Закон, Нарушитель. И оба страдают

Остальной день двое провели вместе, шатаясь по сомнительным закаулкам и заведениям, где, по мнению Мондо, Така уж точно никогда не ходил. Кие болтал без умолку, рассказывая обо всем и сразу, начиная тем, как он вчера погладил собачку и заканчивая чертовой экономикой Японии. Мондо внимательно слушал, иногда прерывая своего... Друга? Они ведь могут теперь называть друг друга друзьями? Байкер не был в этом сильно уверен, но если вспомнить оказанную мальчиком услугу, то звание друзей было совсем рядом. К тому же, ни Мондо, ни Киетака не имели невероятно большой круг друзей. Конечно, у лидера была его банда, но... Она не могла заменить ему дорогого человека. Так же как Мондо никогда не найдёт кого-то похожего на Дайю. После расставания с Ишимару, байкер заторопился к себе, желая осмыслить все то, что произошло с ним за этот невероятно насыщенный и в то же время странный день. Кровать отчаянно заскрипела под весом Мондо, умоляя не проломить её. Но мольбы не были услышаны, и Овада уткнулся лицом в подушку, пробурчав что-то отчаянное и нечленораздельное. События ночи после аварии предательски отзеркалились: телефон завибрировал, привлекая своего хозяина, который, в свою очередь, поглядел в светлый экран уставшим засыпающим взглядом. Ему писал Така, интересуясь, как Мондо дошёл до дома, и все ли у него в порядке. Байкер ответил какую-то чушь, даже до конца не понимая, что печатает. Киëтака не особо понял суть ответа Мондо, но все равно написал ему и пожелал спокойной ночи. Сам же Така так и мне смог заснуть. Всю ночь он думал о том, поступает ли он правильно, и что после всего сделанного будет потом. Да, проблем на работе ему хотелось сейчас больше всего, но при этом желание иметь друга, который, вроде бы, искренне общается с тобой и слушает тебя, явно перевешивало все остальные минусы. Остальных знакомых Ишимару настоящими друзьями назвать было сложно. Работники отдела, с которыми он пытался поддерживать связь, не воспринимали его серьезно, в основном шутя про него и пропуская все важные, с точки зрения Киëтаки, темы, предпочитая обсуждать футбол или женщин. С бывшими одноклассниками общаться было крайне сложно, каждый разъехался кто куда, кто-то уже начал зарабатывать первый миллион, и до Таки, который хотел рассказать им о недавно прочитанной статье, не было никакого дела. Поэтому Мондо показался ему очень дружелюбным, не смотря на его агрессивность в самом начале. Решив, что он слишком много думает об этом, он завернулся в одеяло и все же попытался заснуть, но через пять минут от уже сидел в кухне, делая работу, остатки (и излишки, он почти постоянно брал что-то дополнительное) которой он взял на дом. Ишимару очень сильно надеялся, что и Овада считает его своим другом, поэтому утром, как только прозвенел будильник на шесть утра, юноша, параллельно собираясь на работу, снова написал байкеру, желая ему доброго утра. В этот день юноша чувствовал себя невероятно бодрым и радостным, не смотря на то что он ночью ни разу не сомкнул глаз. На работу он неизменно пришел почти самым первым, сразу отправляясь на свое рабочее место в самом углу, принимаясь за новые документы. Чтобы показаться не сильно навязчивым, Ишимару решил пока что не писать Мондо, чтобы не раздражать человека сообщениями, которые Киëтака по привычке пишет много и часто. Но юношу хватило от силы на два часа, и вот уже в девять часов Мондо снова приходит порция сообщений. "Снова привет! Надеюсь у тебя будет хороший день! " " Кстати, я видел в той группе новую фотографию мотоцикла от тебя, выглядит круто! :D" "Ты не хочешь сегодня снова куда-нибудь сходить? Вчера было здорово, не знаю когда в последний раз я правда так гулял по городу!" Остановившись на светофоре, Мондо, вопреки всем правилам безопасности, выудил из какого-то потаенного кармашка телефон, с усмешкой примечая, что написал ему именно Така. Обычно жизнью байкера никто и не интересовался, за исключением "корешей" из банды, которых занимал только вопрос, когда они все вместе завалятся разорять пивнушку. Да... Банда была дорога Мондо... Но был ли банде дорог Мондо? Отказались ли бы они от него, если бы узнали всю... п р а в д у? Овада мотнул головой, прогоняя жуткие мысли, которые унеслись куда-то глубоко в подсознание, отдаваясь на дне глухим отголоском, который навевал нотки паники и желания покончить со всем и сразу, оставить людей в покое. Киетака был так... Добр? Наивен? Мондо правда не мог понять, как этот малыш ещё остаётся таким чутким, работая при этом в гребанной полиции. Это было загадкой, как и то, как этого симпатягу ещё не уволили, учитывая все то, что он натворил. "Я только с радостью. Как раз вечером нехер делать. Ну хоть развеюсь, а не хуи пинать буду, ахаха" Ответил Мондо, убирая телефон обратно и снова сосредотачиваясь на пестрой трассе, которая гипнотизировала своей серостью и монотонностью. ... ..... ........ Вечер начался с того, как Овада чуть не отправился на встречу полуголым, забыв надеть свою белую майку под длинный плащ. Но, вовремя заметив свою оплошность, юноша возвратился домой, и запыхавшись вскочил на байк. Мондо честно пытался не гнать, но осознание того, что он идет на встречу со своим... Другом. Приятелем. Новым знакомым. Подстегивало байкера, опаляя ему колёса. И его спешка... Была оправдана. Целиком и полностью. Все объективно положительные стороны встречи заключались в одном единственном человеке, который сейчас смотрел на Оваду брусничными глазами, полными счастья и обожания. — Куда пойдем? — мило спросил мальчик, — глядя на Мондо снизу вверх, заставляя сердце байкера пропустить удар. Какого черта полицейские такие обаятельные? Юноши выбрали какой-то старый полузаброшенный парк, проведя весь вечер на старой и поросшей площадке для скейтбордов, разговаривая обо всем на свете и распивая купленный по дороге лимонад. Киëтака шел домой окрыленный хорошим настроением. В последнее время он чувствовал себя так крайне редко, он мог даже сказать, что настолько хорошо и легко он себя чувствует впервые. Интересно, об этом говорили родители, когда давали наставления о выборе правильных людей? Ишимару подходит к подъезду своего дома, напевая что-то себе под нос, но резко замолкает, полном автомате глаза на дверь. "Пидорас", – крупно написано баллончиком Красной краской прямо поперек дверей. Така нахмурился. Краска была свежей, значит рисовали совсем недавно. По-хорошему надо бы найти хулигана и привести в участок, но у него два дня выходных впереди, поэтому сейчас это не его дело. Юноша открывает дверь и заходит внутрь, замирая с широко распахнутыми глазами. Стены подъезда почти целиком были исписаны аналогичными прошлой надписями, а также повсюду были расклеены какие-то бумажки. Подняв одну и увидев на распечатке себя, Киëтака пришел в ужас. Там был он. Он, наряженный в платье. Фотография, которую видели от силы пару человек, которым он доверял. Откуда она попала в руки каким-то хулиганам? Така нахмурился и принялся быстро срывать расклеенные бумажки, параллельно поднимаясь на этаж. Чем ближе он был к своей квартире, тем больше угроз и не самых приятных фраз было написано. Когда он дошёл до двери, у него в руках была уже приличная пачка бумаг. Дверь же, в которую ему предстояло войти, также выглядела по-новому: вся в красной краске, исписанная поверх нее черным маркером, она представляла сейчас из себя новейший сборник ругательств и угроз. Глаза Ишимару наполнились слезами. Кому пришло в голову такое делать? Судя по надписям, расписывающих стены было несколько. Но каким образом они нашли его фотографии? Така был уверен, что об этом не узнает ни одна душа, кроме родителей и самых близких друзей. Неужели он снова провалился? Ввалившись в свою квартиру, юноша уселся на пол и в голос разрыдался. Ну почему он не может быть таким как все? Просто работать, иметь друзей, заниматься увлечениями, к не быть неудачником, за которым беды ходят по пятам? Ишимару настолько погрузился во всю эту грусть и отчаяние, что не заметил, как ему на телефон пришло несколько сообщений от Мондо. Тот спрашивал, добрался ли Така до дома, но тот явно не собирался отвечать. Ему было слишком противно от самого себя, хотелось исчезнуть, унося вместе с собой все проблемы, которые являются его неотъемлемой частью. Спустя какое-то время, сумев все же успокоить свою истерику, Киëтака начал судорожно думать, что теперь делать. Написать заявление в полицию? Он и сам там работает, так что это же заявление придет к нему же в руки и дойдет до более главных людей, в лучшем случае через месяц. Никакой пользы, только остальные работники узнают о секрете Таки, и у них появится еще больше тем, для его высмеивания. Така уже хотел взять телефон, как вдруг к нему пришло осознание. Могли ли это быть те байкеры...? Ишимару хорошо помнил, как оборачивались парни на мотоциклах, когда его высадили из машины, сказав арестовать одного из них, пока все остальные