласкали, гладили, обнимали, нежно мяли и похлопывали, прижимали меня к полу, не позволяя подняться и вновь доминировать. После долгого, очень долгого процесса, выражаясь её словами: «метания копья в её мишень», мы устало лежали на полу, обнимаясь. И то, что Софа поцеловала меня, гладя щёку, а я поглаживал её животик, который восхищал меня не меньше, чем мой — её, означало то, что мы помирились. Спустя какое-то время, Софа наклонилась надо мной, взяв за щёки, и задумчиво посмотрела в глаза. — По, я… извини, мне сразу надо было тебе сказать кое-что. — Что? — я приподнялся на локте, обняв панду за мягкий бок. — По поводу Айро… я думала, что правда его забыла, но до меня дошло, кто он на самом деле, — быстро шептала она мне на ушко. — Что бы я не делала, умоляю, не ревнуй меня, мой дорогой. Я лишь хочу убедиться в своём предположении. — А можешь более подробно объяснить? — Не могу. Он слышит. — Кто? Айро? — Чшш, — она сильно меня поцеловала. Затем едва слышно добавила, — если я не ошиблась, и всё так случится, позаботься обо мне пожалуйста, сладенький. — Соф, у меня и не было других вариантов. Но о чём ты всё-таки… — Ночью сам узнаешь, — быстро прошептала она мне на ушко, встав и начиная одеваться. Что это было? Что я ночью узнаю? почему она просит меня заботиться о ней, будто её побить должны? Судя по всему, допрашивать смысла особого не было. Я вздохнул, натягивая штаны и слыша негромкое урчание у себя в животе. Надо бы перекусить. Софа, пытаясь завязать платье у себя на спине, слегка виновато посмотрела на меня. — Ты обиделся, что я ничего толком не рассказала? — Нет, — я развернул её спиной к себе, помогая одеться. Затем обнял за мягкий тёплый животик. — Мне просто непонятно, о чём ты говорила. — Ты сам увидишь, — она поцеловала мою щёку. Затем глянула на мой живот. — Мне кажется, или ты голодный? — Голодный. Пойдём поесть? — Идём. Мы вышли из зала. Как выяснилось, уже было восемь часов вечера, когда мы завалились на кухню. Айро на себя взял Обезьяна, отведя парня ночевать в одну из комнат. Поев, Софа и я стали располагаться у меня. Вампирша немного нервно теребила краешек рукава своего платья, поджав губы и слегка бледнея. Я встал перед ней, взяв за плечи и поглаживая по ним. — Соф, скажи. Ты же на нервах вся. — Мне… мне страшно… — тихо-тихо произнесла панда, уткнувшись мне в живот лицом. — С… страшно? — переспросил я удивлённо. Раз уж вампиру страшно, которая почти бессмертна, то явно назревает что-то нехорошее. Я поцеловал свою пышечку. — Чшш, почему? — Скоро полночь. — Ну и что? — Не могу сказать, он услышит. — Может, напишешь? — Увидит, — она сделала глубокий вдох, прижимаясь ко мне. — По, ты же защитишь меня? — Естественно. От чего угодно. — Спасибо тебе за это, — чуть не плача сказала вампир, смотря мне в глаза. Затем она встала с кровати и подошла к своему гробу. Открыв его крышку, она залезла внутрь и стала там копаться. — Да где он… скотина, я же помню, что был тут… — ругалась она. — Куда я его дела?.. Нашла! Она вытащила из гроба большой кинжал с красивым эфесом. Затем тихонечко коснулась лезвия коготком и отдёрнула руку, прошипев и довольно улыбнувшись. — Чистое серебро… великолепно. — Так, откуда он у тебя? можно подержать? зачем тебе серебр… — Чшш! — она закрыла мне рот ладонью. — Тише, не ори так! — Мгм, — Софа убрала руку. — Так зачем он тебе? — Через четыре часа