Умри, если меня не любишь.

      После пробуждения в каком-то сыром подвале, РСФСР какое-то время даже не понимал, что же произошло, но картины произошедшего резко всплывали в помутневшем рассудке республики. — Точно! Рейх! – воскликнул парень, начиная оглядываться, но связанные руки и ноги не давали делать это в полную силу, да и освещение было как нельзя хуже. Шумные выдохи вырывались из груди, что могло значить только одно – Россия напуган. — Неужто, сын самого Советского союза трясется от страха? — голос из глубины комнаты пронзал до мурашек, и спутать его с чьим-то другим было невозможно. — Какой же ты невнимательный, хах, — шаги становились громче, а вскоре сын коммуниста смог увидеть черные ботинки, он не хотел поднимать взгляд, ведь знал, кого он там увидит. — А ведь все говорят о тебе, как о наследнике, как о лучшем из детей Союза, — Рейх наклонился, сжимая подбородок своего пленника. — Вероятно, он дорожит тобой, любит тебя, лелеет, как зеницу ока, а ты при таком раскладе слушаешься его, — рсфср впал в ступор. Слишком двусмысленная игра слов. Если это она и есть. Рос пытался понять: нацист и впрямь видел в нем «папиного» сыночка, или он специально ворошил это осиное гнездо? — Ну, давай же, посмотри мне в глаза, — резко дернув его на себя, встречаясь с ним взглядом. Глаза… Они такие же, как у него... Откинув Россию в сторону, немец окинул беспомощное тело своим взором, выпрямившись. – Союз падет, а ты… Du wirst mir gehören.*

***

Улыбка продолжала царить на лицах людей, многие все ещё были в сладком неведении того, что вот-вот и грянет гром войны, что вот-вот и их отцы, мужья и сыновья, да и не только, будут убиты смертоносным вооружением фашистов. Люди и не хотели знать это, они хотели верить в то, что завтра, через неделю, да даже через десять лет, они проснутся и все будет так же. В толпе спешащих по своим делам, можно различить очень разных людей: харизматичных мужчина сейчас не может связать двух слов, дабы выразить всю ту переполняющуюся любовь к девушке, лицо которой запятнала тушь, что растеклась от слез счастья, где-то вдалеке учительница за руку ведёт группу учеников на экскурсию в музей, в конце которой мальчишки радостно дёргают девчонкой за косы, за что получают в ответ, но нет никакой злости, лишь смех, он есть даже у людей, которые идут на завод, где проработают целую смену. И все идут своей дорогой, но в то же время они направляются одной и той же – дорогою добра.

Разве это не счастье?

      Но не для союза, который сейчас в кабинете пытался разобраться в себе и своих противоречиях в разуме. — Я и впрямь ничтожен... Я опустился до такого. А ведь все началось с того дня. Лучше бы я никогда не узнавал, что моя судьба это мой же сын. Лучше бы я никогда не вкушал этот запретный плод. Почему плохо мне, а страдать должен он? — да, союз пытался все получать силой, даже любовь, если ее можно таковой назвать. Но в то же время остатки здравого смысла иногда навещали голову коммуниста – это называют совестью. — Он не заслуживает этой боли... — перебирая бумаги, Союз пытался хоть как-то вникнуть в них. Слишком уж много работы накопилось, хотя ежедневно он выполняет намного больше нормы. Его нервная система просто перестала выдерживать, поэтому он и стал намного агрессивнее и раздражительнее. Мужчина начал даже замечать за собой паранойю: он всюду видел заговоры и обман, — какое-то время он даже считал, что война, которая вот-вот постучится в двери, всего лишь плод его разума. Хотелось просто забиться в угол и зареветь, но разве он мог? Такое даже представить сложно. Стоит ему проявить слабину, так все вокруг рухнет. Цена высока. — Я должен извиниться перед ним... — эта мысль приходила много раз, но каждый раз она уходила в дальний ящик.

***

Если так посудить, то такие отношения между отцом и сыном были не всегда... Даже когда они оба узнали о своей “судьбе„, общение особо не изменилось, напротив, мужчина стал больше уделять внимание старшему ребенку, он хотел, что бы тот стал его наследником и делал все возможное: да, иногда он был слишком груб, но по-другому он не мог. _Он хотел только лучшего для него._ Но буйный нрав республики заставлял иногда прибегать к иным методам, хоть и потом коммунист старался больше заботиться о РСФСР, но в один момент все резко изменилось. СССР доложили об активности Рейха, которая бы ни к чему хорошему бы не привела. Он стал часто пропадать на работе, где каждый день было одно и то же: шум, крики, претензии, куча бумаг и мозговой деятельности. Иногда приходилось не спать сутками, запивая все это дело алкоголем, хоть как-то отвлечься от агрессии, от которой хотелось убивать всех и сразу, бывали даже и подобные случаи, без летального исхода, конечно. А что дома? Дома схожая картина. Хотелось хоть что-то предъявить каждой из республик, даже если та не так дышит, но весь накал переключал на себя как раз таки Рос.

***

— Папа! — громкий голос Украины вывел из всех размышлений. — Россия пропал! — логично, что его не будет дома, но он прав. На улице темно, и РСФСР должен был быть уже дома. Тут что-то нечистое. — Пропал!? — страх и беспокойство за дорогого человека, сорвали крышу. Руки затряслись, а в стену уже летел стул. — Неужто... Рейх...?

Du wirst mir gehören.