ржавые трубы

II Прошло минут восемь с того момента как несчастный рухнул на пол. Кажется, у Родиона началась агония. На смену слезным стонам пришли бредовые мысли. Где то, вдалеке, с нарастающим грохотом, близился звон церковных колоколов. Свистящий чайник, казался пением нежно вынимающих его душу, ангелов. Их теплые добрые руки прижимали его к себе, полностью растворяя, делая его частью мира духовного. Будто старая, пыльная квартира вновь наполнилась ярким солнечным светом, и весь томящийся в ней годами хлам, начал выглядеть совершенно по-новому. Все его тяготы и печали, ушли не оставив и следа, он свободен, он всё таки счастлив. Всё казалось одновременно микроскопическим и бесконечно огромным. Его изнеможенное тело переставало что-либо чувствовать, отправляясь на вечный покой. Завершающиеся два удара..его сердце безустанно работало на протяжении 19 лет, и теперь-то оно может отдохнуть. Прощай мир, ты мне не особо то и нравился. На одной лестничной клетке с Родионом жил да был Борис Первомайский, студент Здвездодрочерского университета, выпускник физмата и просто умный пацан. Бывшая продавщица местного ларька часто наебывала покупателей со сдачей, но облапошить обладателя 700 iq ей не удавалось ни разу, он всегда мог ее переиграть. Жил он со своим отцом, Григорием Афанасьевич Первомайским, слесарем, чей разум, сердце и печень навсегда были отданы скипидару. Но, не смотря на свое пристрастие к выпивке, он был социально безвредным, его максимумом было создание полу мелодического шума, распевание белого лебедя и какие-то малочисленные обрывки из репертуара Михаила круга. Мать Бори, устав от образа жизни своего супруга, успешно ушла к другому, оставив трехлетнего сына наедине с этим шансонным сборником. Он ее не очень то и помнил, особой связи у них не было, да и характер у нее был весьма.. истерический. С батей ему было не так уж и плохо, просто мужик любил кайфануть. И именно он обучил его игре на гитаре. Правда на случай отключения электричества за регулярную неуплату, что в свою очередь символизировало невозможность работы старого магнитофона. В таких ситуациях пацан мог наиграть девочку пай на своей нейлонке, под бодрые подвывания папы, и аплодисменты по окончанию выступления. Но на этом юный гитарист не остановился, и продолжил свое развитие как музыканта. В скором времени, путем использования отцовской невнимательности к ведению бюджета ( что подразумевало негласное оставление сдачи себе) и экономия на булках в столовой, он сумел накопить на электро-гитару. Да, гитарка была хороша. Самая дешевая была бордового цвета, так что пришлось брать ее. Но несмотря на ее не самый изысканный и роскошный вид, для, на тот момент 16 летнего Бориса ,она была просто неотразима. Друзей у него особо-то не было, вернее, были, но их связывало только учебное заведение, и порой от одиночества он даже говорил с ней. Называя ее «красная-сасная». В принципе отец не возражал покупке. Ему даже понравилось то, что старые песни обрели новое звучание. Правда случился однажды инцидент, в следствии которого на гитару пролился темный козел. Батя закружил в вальсе мечты с банкой в руке, и переусердствовав с какими то пируэтами плеснул содержимое прямо на инструмент. Но мужик то слесарь, так что гитару они починили самостоятельно. Не смотря на соседствующее положение квартир этих двух молодых людей, виделись они крайне редко, да и когда виделись ,особого внимания друг на друга не обращали. Мало ли кто ходит. В то роковое утро Борис готовился ко сдачи, пока Афанасьевич посапывал на диване в гостиной, прямо под большим красным ковром прибитым к стене. Но душераздирающий крик из квартиры напротив, тому попрепятствовал. Борис не обладал особо отзывчивым характером, но всегда был готов прийти на помощь, тем, кто в этом действительно нуждался. При этом он знал, что Родион с алкоголем имел разговор короткий, он его любил, беззаветно. Так что первым делом он подумал именно на ужасное похмелье или что-то вроде того. Но в любом случае, проигнорировать ситуацию не мог, как минимум это отвлекало. Выйдя в одном махровом халате в обшарпанный подъезд, он направился в гости к неугомонному соседу. К тому моменту, как он убедился в том, что дверь заперта изнутри, крики резко оборвались. -Ну слава богу, - подумал он, разворачиваясь уже было к собственным апартаментам, - хоть умолк. Но переступая порог собственной квартиры, в голове вспыхнула мысль, способная разжечь тревогу в его гуманном сердце, «а вдруг, он помер? Ну уж нет, не дай бог у него есть родня, которая пожелает организовать поминки. Отец не упустит шанс побывать на мероприятии, где обещается хоть капля спиртного, даже если она будет поделена на 10 человек. Он снова напьется и бедному студенту придется тащить его поющего и выбивающегося из рук до дома. Прошлого опыта ему хватило на всю жизнь, так что Родиона он откачает любой ценой. Быстрыми шагами он приблизился к обтянутой кож. замом дубовой двери и длинная нога осуществила свой первый удар, от которого дверь печально грохнула, но разумеется не поддалась. Второй, третий, он начал разбегаться и наваливаться всем телом, как муха бившаяся о стекло, мечтающая попасть на любимую помойку. Он даже раз отлетел, приземлившись на засохший харчок. Но он вставал и продолжал бороться, и в конце, дверь все же разломилась. Пара завершающихся ударов, и он проник в квартиру. На полу кухни он обнаружил уже побледневшего хозяина дома, принявшего дверные толчки за удары собственного сердца.              -Родион! Родион не умирай, прошу! – Кричал он, лупив лежащего по щекам своими мозолистыми ладонями. –Очнись! Вызывать скорую или сразу милицию для констатации смерти? Хотя нет, пульс еще прослеживается. Набирая дрожащими руками номер срочной медицинской, он ошарашено поглядывал на Родиона, дабы убедиться в том, что он еще не отошел. Описывая ситуацию в трубку запачканного чем то городского телефона, он услышал какое то кряхтение. -ты..Азраил? – прошептал Родион, с полузакрытыми глазами, смотря куда-то в пустоту. Откуда такая религиозность у 19 летнего придурка? Борис напряженно смотрел на одуревшего, стоит ли вообще ему что либо отвечать? Выдохнув, он жалостливо погладил его по голове и сказал висевшим на связи медработникам: -Поторапливаетесь, товарищи. Он кажется, бредит. - Когда я вырасту, я продам почку и вдоначу в танчки…… -еле слышно шептал Родион, -обещаю -О, всенепременно. Если не сдохнешь в течении часа. -хы. Таковыми были его последние слова..