узнаешь. Спустя четыре часа и девять с половиной минут Я так понимаю, либо Софа в чём-то там ошиблась, либо решила надо мной подшутить, потому что сама она мирно посапывала во сне, ничего не происходило, а я как дурак ворочался и чего-то ждал. Не удивлюсь, если её на это Обезьяна подбил. Вздохнув, я лёг на спину, приобняв Софу, и закрыл глаза. И тут я услышал странный шум из коридора. Тяжёлое хриплое дыхание, скрежет когтей по полу и громкое принюхивание. Так, мне это не нравится. И мне стало слегка жутковато. Через секунду я услышал, как дверь моей спальни распахнулась. В воздухе разнёсся запах мокрой старой шерсти. Распахнув глаза, я увидел прямо над своей кроватью огромную тварь с кровоточащими глазами, помесь волка и бурого медведя. И эта тварь увидела, что я не сплю. С жуткой ухмылкой она поднесла когтистый палец к своим губам, издав «тсс». У меня чуть сердце не остановилось от такой картины. Тварь занесла лапу над Софой, как тут вампирша распахнула глаза и в секунду оказалась на потолке, с которого, превратившись в бледное существо, с ноги ударила тварь в челюсть. — По, буди пятёрку! — вскрикнула Софа, рванув по потолку от разозлённой твари в коридор. Десять секунд я приходил в себя от пережитого. Затем у меня получилось осознать, что жуткая хрень сейчас носится за моей пандой. Я вскочил на ноги и рванул в коридор, начав орать: — ПОДЪЁМ!!! Вся пятёрка одновременно выскочила из комнат. Затем они уставились на меня. — По? Ты чего такой перепуганный? — сказала мне Гадюка. — Там… это… Софа… тварь… Пошли бегом! Я рванул на запах шерсти. Остальные — за мной. Я нашёл Софу и жуткую хероту в зале героев во дворце. Вампирша носилась по колоннам, пока тварь (грубо наверно, но по-другому не назвать) скакала за ней, рыча и скалясь. — Это… что это? — с шоком выдала Тигрица. — Оборотень, — ответила Софа, прыгая с колонны на высокий потолок, откуда её было сложно достать. — Его сюда отправили убить меня. Молох, полагаю. Он же подослал в прошлый раз Кейджи. — Оборотень?! — вскрикнул Журавль. — Это… Господи… — Т-ты же победишь, верно? — дрогнувшим голосом спросил Обезьяна. — Тут такое дело… оборотни охотятся на вампиров. Мне пизда, поэтому не могли бы вы… АЙ!!! — тварь схватила её за крыло, повалив на пол. Софа панически уставилась на него, не в силах шевелиться. У меня дёрнулся глаз, а в голове помутилось. Соображать я начал лишь тогда, когда вышиб твари кулаком несколько зубов и отшвырнул в стену, а Софа в это время забралась выше на потолок, часто дыша. — Т-ты как? — спросила она меня. — Я? А как? — Ты только что оборотню по шее дал… фак, ты неимоверно крут… Как же эти слова тешили моё самолюбие, вы бы знали. Оборотень, фыркая и порыкивая, встал на лапы и злобно посмотрел на меня. Затем рванул вперёд, за секунду прижав меня к стене и клацнув над ухом зубами. Тут на него бросилась Тигрица, отвлекая и давая мне выбраться и начать атаковать. Затем Софа, спрыгнув с потолка, порыкивая бросилась на тварь, вонзив клыки в его шею. Тот взвыл, а затем перекинул её через себя, впечатав в колонну. Судя по матам, её это разозлило. Оборотень швырнул Тигрицу в сторону, меня — в колонну, и с яростным рыком понёсся к Софочке. Та молниеносно оказалась над ним и с злобным шипением собралась ранить когтями, как тварь резко перевернулась и со всей силы ударила вампира по ногам. Она вскрикнула, влетев в стену. Оборотень