Ethereal

— Хотите услышать легенды этого города? — спокойно спрашивает едущий рядом на лошади Тэхен, вопросительно поворачиваясь к ухмыльнувшемуся Чонгуку. Внушающий отряд северного войска сопровождает их прямиком в столицу Восточных земель — Миран — город похоти, страсти и всепоглощающей свободы. Чонгук, по очевидному стечению обстоятельств, направляется в эти удивительные края лишь с одной целью: расширить владения дипломатическим путем — свадьбой. Как ни крути, но верные союзники не помешают, особенно жарких иностранных кровей. На численных флагах войска красуется чёрный ворон — герб династии Чон — издали привлекающий внимание любопытного восточного народа. — Удиви меня, — хмыкает мужчина, безразлично поворачиваясь к Тэхену лицом. Последний, к слову, его десница, верный друг и завидный воин. Наиболее известен своими безрассудными поступками и дурным темпераментом, воссоздавший мужчине легкомысленную славу. — Слышал, где-то в Миране живет парень, слухи о котором гуляют весьма интересные, — Ким многословно вскидывает брови, лениво разглядывая выложенную камнем дорогу во дворец. — Говорят, одним взглядом подчиняет волю, представляешь? Просто смотрит, а ты готов весь мир к его ногам бросить. Восхитительно. Жаль будет, если я лично в словах не удостоверюсь, — он многословно закатывает глаза, выдавливая из Чонгука вялую улыбку. — Ты можешь хоть когда-то думать не о сексе? Мы едем заполучить весомых союзников, а не новую для тебя шлюху, — с легкой иронией произносит король, бесцветным взглядом рассматривая известную на весь мир архитектуру столицы. — Да ты сияешь при упоминании брака, — с издевательской ухмылкой говорит Ким, чувствуя на себе обжигающе-недовольный взгляд собеседника. — Не смешно. — Очень смешно. Я уже представляю твою кислую рожу на свадьбе, — в открытую издевается, видя настороженные взгляды сопровождающих людей. — Жаль будет, если из-за языка ты лишишься своей безрассудной головы. Не беси меня, — рычит мужчина, внезапно срываясь на лошади вперёд. Тэхен менее радостно провожает взглядом его спину и, не глядя на подъехавшего воина, говорит: — Да, он определенно в счастье от этой женитьбы.

* * *

Спустя еще каких-то полчаса, процессия останавливается у ворот замка, а Тэхен с Чоном неторопливо заходят внутрь, бесцветно разглядывая заморские виды искусства. Не впечатляет. Весь этот огромный замок, зеленый сад, деревья, реки, цветы, проходящие мимо девушки в длинных воздушных платьях. Чонгука ничего не цепляет. Обычный город, обычные люди, обычный союз, обреченный объединить два огромных королевства. Казалось бы, какая разница? Восточная принцесса славится своей исключительной красотой и обаянием, ее руки просил не один и не десять правителей, так в чем, собственно, проблема? Почему такое чувство неполноценности? Восток не удивляет северную кровь? Какая неожиданность… — Ты хоть сделай дружелюбный вид, а то смотреть на тебя страшно, — снова вставляет свои пять копеек Ким, под сопровождение стражи двигаясь к тронной зале дворца. Вокруг картины, позолоченные элементы декора, много непривычных растений и белого мрамора, которым, кажется, оббит каждый миллиметр здания. Возле них проходят еще несколько людей, все оборачиваются, смотрят на зарубежных гостей, девушки почти шею ломают, всматриваясь в золотистый герб на доспехах Чона. Все знают, кто он такой. И всем известен жестокий нрав правителя Севера. Лучше не вызывать в нем даже поверхностный интерес. Чонгук, не дожидаясь аудиенции, самостоятельно проходит в пространственный роскошный зал, тут же встречаясь глазами с восседающим на троне мужчиной. Никаких поклонов, вежливых приветствий и любезнейших слов: они на равном уровне, их объединяет лишь суть стремления — непоколебимая жажда власти. Вот и вся сущность красноречивой