Лишь Любовь

      Гэвин забившись в угол, молча сидел там обняв колени и сонным взглядом наблюдал за Ричардом. Брюнет кулинарил, ходил по кухне постоянно доставая какие-то продукты, орудуя над ними ножом. С кухни несло приятным запахом, от чего во рту было довольно сильное слюновыделение. Рид долгое время ничего не ел, поэтому от запаха еды в горле одновременно появлялся неприятный ком рвотного рефлекса, одновременно и жуткого голода. Он недовольно ерзает на месте и делает для себя вывод, что будет намного лучше заснуть сейчас, что он и пытается сделать, устроив голову на своих коленях. Тело до ужаса болело, радовало то, что простреленная нога хоть как-то отпустила и кажется, даже начинала заживать. Болела голова и ребра, только потом Рид обнаружил у себя на затылке шишку и синяки на ребрах, которые периодически не давали Гэвину возможности нормально вздохнуть. Скорее всего, выкинув ещё одну глупость, Ричард нанёс ему эти ужасные травмы, а после, сам здоровски испугавшись, брюнет вызвал врача на дом, труп которого теперь был зарыт где-то в лесу. Сон постепенно начинает утаскивать за собой, а Гэвин улавливает чужое присутствие рядом с собой. Виду не подаёт, не дергает головой, которая мирно лежала щекой на коленях, не открывает глаз и надеется, что голубоглазый посмотрит и уйдёт к чертям, но не тут-то было. Он чувствовал, как тот медленно опускается рядом с ним на пол, после, по голове чувствует лёгкие прикосновения, такие аккуратные, будто Найнс боялся нарушить покой Гэвина, боялся разбудить. Похититель делает больно, проводя рукой по шишке, но Риду просто до ужаса интересно, что же будет дальше, чем закончится приглаживание его волоса. Дальше, прикосновения, не менее нежные и аккуратные чувствуются на имеющей багровый оттенок щеке, Рид невольно дернул губами сжав их, сдерживая шипение от неприятных боевых ощущений. Секунда, вторая, третья и Рид поджимает на ногах пальцы, чувствуя на своих губах чужие. Такой робкий поцелуй, такое простое, спокойное прикосновение чужих губ. Ричард отстраняется, гладит Рида по шее, на которой виделись синяки и какие-то ранки от укусов и снова прислоняется своими губами к приоткрытым губам Гэвина. Он целует более уверенно, даже нагло, но не менее нежно, будто пока пробует Рида на вкус. Вторая рука Ричарда перехватывает запястье Гэвина, ведь мужчина сам того не заметив, замахнулся на Найнса, собираясь хорошенько вмазать, а теперь эту же руку, крепкой хваткой сжимали длинные, холодные пальцы насильника. Детектив протестующие мычит в губы Ричарда, пытается отпрянуть, но вместо этого, ловит больным затылком стену. Его опять не слушают, только тянут на себя, от боли мужчина только недовольно скулит. Оказавшись на коленях Найнса, брюнет наконец отпускает Гэвина из поцелуя. Сверкает коварными голубыми глазами, от чего Гэвин недоверчиво отклоняется назад, но ему не дают сцепившие талию руки. — Хочешь кушать? — тихо вдруг спрашивает Ричард, будто этого урода подменили, будто бы не этот придурок один за другим спокойно может убивать людей. Он другой. Найнс осторожно приглаживает растрепанные волос Рида, на что тот только и может, что ошарашенно смотреть и потрясываться от боли. Что простите? Ричард медленно поднимается на ноги, при этом держа на руках Гэвина, недоверчиво вцепившегося в его плечи. Он направляются на кухню. Похититель спокойно сажает сероглазого за стол, придвигает на стуле ближе к пустой тарелке и быстро садится рядом, любовно гладя Гэвина по коленку рукой, но что тот тяжко сглатывает. — Болит? — тихо спрашивает голубоглазый, на что Рид как-то неуверенно