побежал к ней, а девушка даже встать не могла. Я прижал её к себе и со всей дури ударил оборотня в шею. Я услышал хруст, после которого он отлетел на несколько метров. Софа часто и мелко дышала, держась за мои плечи. — Больно? Помочь встать? — сказал я ей. — Да… по-моему, он мне что-то сломал… Тут тварь расцарапала когтями грудь Обезьяны, который пытался не пустить его к нам, а затем, глянув на журавля, с рычанием прыгнуло вверх и… и проглотила его. Софа икнула и с ускорением бросилась к оборотню, изо всех сил ударив того под дых. Он выплюнул Журавля, которого потрепала жизнь, и злобно впился в вампира зубами. — Ай! Пусти, гнида! Пусти! — рычала Софа, пытаясь вырваться. — Сгинул нахер!!! — рявкнул я, рванув к нему и с ноги ударив в солнечное сплетение. Оборотень заскулил, отпустив Софу и саданув мне по животу когтями. Вампир жадно втягивала воздух, лёжа на полу и истекая кровью. Как и я. Она начала отползать от задыхавшейся твари, которая за крыло потащила вампиршу к себе. Затем с силой ударила девушку в живот, отчего она в стену влетела. Софа покачнулась, обхватив себя руками, беспомощно таращась вперёд. Затем кашлянула кровью. Потом ещё и ещё. Я собрался было ударить бежавшую на девушку тварь, как она ещё раз полоснула меня когтями, откинув в сторону. Как больно… сволочь, как же больно… Тигрица с рыком бросилась на оборотня, расцарапав ему один глаз, и тот сбросил её на пол и начал давить ногой. Из той вырвался стон, а затем крик. Тварь ухмыльнулась и швырнула её из дворца. — Тигрица! — вскрикнула Гадюка, рванув за ней, как тут её едва не перекусили пополам. Софа, кашлянув кровью, молниеносно полоснула оборотню когтями по лицу, рванув за Тигрицей. Через три секунды она, волоча воительницу, оказалась рядом со мной, еле дыша. Тигрица была без сознания, по её губам текла кровь. Затем Софа увидела мои раны и тихо ахнула. — По… т-тебе очень больно? — дрогнувшим голосом спросила она. — Жить буду, — я начал вставать, сжав руки в кулаки и смотря на скалившегося Оборотня. По нему носился Богомол, пытаясь парализовать, но у него получалось не ахти. — Тебе совсем плохо? — Поною потом, — она встала рядом со мной, смотря на тварь. Оборотень помчался к нам. Софа сорвалась с места, держась крылом за рану и рыча на тварь, с которой они начали бороться. Я бросился следом, ударяя оборотня в позвоночник. Он вдруг усмехнулся. Затем я резко оказался прижат его задней лапой к полу, а Софа валялась у стены, едва дыша. Тварь смотрела на меня, как на ничтожество, и вдавливала в пол. Рёбра трещали, всё внутри дико болело. Боль стала такой сильной, что я не смог сдерживаться и заорал, пытаясь спихнуть тварь с себя. — По… Айро, не надо… — слабо сказала вампир, поднимаясь и держась за живот. Айро? Погодите… это Айро?! — Я сдаюсь… т-только пусти его, — едва выговорила девушка. Оборотень рыкнул и взял меня зубами за бока, вгоняя их мне в тело. Затем швырнул в колонну и понёсся на Софу. За секунду до укуса в шею, она оскалилась и молниеносно вогнала ему в сердце тот кинжал, который достала из гроба. Оборотень взвыл, и падая сильно ударил девушку в живот. Та покачнулась, и судя по тому, как у неё надулись щёчки, у неё случился рвотный позыв. Тварь притихла и перестала дышать, а Софа рухнула на пол, теряя сознание. — Передай Молоху… что я победила… — усмехнулась вампир, превращаясь в панду и закрывая глаза.