политики. — Вы, вероятно, устали, не так ли? — вежливо интересуется Элиас — король Востока и правитель Мирана, преспокойно глядящий в лицо своему самому опасному врагу. Как там говорится: держи друзей близко, врагов — еще ближе? Возможно, не лучшее решение, но, по крайней мере, относительно разумное. Родственные узы между семьями и не такое положение сглаживали. Чонгук коротко кивает, косит взгляд в сторону и, замечая на втором, слегка поменьше троне молодую девушку, галантно опускает голову в приветствии, сдержанно улыбаясь. — Принцесса Аделин, безумно рад нашей встрече. В жизни вы еще красивее, чем рассказывали мне люди, — монотонно чеканит предсказуемую вещь, вызывая на лице Кима быструю ухмылку. Последний знает, с каким трудом мужчине даются заезженные комплименты, но чисто по-человечески не может удержать в себе ироничный смех. — Мой король, — девушка быстро поднимается с места и, придерживая полы белоснежного шифонового платья, легкой походкой двигаясь навстречу воину. На ее талии вылитый из чистого золота пояс, украшенный по краям маленькими бриллиантами. Волосы у девушки черные, волнистые, доходящие ей до поясницы; глаза подкрашены сурьмой, визуально делая молодое лицо более острым и серьезным. Чонгук непроизвольно заглядывается на черты внешности принцессы и с полной уверенностью может сказать, что ей не больше семнадцати. Тэхен, на удивление тихо стоящий в стороне, с интересом рассматривает дорогой дизайн главной залы. Ему уже не терпится закончить эти нудные традиции и свалить подальше в город, вкушая все прелести знаменитой столицы Востока. Миран ведь, как Киму известно, славится не только живописной местностью, но и отменными борделями с изящными, до греха соблазнительными девушками. Да, с желаниями Тэхена однозначно не в политику. Чонгук, делая заинтересованный вид, берет девушку за руку и, обворожительно улыбаясь, мягко целует ее тыльную часть. — Еще увидимся, — своим особенным хриплым голосом молвит, заставляя бедную девушку робко краснеть. — С нетерпением буду ждать, — Аделин делает изящный реверанс и, поворачиваясь к брату, также с ним прощается. — Составите мне компанию за ужином? — наконец начинает Элиас, провожая уставшим взглядом стройную спину сестры. Чонгук, желая побыстрее уйти, коротко кивает, напоследок из вежливости говоря: — Думаю, ваша сестра будет отличной женой. Я рад нашему ближайшему союзу, — и уходит, не дожидаясь ответной лести собеседника. Возле большой арки у входа в зал их уже ждут две молоденькие служанки, посланные сопроводить важных господ в специально отведенные покои.  — А ведь хороша собой, — двусмысленно закусывает губу Тэхён, боковым зрением наблюдая за нахмуренным профилем Чонгука. Видимо, совсем не впечатлен внешностью и манерами молодой жены, что ощутимо сказывается на его скверном поведении. — Мне плевать, хороша она или не очень, главное, чтобы родила мне здорового наследника, — как-то даже брезгливо говорит мужчина, изначально не собираясь создавать полноценную семью. Он — воин, король Севера, умный и в меру жестокий правитель, жизнью научен разбираться в людях, поэтому, как ни крути, в себе понимает одно: он не хочет обретать слабость в виде детей и жены, которых, естественно, ему навязывают все придворные советники. Тридцать шесть все-таки не юный возраст, а с такой важной должностью обзавестись потомством — его первичная обязанность. В мире перманентно погибают люди, развязываются масштабные войны, ради доли власти теряют рассудок, родных убивают, любимых калечат… Чонгук знает, как опасно быть королем такой крупной части света, не имея при этом кандидата на замену. Если он преждевременно погибнет — многовековая династия Чон прекратится, наступит новая, чужая эра правления, несущая в страницы истории свои кровавые следы. Звучит трагично и безысходно, но