кивает ему, раз сто подумав перед ответом. Ричард поддаётся вперёд и дарит нежный поцелуй на шее, прямо в один из ярких засосов, он поднимает голову и задевая кончиком носа ушко Рида, влажно целует за ним. Рид бесконтрольно вздрагивает, пока голубоглазый находит его слабость. Ещё бы. Детектив, который дом видит только в качестве места, где можно пожрать, да поспать, который охотится за отношениями, но так и не находит их, очень хочет ласки, которой не получает. И вот он, тот самой момент ласки, которой ему чертовски не хватает. Но Ричард быстро отстраняется и бедный Гэвин за малым расстроенно не взвыл. — Знаешь, в десять мне поставили раздвоение личности… — Ричард беззаботно кормит Рида овощным рагу, — а потом, оказалось что у меня далеко не две личности и каждая пытается занять другую. — он смотрит в глаза Гэвина, ласково улыбается, как будто говорит не о своей ужасной проблеме, а о том, на сколько сегодня прекрасна погода без гадкого дождя — Я помню все, что делает каждая из них и порой, я даже не знаю, какая моя настоящая, я не знаю, кто я? Я — это множество других меня, Гэвин… Ты меня понимаешь…? Рид шумно сглатывает и опустив растерянно голову, отрицательно кивает на вопрос, а после замечает, как дрожат губы Ричарда. Что? — Не понимаешь? Я… Я всего лишь люблю тебя, Гэвин… Я люблю тебя! Ты это понимаешь?! — дрожащим голосом, шепчет голубоглазый, наблюдая за своей игрушкой, но получает с её стороны только смешок. — Любишь? Причинять любимому человеку столько боли и страданий. Это по-твоему любовь, Ричард? Ты считаешь, что это любовь? После всего того, что ты сделал со мной, после того, сколько всего я пережил с тобой, у тебя ещё язык поворачивается сказать, что ты любишь меня? — Рид смотрит прямо в голубые глаза Ричарда, в которых постепенно появляются слезы, что детектива ясное дело удивляет. Он впервые видит Найнса со слезами на глазах, — Я не люблю тебя, Ричард. Никогда не буду любить, ты ужасен. Твои руки запачканы кровью ни в чем не повинных людей, ты противен мне. Ричард роняет голову на свою грудь, рвано выдыхает и Рид наконец видит настоящего Найнса. Да, Ричард много чего ужасного сотворил на глазах Рида, да и с ним, но Гэвин осторожно тянется рукой к волосу Ричарда и зарывается в нем рукой, гладя. И Ричард тихо плачет… этого мужчина точно не ожидал. Неужели настоящий Ричард настолько раним? Гэвин шумно вздохнув, наблюдал за слезинками, которые медленно падали на пол, но при этом молчал, на самом деле не зная, что сказать в этой ситуации. Рид снова выдыхает и отворачивается голову в сторону, смотря в окно. На улице снова затянулось серое небо, а на стекло окна, медленно начинали падать капли дождинок, таких настахриневших детективу. Сероглазый даже не успевает опомниться, как Найнс оказывается так близко к нему. Он, свалившись на колени, сидит на полу, положив голову на ногу Рида, а тот только снова укладывет руку на его макушку, медленно перебирая ухоженные пряди. Такое спокойствие, такая тишина нравилась Риду, он бы улетел от счастья на седьмое небо, не будь бы тех страшных двух недель. По телу медленно бегут мурашки, стоит Гэвину услышать всхлип Ричарда. — Гэвин, пожалуйста… — Скажи, кто тебя обидел в детстве, что это случилось? — тихо спрашивает Гэв, прислушиваясь к Ричарду, но тот только трётся щекой в колено мужчины и шумно дышит. Со временем, Гэвин и сам заметил глупую перемену в состоянии Ричарда. Чёрная рубашка постепенно сменилась на безобидную, мирную майку, иногда даже имеющую милый принт. Найнс вёл себя спокойно и казалось, что это не он убивал людей без