занимаются остальными. Они ведь могли запомнить его лицо? Могли найти его в той злосчастной группе, посты которой так старательно изучал юноша. Господи, какой же он дурак. Отвратительный, но на что не способный, имбицил с явными отклонениями. Ишимару всхлипнул, ударяясь головой о стену. По коридору раздался пустой стук, такой же пустой как и его голова. Телефон же продолжал пиликать от уведомлений, но Така не обратил на него никакого внимания, вставая и запинывая его куда-то под тумбочку на входе. Сейчас ему было все равно, хотелось сжечь эти фотографии, то платье, а затем и себя. Мондо недоумевающе взглянул на экран своего телефона. Обычно Кие говорил много и засыпал Оваду новыми сообщениями каждую минуту, но... Что-то было не так, определенно не так. По спине проскользили склизкие шупальца страха, ласково обвивая шею душашими лентами, которые вились узлами, желая выдавить из тела последние капли уверенности. Все вокруг куда-то исчезло, заменяясь черным сырым коридором, который стискивал Мондо, словно пресс, так искренне и отчаянно желая всучить прямо в руки юноше отвращение к себе, припрвленное чувством вины. может это я недостаточно хорош? Может это я проебался? Может он просто увидел, насколько я слабое чертово животное? можетможетможетможет слова заполонили черепную коробку копошащимися тараканами и личинками, которые вились и пожирали остатки рассудка, оставляя Мондо одиноким и пустым. Обычным мешком без чувств, мечт и индивидуальности. Набор хромосом, которые неудачно выстроились, образовав собой истинное позорище, негодное ни на что, даже для черного рынка. Позорище в квадрате. Даже в кубе. Чертово разочарование. Хотелось написать "все в порядке?", "я же не проебался снова, верно?". Это ведь так? Киетака полицейский. Чертов служитель закона. Умный, красивый, серьезный. Така удивительный малыш, зачем ему такой груз на шею в виде Мондо? Зачем ему нечто, что будет отравлять и губить? Овада просто уличный бандит, вор и нарушитель закона. Безработный, так еще и бедняк, живущий в самом, черт побери, грязном районе города. Разве такой друг нужен Киетаке? Но Мондо никогда не спросит напрямую. Он не хочет показаться тряпкой. Он же... Сильный. Юноша снова безуспешно отправил другу сообщение о том. что он волнуется происходящим. Мобильник был выкинут на стол на другом конце квартиры, забыт и утерян, когда чернильные волны гнили обрушились со всей силы на голову Мондо, разъедая его, словно кислота.. Байкер откинулся головой на подушки, устремляя мутный взгляд в потолок. Ему показалось, что на него смотрит Дайя... Жаркая рука приземлилась на плечо, возвращая в чувства. Мондо вздрогнул, оглядываясь по сторонам.. Но никого не было. Огненное чувство внутри горело жарким будоражущим огнем, разнося энергию по всему телу, отделяя настоящую огненную душу от скучной серой скорлупы, которая сдерживала ее. Цунами сил и рвения вперед цеплялись за руки и ноги. Мондо распахнул дверь, устремляясь прямиком в квартиру Киетаки, которую тот имел неострожность разгласить. Улицы переплетались меж собой, смешиваясь в мерцающую тропу фонарей и огней, которые только больше подгоняли Оваду, нашептывая тому одно единственное имя. Киетака Ишимару Взлетев по лестнице, провожаемый красными ужасными надписями, которые рычали и кричали, раздражая мондо, выбивая того из колеи. Парочку из них настигла участь быть смазанными под жестоким рукавом байкера, который уже совершенно не разбирал, что творит, распираемый огнем и силой, что бурлила адреналином в пряной жгучей крови. Стук в дверь, которая стала уже разноцветной, когда Мондо смешал там надписи, превращая их в непонятные кляксы. Слабое шуршание, и дверь распахивается, представляя вниманию Мондо заплаканного покрасневшего Таку, который утирал горячие слезы влажным рукавом. Киëтака шмыгнул носом, опускал глаза на бумажки, которые он все еще держал в руках. Он протянул одну из фотографий Мондо, тихо спрашивая: – Это правда выглядит отвратительно? Через пару минут они уже сидели на кровати Таки, Мондо завернул юношу в одеяло, пока тот пил воду из большой цветной кружки, стараясь успокоиться. – Ну почему все видят во мне сплошное недоразумение,– судорожно вздохнул Така, рассматривая свои руки,– Я всегда делал все, чтобы не быть им, делал больше чем другие, но все равно меня продолжают смешивать с грязью. И что плохого в том, чтобы быть добрым, разве не всех в детстве учили относиться ко всем хорошо? И почему все так плохо