Лишь Любовь

      Гэвин днями крутился вокруг двери, без конца сидел у камина и конечно, выполнял то, чтобы было сказано Ричардом. К такой жизни, Рид сам не замечал как, но уже начинал привыкать. Нет, он почти привык.. не может этого быть. Рид ни за что не привыкнет к подобной, отвратительно жизни. Но и с другой стороны, мужчина больше не сопротивляться и беспроблемно соглашался абсолютно со всем, что ему скажут. Просто он не видел больше смысла бороться, если он так глупо проиграл себя же. Всю свою жизнь, на этого подонка. Ричарда подобное поведение Гэвина, все больше, и больше расстраивало. На что он вообще рассчитывал? После всего, что он сделал, после того, как он насильно оставил детектива у себя.. Он ещё хочет спокойствия и простой любви с его стороны. Глупо. Ведь Рид даже ничего не питал к голубоглазому. Разве что ненависть. Найнс часто проводил время рядом с полицейским, пусть знал, что он не убежит. Тут был другой страх: что он может с собой что-нибудь сделать. Человек находился в такой стадии отчаятья, что могло произойти все что угодно. Ведь если Рид проиграл свою жизнь и будет доживать её здесь, рядом со своим похитителем, то черт знает, когда Гэвин решит, что его жизнь уже дожита. Каждый день начинался одинаково, и почти совсем ничего нового: кухня, завтрак, прогулка на свежем воздухе. Пусть их путишествее заканчивалось на деревянном крыльце домика, но ведь можно было гулять по коридорам. Лёгкая уборка и время рядом с Ричардом. Найнс уже самостоятельно платил за аренду домика и уезжать отсюда точно не спешил. А ещё, Рид как-то услышал разговор Ричарда и владельца... Найнс собирался выкупить у него дом. Ну да, не плохой вариант. Находится в глуши, со своим украденным возлюбленным - было идеальной идеей. Тем более, Фаулер, да Господи, весь участок совсем не о чем не подозревали и не брали Ричарда в свои подозрения. Кто угодно, но не Ричард.

***

— Гэвин, — спокойно зовёт голубоглазый, удобнее устроившись в кресле. Сидящий на полу Рид глубоко, но бесшумно вздыхает и медленно принимается подниматься на ноги, чтобы дойти до Ричарда и как обычно по вечерам, после спокойно протянутого его имени, усесться на его колени. Довольный Ричард, как обычно, заключит его в свои крепкие объятья, аккуратно гладя по плечам и спине. Он прижмет его к своей груди как мать, маленького ребёнка, поцелует его в чистую макушку, пригладит его волосы, и осторожно будет тереться о его ушко подбородком, молча наслаждаясь моментом. — Ну ты чего? У нас же с тобой все хорошо, — пытаясь заглянуть в глаза Гэвина, начинает брюнет. Но взгляд полицейского был направлен куда-то в сторону, чтобы точно не смотреть на Ричарда, — Гэвин, я понимаю, тебе не легко принять то, что теперь... — Тебе просто в удовольствие держать меня, как зверюшку, — закрыв глаза, шипит детектив, пока Ричард сжимает губы. Что ж, подобные разговоры о том, что все у них будет хорошо, всегда в такое перерастают, по крайней мере, несколько дней попыток нормально пообщаться, заканчивались именно так. — Успокойся, я не держу тебя как зверюшку. Сколько можно говорить, я люблю тебя, просто прекрати сопротивляться... — Интересные у тебя понятия любви. Но к большому, твоему сожалению, я не люблю тебя. Я просто выполняю то, что ты мне говоришь, — рычит мужчина, пытаясь убрать с себя так надоевшие руки недонапарничка, — Я тут только прислуга, только какой-то паршивый плюшевый мишка, который пережил все что только можно было и нельзя. Найнс откидывает голову на спинку кресла, закрывает глаза и шумно выдыхает. — Хорошо. Что ты хочешь? Опять попробовать отыграться, чтобы проиграть и довести себя до новой истерики? — пожимает плечами голубоглазый, взглянув на деревенный потолок. — Заткнись. — недовольно огрызается Рид, забегав взглядом. — Но ведь постоянно, все происходит именно так. Каждый вечер, Гэвин. — теперь голубые глаза смотря прямо на кипящего Рида, — Почему нельзя просто смириться? — Найнс поддаётся всем корпусом вперёд, опирается руками на ручки кресла и наклоняется голову чуть в сторону.. это слишком близко к Гэвину, что тот заметно напугало, — Ведь ты давно смирился, Гэвин. Вот только мне ты этого никогда не скажешь. Ты ведь сам понимаешь, что подобная жизнь, в спокойствии и простоте тебя полностью устраивает. Рид вздрагивает, отворачивается от Найнса и складывает руки на груди, пытаясь создать для себя комфортную зону, успокоиться. Но дыхание сбивается, Гэвин снова повисает на волоске от новой истерики. Неужели каждый раз все будет именно так? — Ублюдок, это далеко не так. О какой спокойной жизни ты говоришь с твоей поехавшей второй личностью? Ты сам не контролирует то, когда одна сменяет другую. Мне, уж больно не хочется ходить, как поколеченная псина, и скулить от боли. — рассеянный Рид пытается сделать грозный оскал, только вот снова, мало что у него получается. — Таблетки способны контролировать личность, дорогие, но способны, Гэв.. Мы можем. — Но от Рида не последовало никакой реакции, что сильно цепляет, — А знаешь что... — выдыхает Ричард, закрыв глаза рукой, — Я не держу тебя. Иди куда хочешь. Уходи, Гэвин. Катись на все четыре стороны, ты же так этого хотел... — Что? — удивлённо вскидывает брови Рид, смотря на Ричарда. — Уходи. Пока я разрешаю. Забудь о карточном долге, считай, что я мухлевал. Твой карточный дол онулирован. — как-то неуверенно тянет Ричард, — Уходи! Рид осторожно поднимается с колен Найнса, видя, что тот злится. Пятится назад, бегает взглядом по Найнсу, пытаясь понять, в серьез он, или это проверка? Но упускать момента нельзя. — Ты чёртов ублюдок! Как появлюсь в участке, оставлю там заявление о изнасиловании... Похищении, причине... — Удачи, Гэви. Я буду ждать и даже не буду пытаться убежать. Уверен, скоро патрульные машины приедут за мной, повяжут как самого опасного приступника на всем белом свете и уволокут меня в колонию сторогого режима. — Где тебе и место. — колко бросает детектив, сам поражаюсь своим словам. Гэвин медленно доходит до выхода, с опаской оборачивается на Найнса и быстро распахнув дверь, высказывает на холодную, мокрую улицу. В лесу уже начинало темнеть. Всё мокрое, важное после недавнего дождя, но басому Риду сейчас не до этого. Пока Ричард сам сказал бежать, пока у него есть шанс, пока он может. Бежит прямо в тёмный, мокрый лес, надеясь уйти как можно дальше до того момента, когда голубоглазый брюнет внезапно передумает, очнется и решит его вернуть. Летит, даже не понимая где находится, он не спешит выйти на дорогу, которая быстро выведет его к шоссе, но зато Рид точно знал, что если побежит прямо и не сворачивая, точно доберётся куда-нибудь. Цеплля деревья, все возможные сучки, пеньки. Гребанные шишки, камешки и иголки больно впивались в босые ступни, но сейчас было далеко не до этого, в голове было только одно: бежать, черт, только бежать, как можно дальше и быстрее...