ржавые трубы

Ветер устало нёс на себе потемневшие, сухие листья, сбрасывая их на образовавшиеся от регулярных дождей лужи. На фоне затянутого тучами, предрассветного неба, старые здания сталинской эпохи, некогда окрашенные серо-желтой краской, выглядели весьма удручающе. Учитывая то, что за последние лет десять краска, покрывающая их с первого по пятый этаж неплохо выцвела и потрескалась. В одном из таких домов (тот, что под номером 28) год назад поселился Родион Подхвостов. Квартира была куплена за сущие копейки, зато самостоятельно заработанные, а каким путём уже не важно.За толстым стеклом советского окна близится конец октября. На часах- 6:43 утра, солнечный свет еле как пробивался через тяжелые облака. С квартиры ниже орали цыганские дети. Опять план не поделили. Три с половиной года назад, в рамках муниципального проекта, по обеспечению обитателей местного гетто комфортным и доступным жильем, т.е. дешевыми новостройками, было принято решение выдать по квартире на семью. На самом деле, цыганскую зону кто-то выкупил, как всегда без оглашения, и сейчас там построен очередной ТЦ, заполненный дешевыми тряпками из Турции и Египта. Но как нестранно, на семью Бусаевых квартиры не хватило, что в общем никого из гос.представителей не ебало. Оставшись по факту без крова, им пришлось переехать на квартиру к деду Рустему, которой через четыре месяца передознулся насваем и помер. (Кстати, никто не помнит, что бы его труп выносили из квартиры.) И так, три с половиной года назад, жители дома номер 28 лишились спокойной и размеренной жизни. Вообще, полный состав семейства никому не был известен. Мать Фарида, старший сын Фаррух, примерно одного возраста с Родионом, дочь Джайра (ударение на последний слог) вроде выходили из дома чаще всех. Правда иногда они то и дело мелькали с маленькими детьми, разной внешности и национальности. С каждым не более двух раз.Так же с ними, подобно призраку мертвого Рустема, жила его кавказская овчарка, по кличке Пёс. Известно, что Пёс добровольно лакал водку за упокой хозяина, закусывая копчёным салом. Граждане, возмущенные вечным шумом, не раз обращались к местному участковому, товарищу Евгению Руслановичу Дикому, который, в свою очередь, проникся какой-то странной симпатией к этой семейке. Он то и дело заходил к ним на квартиру вечерком. Одни не сомневались в том, то он является самым регулярным их клиентом, любителем гашиша и мета. Кто-то был уверен в том, что он крутит шашни со старой Фаридой, или невзначай увлекся 13 летней лайкершой Джайрой. Не одна догадка не была близка к правде. Но вернемся к Родиону. Сам по себе Подхвостов был весьма социальным животным, любил пиво пить, баб ебать. Но вскоре, поступил в универ, на тайского массажиста для мужчин 40+, и учеба начала отнимать все свободное время. Из-за чего у кого-то началась депрессия, вынудившая его оторваться от былого образа жизни. И в итоге, все свелось к тому, что в часы свободные от обучения, он хикковал. Раздвинув тяжелые шторы, перед ним предстала картина собственного двора. На ржавой горке, сваренной из старых труб, сидела Джайра, прикуривая снюс. Пёс ел ворону. Он вздохнул, сегодня первая половина дня свободна, можно как следует hikkanut`. Войдя на кухню, можно было понять, чем этот быдлан питался весь прошедший день. Да, заварной картофель за 120 тенге и сухой батон, которому, судя по всему, недели 4. Он был настолько черствым, что мужику тяжело было не просто нарезать его, но и банально раскусить, так что пришлось отмачивать его в ржавой воде 7 часов. Дамды... Он заваривал кофе за 50 тг в кастрюле с прожженным дном, когда понял, что подобное питание уже вероятно свело в могилу его несчастный желудок. Как он это понял? Что ж, сложно не прийти к такому выводу, лежа скорчившись на полу. Но потом он понял еще одну вещь. Сейчас, именно сейчас, как никогда ранее, он, Подхвостов Родион Матвеевич, хотел срать. И никогда прежде он не испытывал настолько сильной и острой нужды в этом. Сознание помутилось, а из глаз прыснули слезы боли и озлобленности на безответственность коммунальщиков. Ведь толкан..он сломался еще вчера… боль все наростала, а помощи ждать было неоткуда. — Боже милосердный! — вкричал он во всю глотку, — Услышь меня! Я не хочу умирать! Боже! Помилуй! –он бы обратил свой взор на иконы, на ясные лики святых, если бы они у него были. Ведь до этого момента, он был сугубо атеистических убеждений. Так что пришлось смотреть на календарь с котятами за прошлый год, приобретенный в киоске напротив дома. Он лежал схватившись за живот, его ломало, выгибало, и скручивало, как половую тряпку, которую стирает и выжимает старая мать. Он переставал понимать реальность. Его душа стремительно неслась на свет, видимый в конце туннеля.