относятся к платьям, они же удобные.... Все время печального монолога Таки, байкер сидел рядом, рассматривая множество копий Киëтаки, наряженного в светлое платье, делающего селфи и счастливо улыбающегося, а также остатки красной краски на своих руках. Отвлекся от своих мыслей Овада только когда Ишимару уткнулся носом ему в плечо, вымотанный переживаниями и слезами. Така продолжал что-то бубнить, но после истерики мысли постепенно превращались в белый шум, утягивая юношу в беспокойный сон. Проснулся юношу только утром, от звона будильника где-то в коридоре. Овады уже не было в квартире, а звонивший телефон, заботливо выуженный из-под тумбочки, лежал, подключенный к зарядке. Сегодня Ишимару чуть не опоздал на работу, вбегая в здание отдела полиции, тяжело дыша. Все вокруг странно смотрели на запыхавшегося юношу. Тот надеялся, что это из-за опоздания, но когда один из сотрудников, кидая ему на стол папку с какими-то документами поздоровался с Ишимару, все надежды рассыпались в пыль. – Доброе утро, принцесса, чего опаздываешь? Платье что-ли долго не мог подобрать, ха-ха,– ухмыльнулся мужчина, заставляя Таку краснеть. И если бы это было все, то день бы был не таким уж плохим, но: – Хей, Ишимару, а почему ногти не накрасил, к платью бы подошло! – Така, а я не думал что ты у нас такой модник! Интересно, а тебе разрешат ходить в женской форме? Тогда можно было бы щеголять в юбке прямо на работе! Киëтака отчаянно пытался не обращать внимания на все остроумные высказывания, но выходило, как и всегда, просто отвратительно. Спас положение вошедший офицер, вместе с которым в кабинет закралась гробовой тишина, нарушается лишь тихими перешептываниями. – Ишимару, сегодня ты, между прочим, патрулируешь на улицах, если твоя женственная натура об этом не забыла,– громко крикнул мужчина, заставляя Таку подпрыгнуть. Хоть его и сейчас задела последняя фраза, он был очень рад. Провести целый день на улице, подальше от всех насмешек будет просто замечательно. Вскочив со своего места, тот с готовностью выяснил свою улицу и как можно быстрее отправился на пост. На улице была неплохая погода, солнце пробивалось сквозь неплотные тучи, а лёгкий ветерок приятно таскал лицо, отвлекая от неприятных мыслей. Киëтака умиротворенно вздохнул, смотря на пустую улицу. Это была одна из самых тихих и спокойных улиц, согласно статистике, что несказанно радовало, ведь с состоянием Ишимару о нормальном патрулировании не могло идти и речи. Юноша даже не сразу заметил, как перед ним на дороге остановился мотоцикл. – Киëтака, эй! Така!– громко крикнул Мондо, пытаясь перекричать звук грохочущего мотора,– Чего ты тут стоишь на этой чертом забытой улице? –Здравствуй! Я сегодня здесь патрулирую!– крикнул Така, слегка улыбаясь Мондо. Он был рад его видеть, почему-то рядом с ним было спокойно и радостно. – Да сдался тебе этот патруль, тут кроме старых бабок никто не ходит!– закатил глаза байкер, начиная загадочно улыбаться,– Не хочешь поехать ко мне? Така удивленно поднял брови, не зная что ответить. Он колебался между ответственностью перед работой и своим постом, и желанием плюнуть на все и поехать с Мондо куда угодно, главное подальше от сюда. Юноша несколько мгновений стоял и думал, а потом сдался, соглашаясь. Кие сел позади Мондо, охватывая его за талию, прося сильно не гнать. – Без проблем!– весело отвечает Овада, нажимая на газ и скрываясь с места. Ишимару только сильнее прижимается к чужой широкой спине, ругая про себя друга за нарушение сразу нескольких правил дорожного движения. Но в скорости была своя прелесть, Така неохотно, но признавал это. Этот ветер, проносящиеся мимо здания, люди и автомобили, все вызывало странный восторг у юноши... Или восторг вызывала близость с Мондо? Уже через десять минут они зашли в квартиру байкера, которая была уютной, не смотря на царящий всюду бардак. Было видно что байкер живёт один, от осознания этого на душе Таки стало как-то спокойнее. Овада скинул с себя плащ, проходя на кухню, говоря что-то про чай. Ишимару проводил мужчину взглядом, стаскивая с себя пиджак. Он, словно завороженный, проследовал за Мондо, не сводя глаз с его спины. Он не был уверен в том, что он сейчас делал, но юноша тихо подошёл почти вплотную к Оваде, запуская руки под его майку, проводя ладонями по мышцам. Байкер вздрогнул от неожиданности и довольно редко поставил чашку на стол, но не обернулся, словно прислушиваясь. Ишимару шумно вздохнул, проводя руками выше, задирая майку.