разбору, зная только одно — он свидетель. Бедная, простреленная нога Рида постепенно затягивалась. Скоро он стал спокойно становиться на нее и мог осторожно передвигаться по дому, что Ричарда заметно настораживало. Входная дверь часто оказывалась запрета на ключ, а окна в комнате, где присутствовал Гэвин, были открыты только если рядом находился Ричард. Да и сам мужчина часто оказывался под контролем голубоглазого, поэтому каждая выигранная секунда в одиночестве, спокойствии и тишине приносила детективу много радости. В один из прекрасных вечеров, пока на улице было ещё светло, а небо затянуто серыми тучами. Пока по окнам бил холодный дождь, а через открытую на крыльцо дверь тянуло приятной свежестью и влагой, Ричард дремал у камина обернувшись в одеяло. Рид же, как обычно забился в угол дизайнерского дивана, от которого мягко сказать болела пятая точка. К сожалению, эта вещица была предназначена только для красивого вида, а не для комфортного сидения на ней. В какой-то из моментов, Гэвину надоело ерзать задницей по неудобном подобии мягкой мебели и встав, он направился на второй этаж. Из-за получившегося сквозняка, дверь в ванную комнату, где спрятался Гэвин, невольно хлопнула, на что детектив не обратил на это внимания. И очень зря. Услышав громкий дверной хлопок, брюнет резко открывает глаза, секунды смотря на горящий в камине огонь, который первый оказался в поле зрения. Потянувшись, он точно оборачивается на место, где пару минут назад сидел Рид, и вопросительно выгибает брови. Он быстро оглядывает комнату взглядом, вспоминая свой наказ — сидеть с ним в одной комнате и не уходить без разрешения. Но мужчины нигде не оказалось, по крайней мере, на видном месте. Найнс быстро откидывает в сторону покрывало, вскакивает с кресла-качалки и обходит гостиную, соединенную с небольшой кухней. — Гэвин? — нахмурившись спрашивает он и быстро пускает в свой волос всю пятерню, закидывая мешающие, упавшие пряди назад. Но ответа не было, только одна ужасная тишина. — Рид…? Он оглядывает каждый угол, шумно выдыхает и остановившись на середине комнаты, упирается руки в бока и медленно крутится на месте, бегая взглядом по комнате. — Не смешно, Гэв… — фыркнул Найнс, подхватывая с пола попавшуюся подушку. — Выходи, сейчас же… Дыхание Ричарда постепенно сбивается, а пошатнувшиеся нервы дают сдвиги, как и их владелец. Голубоглазый быстро подходит к первому попавшему углу и вышвыривает из него лежащий плед, в котором греясь кутался полицейский, но, к сожалению, на полу кроме подушек никого не оказалось, как и среди них. — Гэвин! — рявкнул брюнет, он сжимает губы и быстро шагает дальше, бегая взглядом. Скоро в сторону летят книги, подушки, какая-то шаткая полочка, которая под напором не удержалась на стене. Всё из углов оказывается выкинуто на середину комнаты. Ричард, панически хватая губами воздух рванно дышал, не веря. Сбежал? Не может такого быть. В сторону укатывается перевернувшийся на бок журнальный столик. Стеклянная поверхность, поймавшая ламинат с громким звоном, разлетается в дребезги, как и ближайшая декоративная ваза в рост детектива, с ужасными сухими и бесполезными ветками. И тут во взгляд попадается дверь, открытая нараспашку. Сердце голубоглазого падает в пятки и он спотыкаясь о собой же выкинутые вещи, босиком вылетает на мокрое, деревянное крыльцо, за малым не поехав носом по ступенькам. Дождь как на зло усиляется и через белую пелену падающих капель, дальше пары метров совсем ничего не было видно. Но кто сказал, что это остановит Ричарда? Он босой вылетает с крыльца, ныряя ступнями прямо в грязь