Чонгук по-прежнему плевать хотел на всеобщее мнение и рекомендации. Свадьбы не будет. Мира — тоже. Он в огне утопит этот грязный Восток. Находясь в своих глубоких раздумьях, Чонгук не сразу замечает, как в него целенаправленно врезается чья-то невысокая фигура, остановившаяся в критическом полуметре слева. Первое, что ощущает мужчина, — это тонкий цитрусовый аромат, приятно будоражащий носовые рецепторы. Чонгук слегка обескураженно смотрит в выразительные глаза напротив, боковым зрением наблюдая смешанные эмоции на лице Тэхена. — Ох, искренне прошу прощения, — голосом, лишенным сожаления, шепчет молодой парень, пол лица которого скрывает темная, с золотистой окантовкой, полупрозрачная вуаль. Взгляд виновника перемещается влево, к смирно стоящему Тэхену, что, любопытно сощурив глаза, тут же округляет их. — Рад приветствовать вас в Миране, мой господин, — и осторожный поклон, вводящий в шоковое состояние не одного очевидца. На губах парня мелькает секундная ухмылка, пока истинный король Севера неопределенно смотрит на это славное представление. — Для тебя могу быть кем угодно, — в своей манере изрекает Тэхен, вызывая на лице Чонгука привычную тень усталости. — Завязывай с этим цирком, — говорит неизвестно кому, спокойно продолжая двигаться по коридору вперед. В груди странный осадок вдруг зашевелился, стоило оставить миранского парня у себя за спиной. И дело далеко не в том, что в мужчине не узнали короля, а причинах такого самоуверенного поступка. Он успел заметить, как служанки склонили перед незнакомцем голову и как заметно напряглись, стоило лишь последнему негромко извиниться. Странно? Не в достаточной степени, чтобы зацепить. Чонгук не знаком с порядками их замка, поэтому не собирается забивать голову малоинтересными и лишними вещами. Парень, некоторое время смотрящий вслед молодым мужчинам, бесцветно улыбается, умело делая вид, будто бы и вправду не знал, кто из этих двух король. Может быть, он даже знал его в лицо. И, если быть совсем уж откровенным, несколько месяцев ждал их мимолетной встречи. Задел гордость, несомненно. Теперь дело осталось за малым.

* * *

— На какую дату запланирована свадьба? — без энтузиазма начинает Чонгук, держа в руках позолоченный бокал с вином. За большими разноцветными окнами виднеется нисходящее алое солнце, бросающее на лица мужчин легкий рубиновый цвет. За столом напротив него сидит Элиас, расслабленно доедающий рыбу под сливочным соусом. Сзади в углу сидят несколько молодых девушек, мягко играющих на струнах арфы. Чонгук с интересом смотрит на чужеземных девиц, вызывая в их глазах не меньший страстный интерес. Элиас, закончив трапезу, неброско тянет уголок губ в ухмылке, жестом приказывая служанке наполнить бокал вином. — Может быть, в апреле? Нам надо время для подготовки: все-таки этот союз объединит почти половину мира. Мы станем самой большой империей в истории. Люди будут помнить об этом дне всегда, — с каким-то больным восторгом говорит мужчина, не вызывая в Чонгуке ни тени должного расположения. Слишком много жажды к «большему». Чону не нравится настолько слепой подход к правлению: с его амбициями прямая дорога в могилу. — То есть, мне придется у вас задержаться, — с непроницаемой улыбкой говорит Чонгук, все чаще съезжая взглядом к симпатичным девушкам. — А вы против? — с долей настороженности молвит собеседник, залпом допивая остатки вина. — Нет, конечно же нет, — последнее, что собирался сказать мужчина, неторопливо поднимаясь со своего оббитой кожей кресла. Он только-только приехал в этот нашумевший по всему миру город, так что не испробовать вкус восточной жизни будет очень глупым с его стороны решением. У Мирана до чертиков порочная слава: Чонгук непроизвольно поддается его грязному соблазну. — Уже уходите? — вдруг говорит Элиас, заставляя