Закон, Нарушитель. И оба страдают

Ветер дул в лицо, вызывая лишь улыбку наслаждения, смешивающуюся с разгоряченными руками, обнимающими за талию. Мозги до сих пор отказывались воспринимать то, что момент развязки наконец настал, что история с болью, утратами и раскаяниями наконец окончена, принося за собой лишь белых голубей свободы и жизни, которые вились высоков небе, воспевая мир и любовь. Он вскидывает руку в воздух, легко касаясь мягких крыльев кончиками пальцев, смеясь собственной мимолетной глупости, которая ручейком утекает вдаль. Дорога бежит вперед, дорога продолжается. Така одергивает руку своего спутника, лепеча что-то о безопасности, но затем снова наивно смеясь, еще крепче обнимая свою дышащую любовь, которая совсем рядом, так близко, что все остальное казалось поистине далеким. Дорога была будто бы бесконечной, несла двух одиноких, но одновременно счастливых путников так далеко, что возможно, если постараться, они могут выпасть за горизонт. Но будут от этого даже счастливы. Никто больше не помешает им. -- Куда мы держим путь, мой юный друг? -- кричит в воздух счастливый байкер, откидывая голову назад. -- Будьте добры, смотрите на дорогу, товарищ! -- смеясь отвечает Киетака, понимая, что Овада все равно не разобьется. Слишком хорошо подлец был научен водить! -- А так, веди нашего верного коня по направлению к институту! -- Снова учеба? Да емае, Кии, ты что, совсем не хочешь провести этот день только со мной? -- наигранно обиженно произносит Мондо, прекрасно понимая, что его парень ни за что не пропустит ни одного дня на своем новом месте. -- Как глупо думать, что я буду попросту тратить время, которое могу провести за учебой! -- Ах, то есть я для тебя глупости? -- усмехается Мондо. -- Нет, но все же, когда у меня появилась профессия, которая приносит удовольствие, зачем пропускать обучение ей? Овада лишь усмехается, вдавливая педаль газа на максимум. После того скандала с полицией, конечно, Ишимару без промедления уволили, пустив в свободное плавание без постоянного заработка. Как хорошо, что всегда есть спасательная лодка, которая подберет в нужную минуту. Раз-два, Киетака поступает в институт, наконец перекрывая отвратительное прошлое, долгое время крадущееся по пятам. Теперь он контролирует свою судьбу, ведет свою повозку. И Овада с радостью в этом помогает. Чертовым шутникам из банды Мондо конкретно так дали по щщам за ту проделку с подъездом, чуть ли не выперев из их "общества" с порицанием и унижениями. Как итог: их подъезды теперь тоже пестрят различными ругательствами, выведенные лично Мондо, который самостоятельно подбирал цвета баллончиков и трафареты, нарисовав на двери каждого по огромному елдаку. Пускай еще пошутят! Оправданием байкеров служило то, что они хотели постоять за лидера, отомстив обидчику... Но когда это месть переходила в вандализм?! Правильно, всегда. Но это мы замнем! Поцелуй в щеку, и Киетака спешит на учебу, пообещав вечером провести время со своим возлюбленным, не обделив вниманием и их песеля, названного в честь любимца Мондо. Чак. -- Удачи там! -- кричит байкер, маша рукой в сторону своего спутника. -- Спасибо, дорогой! -- выкрикивает в ответ Така, показывая жест "воздушного поцелуя", что босодзоку находил невероятно... милым? обаятельным? Кажется, все вместе! Без Киетаки время текло невероятно медленно, будто бы испытывая Мондо на прочность, отсчитывая каждую минуту на и без того слабых нервах, тикая вместе с нервным тиком. Стук по столу, стук по клавиатуре, по кружке, по рулю мотоцикла: все, лишь бы отвлечься и не уходить своими мыслями к любовнику, не вспоминать, сколько Ишимару еще сидеть на этих чертовых уроках. Будь они прокляты! Кем он собрался стать? Боже, ну конечно чертовым юристом! Наверное, Овада и не мог придумать ему более подходящей работы. Стрекотание ключей во входной двери, щелчок. Чак тявкает, виляя хвостом -- явно почувствовал своего второго хозяина. -- Киетака! Боже, я думал, я нахуй сдохну от ожидания! -- нервно смеется Овада, выбигая в коридор. -- Попрошу без нецензурной брани, -- улыбается Така, снимая начищенные ботинки (от сапог пришлось отказаться). Байкер не медлит, втягивая педанта в крепкие объятья, взъерошивая колючие волосы. -- Не представляешь, наскок сильно я тя люблю, -- улыбается босодзоку, целуя лоб мальчишки. -- И я люблю тебя, Овада. Только дай мне раздеться, ради всего святого, -- сам Киетака не сдерживает улыбки, параллельно поглаживая пса, который пытался забрвться по длинной ноге педанта. -- Ого. Раздеться. Не думал, что ты настолько по мне соскучился, -- хитро жмурит глаза Овада, ухмыляясь. -- О боже, Мондо! -- краснеет Така, поджимая губы, -- Ты понял о чем я! Не к чему сводить все к пошлостям! Байкер лишь смеется, оставляя поцелуй на уже побагровевших щеках. -- Ладно-ладно. Что хочешь поесть седня? Закажем доставку, -- почесывает затылок босодщоку, открывая приложение доставки в телефоне. -- Мм...-- задумывается Иши, вспоминая, что можно было попробовать нового, -- Бургеры? Мне кажется, это было бы неплохо. -- Ужас, Така! Бургеры эт кринж, -- кривит лицо Овада, -- их ж есть невозможно епта, -- поджимает губы он, -- Давай лучше пиццу, ок? -- Ладно! -- улыбается педант, чувствуя радость лишь от того, что находится со своим спутником, любовником и человеком, которому может доверять. ... Оба садятся на уютный диван, приглашая на него и маленький комочек счастья в лице Чака, который удобно устраивается на коленях обоих хозяев, не переставая вылизывать ладонь Мондо. По телевизору играет какой-то бред, на который байкер даже не смотрит, сосредоточенный на своем партнере, который с умным выражением лица вслушивается в очередную политическую муть. Что с него взять. Умный слишком. Голова Ишимару ложится на крепкое плечо Мондо, заставляя того вздрогнуть от неожиданности, затем расслабляясь. Все в порядке. Они вместе. Никто не в опасности, никто не причинит вреда их наконец здоровым отношениям. Рука приобнимает Таку, прижимая к себе, к размеренно стучащему сердцу. Наконец можно вздохнуть со спокойствием. -- Я тя люблю, знаешь, -- тихо говорит Овада: для этих слов не нужно громко кричать. -- Я тоже люблю тебя, правда! -- лицо Киетаки мгновенно расплывается в улыбке, и он еще плотнее прижимается к своему партнеру. Они есть друг у друга, и ничто не сможет разбить выстроенный союз между ними. Один упадет -- другой будет рядом, чтобы протянуть руку помощи. Как иронично, учитывая то, что они должны были стать друг другу заклятыми врагами. Но это жизнь, здесь нет "черного и белого". Так и закончилась повесть о законе и нарушителе. Теперь оба счастливы.