и с трудом, но передвигается к лесу, вязнув в мягкой почве по несчастную лодыжку. — Гэвин! Гэвин, пожалуйста! Вернись ко мне, не убегай! Гэвин…! — Ричард спотыкается о камень, валится в грязь целыми коленями и руками по запястье, продолжая искать глазами силуэт убегающего полицейского, который так и не получается отыскать среди сосен и елей. Рид медленно выходит на лестницу со второго этажа и в шоке застывает на месте. Его не было минут пять-десять от силы, поэтому такой погром вводит его в заметный ужас. Он спускается на пару ступеней вниз, не зная, спрятаться или найти Ричарда? Но Найнс находит его первый. Гэвин пытается попятиться назад, но спотыкается о ступеньку и падает на неё же пятой точкой, пока голубоглазый за секунды преодолевает расстояние от входной двери до присевшего на ступеньке детектива. Ещё секунда и Рид, оказывается заключённый в крепкие объятья. Грязный, мокрый, Ричард крепко жмёт к себе растерянного Гэвина, не понимающего того, что вообще здесь произошло. Он только чувствует, как по спине гладят руки, перепачканные свежей грязью, чувствует, как холодные капли медленно перетекают с чужого тела и одежды на него и жадно впитываются в сухую, чистую одежду. — Ричард? — Рид неуверенно кладет руку на плечо брюнета, пытаясь приобнять, но слышит только сдавленный всхлип. — Что случилось? Но со стороны голубоглазого ни «бе», ни «ме», поэтому детектив закрывает глаза и решает не доканывать своего похитителя и его, на удивление, довольно ранимую личность. Совсем скоро картинка в голове складывается сама собой, на то он и детектив. Ричард испугался, что Гэвин убежал через открытую дверь. Для начала искал его, вот вам и погром, а после, вылетел на улицу, поэтому сейчас весь грязный и промокший. С Ричардом, точнее с именно этой личностью Ричарда, Гэвин понимает, работать реально. Реально видеть его как человека, реально достать с его стороны помощь, понимание, ласку и остальные качества, которых не получилось заметить в недавнем убийце. Эту личность возможно разобрать на кусочки, найти с ней общий язык. Вот она, настоящая личность Ричарда. — Гляди, какой мокрый и грязный. Не хочешь принять душ? — Рид слегка отстраняется от брюнета, потрясывает его, пытаясь привлечь к себе внимание, а после, пытается поднять его на ноги, потянув вверх. — Давай, я наберу тебе ванну. — выдыхает детектив и его недонапарник наконец поднимается и следует только за Ридом. И в право, в лево. Скоро ванна оказывается наполнена. Рид уходит за полотенцем, прося Ричарда остаться и сесть в тёплую воду. Когда вторая личность Найнса начала просыпаться, такая ласка была именно к Гэвину, а сейчас наоборот. — Гэвин, пожалуйста, можешь побыть со мной? — просит голубоглазый, стоит только Гэвину зайти в ванную и тот помявшись, откладывает полотенце на стиральную машинку, кивая. Садится рядом с наполненной ванной, в которой уже нежился брюнет. Ричард молчит какие-то минуты, а после, тянется к лицу Рида мокрой рукой, осторожно гладит его по щеке и бегает по нему взглядом. — Гэвин… Не убегай от меня… Пожалуйста… — Риду не дают ничего сказать, он просто не успевает. Сероглазого притягивают к себе, осторожно целуя в губы. Гэвин только и может, распахнув глаза наблюдать за тем, как из-под закрытых ресниц Найнса медленно катятся слезы. Он не отвечает на поцелуй, но и не отстраняется. Он не может обещать Ричарду, что не убежит, а ведь убежать хочется, и «хочется» ещё мягко сказано. Мокрые руки Ричарда осторожно берут ладони Гэвина в свои и притягивают к алым губам, нежно целуя каждый пальчик. — Пожалуйста, Гэвин… Я люблю тебя…