мужчину на полпути остановиться. — Как видите. — Очень жаль, хотел вас кое с кем познакомить, — вздыхает тот, пока Чонгук разворачивается и вопросительно хмурится. — С кем? — еле успевает договорить, в то время как нос непринужденно втягивает уже знакомый цитрусовый аромат. За спиной слышатся чьи-то мягкие невесомые шаги, после которых мгновенно следует ласковый полухриплый голос: — Прошу прощения, мой король. Я совершенно забыл об ужине, — и улыбается, вызывая к своей персоне слишком бурный интерес. Элиас молниеносно подрывается с кресла, отражает такую же довольную улыбку, выходит из-за стола, и Чонгук отчетливо видит в его глазах вспыхнувшее пламя. Человек за его спиной подходит ближе, запах цитрусов забивается во все щели, обволакивает, у Чона дышать без запинки теперь не выходит. — Разрешите вам представить мое главное сокровище: Мин Юнги — самый очаровательный в мире мальчик, — с гордостью в голосе начинает Элиас, подойдя ближе к остановившемуся в метре парню. Чонгук в легком недоумении поворачивается в сторону любопытной фигуры, встречаясь удивленным взглядом с все теми же выразительными глазами. Вуали нет. Разглядеть черты лица становится его главной и самой неосторожной задачей. У парня кудрявые волосы. Черные, шелковые, небрежно ниспадающие на кофейные глаза. Кожа светлая, ровная, почти что мраморная. А губы… Их вишневый цвет не дает ровно выдохнуть. Хитрая улыбка заживо отпечатывается на сетчатке глаза. Чонгук с открытым интересом скользит взглядом вниз, к шее, к открытым плечам, к плоскому животу… Почему-то не сразу замечает, какой необычный для парня наряд: верхняя часть — облегающий топ на длинный рукав с широким вырезом, нижняя — воздушные брюки из шифона, доходящие парню до самых ступней. И все это… в черном оттенке. Чонгук не знает, зачем подмечает столько лишних деталей. — Приятно познакомиться, — Юнги лениво склоняет голову вниз, чувствуя на себе недопустимо липкий взгляд правителя Севера. — Мы уже встречались, — с натянутой ухмылкой отвечает он, еще раз осмотрев парня с головы до ног. Красивый, бесспорно. Но далеко не в его вкусе. Чонгука по-прежнему шокирует тот факт, что отношения между мужчинами здесь считается нормой. Представлять даже не хочется, что еще здесь в рамках приличия. Раз уж сам король спит с парнем и ничуть этого не стесняется… Чонгук просто постарается пропустить весьма неблагоприятный факт мимо ушей. — Да, встречались, — лукаво тянет Юнги, мягко улыбаясь. «И встретимся еще», — говорят глаза, вынуждая незаинтересованного Чонгука многословно сморщиться. Пусть ему с трудом удается понять восхищение Элиаса парнем, но, как ни крути, оторваться от него сложно. Последний смотрит до безобразия глубоко, пристально, неотрывно. У Чонгука во рту слюна скапливается от их временного контакта. Хочется совершить глупость… Откуда это желание? Здесь явно лучше не задерживаться. — До свидания, — внезапно обрезает Чон и, не теряя ни минуты, двигается в сторону выхода. Что-то ему душно стало от подобного знакомства. Горло першит, в ушах заложило… К черту эту неловкую ситуацию. Он всеми силами будет избегать форинского темноглазого парня: странное у того влияние на других, неестественное. И, спокойно проходя мимо стоящего Мина, слышит нежно брошенное в спину: — До скорой встречи, милорд, — за которым следует осторожное касание к ладони. Чонгук дар речи теряет. Он настороженно сглатывает, чувствует чужую гладкую кожу под пальцами и, ничего не ответив, стремительно удаляется. Если это не широко известный мальчик из легенд, тогда Чонгук сходит с ума. Хочется повернуться назад. Дико хочется. И он делает. Еще остались вопросы, почему король Востока на парня так смотрит? Зависим. Сколько секунд тебе, Чонгук, надо смотреть в его бездонные глаза, чтобы тоже это почувствовать?