Скрывающиеся во тьме

      Вечерний город всегда поражал Атли. Он, росший всю жизнь на небольшой ферме, всегда дивился высоким домам, толстым каменным стенам и величием дворцов Солитьюда. Для него всё это было таким большим и таким недостижимым, что порой парень с удивлением вопрошал у себя: как вообще получилось, что он теперь житель этого огромного города. Здесь уживалось столько людей, эльфов и аргониан, что у Атли буквально кругом шла голова. Благодаря работе стражником и постоянному патрулированию по улицам города, он теперь знал уже многих местных торговцев, зазывал, бродяг и нищих, но при этом всё равно умудрялся постоянно натыкаться на новые и незнакомые лица. Вот и сейчас Атли шёл от главных ворот и с восторгом смотрел за тем, как город окутывает вечерняя дрёма. Людей на улицах было уже совсем немного, зажигались факелы на стенах зданий вдоль улицы, чтобы редкие прохожие видели куда идти. Свет от этих огней придавал массивным зданиям какой-то завораживающий вид, границы расплывались, всё становилось нечётким и порой Атли казалось, что он буквально оказался во сне.       — Осторожно лужа, - проговорил Вульфхарт, но не успел. Атли с размаху наступил в небольшую ямку, наполненную водой.       — Да чтоб тебя! - воскликнул молодой стражник, буквально подскочив на месте. Вот всегда с ним так. Отец часто ругал Атли за то, что тот частенько настолько уходил в свои мысли и, порой, совсем не замечал что происходит вокруг. Теперь родителя рядом не было и окрикнуть за рассеянность было некому, но легче от этого не становилось.       — Что-то ты смурной сегодня, Атли. Неужто наша красотка снова будоражит твой молодой и пытливый ум? - с улыбкой спросил Вульфхарт.       — Да пошёл ты, - тихо проговорил Атли. С Вульфхартом он ходил в патрули чаще чем со всеми остальными и за всё это время они даже более-менее сдружились. Наверное, именно поэтому он в своё время сболтнул, что ему приглянулась Лизетта, бард из таверны “Смеющаяся крыса”. Она была симпатичной бретонкой с пепельно-светлыми волосами и самой очаровательной улыбкой, какую только когда-либо видел Атли. К тому же, она иногда называла его “красавчиком” и задорно подмигивала. Для молодого парня, выросшего на ферме и почти всё отрочество проболтавшего с козами да кроликами, этого было вполне достаточно, чтобы начать думать о девушке больше одного раза в день. Значительно больше одного раза в день. Впрочем, сейчас дело было не в ней, но переубедить Вульфхарта всё равно было невозможно, потому Атли не стал даже пытаться.       — Не ругайся, дело-то молодое. Эээх я-то в твои годы тоже по стольким красоткам тосковал втайне, что не перечесть. А знаешь что помогло? - Вульфхарт посмотрел на своего соратника и улыбнулся своей кривоватой улыбкой.       — Ты бил их по голове и утаскивал в кусты? - шутки не очень давались Атли, но он всё равно пытался их шутить. Вульфхарт даже иногда говорил, что у него начинает хорошо получаться и он не так безнадёжен как кажется на первый взгляд.       — Хм, хорошая идея на самом деле. Где ж ты раньше-то был?! От стольких хлопот бы меня избавил, - хохотнул Вульфхарт. - На самом деле нет. Я просто начал давать знать этим красоткам, что они мне не безразличны.       Одна мысль о том, чтобы подойти к Лизетте и заявить ей, что она ему нравится была просто невозможной для Атли. Она так красиво пела, мастерски играла на своей арфе, а ещё более мастерски она осаживала наглецов, которые имели глупость подкатывать к ней с сальными шуточками и предложениями.       — Ну, конечно, стоит сказать, что не все из этих красоток тут же отвечали мне взаимностью, но зато я переставал страдать в одиночку, - задумчиво протянул Вульфхарт.       — Звучит не очень радостно, - сказал Атли, подумывая о том, как бы ему сменить тему.       — Но гораздо более весело, чем ходить с пустым взглядом и слюнями до земли, не пропуская мимо ни одной лужи и кучи дерьма, - теперь Вульфхарт засмеялся громко. Атли уже привык этой манере соратника и она его даже почти не раздражала. Почти.       Молодой стражник уже хотел что-нибудь ответить на подначку Вульфхарта, но не успел. Они увидели как к ним со всех ног бежит маленькая девочка. Когда она добежала до них, Атли узнал Минецию Винию, дочь тавернщика из “Смеющейся крысы”.       — Стража! Стража! - заголосила девочка и замахала руками, словно бы стараясь ещё больше привлечь их внимание к себе.       — Тише, детка, что такое? Где пожар? - Вульфхарт убрал с лица свою ехидную ухмылку и вмиг стал серьёзным. Эта его черта тоже всегда поражала Атли. Вот он смеётся и шутит дурацкие шутки, кривляясь как пьяный, а потом раз и его лицо тут же становится суровой маской.       — Там в таверне… ругаются… дерутся…, - девочка запыхалась и теперь говорила с трудом, пытаясь отдышаться. - Папа сказ… сказал привести стражу. Помогите!       “Смеющаяся крыса” была большой таверной, расположенной на центральной улице Солитьюда, тянущейся от самих городских ворот. Вульфхарт и Атли частенько захаживали туда, чтобы пропустить по кружечке и убедиться, что всё в порядке. За всё время службы в страже, Атли лишь пару раз заставал там драки, причём в одном из случаев это был поединок, организованный и договорной. Раз уж Корпул Виний, владелец таверны, отправил свою дочь за стражниками, видать действительно стряслось что-то нехорошее.       — Сейчас разберёмся, малышка, - сказал Вульфхарт и тут же двинул в сторону таверны. Минеция побежала за ним и по пути начала рассказывать о случившемся. Увы, девочка так частила и тараторила, что понять что-либо было тяжело.       Всё стало более-менее ясно, когда оба стражника вошли в “Смеющуюся крысу”. В такое время здесь обычно было полно народу, стоял радостный галдеж, слышалась музыка и песни. Сейчас же все посетители стояли близ стен, словно бы хотели быть как можно дальше от центра комнаты. Первое, что бросилось в глаза Атли — это разбросанные стулья и столы, Корпул Виний, который заламывал руки и спешно говорил что-то. Разобрать что именно у стражника не получалось потому что в таверне стоял такой гвалт, что невольно закладывало уши. Вульфхарт и Атли прошли в центр образовавшегося круга, откуда было уже получше видно, что происходит.       Корпул Виний стоял перед каким-то имперцем и пытался ему втолковать, что выпивка будет за его счёт и что нет нужды в скандале. Имперец же стоял, уперев руки вбок и судя по его лицу, был в страшном бешенстве.       — Что здесь происходит?! - раздался зычный голос Вульфхарта и гомон немедленно смолк.       Атли услышал как люди несколько раз проговорили: “Стража пришла!”, “Слава Богам они здесь”. Услышав такое, Атли не на шутку взволновался, не стали бы люди так рьяно радоваться стражникам если бы дело было в обычной кабацкой ссоре.       — Ну наконец-то! Долго же вы сюда добирались, - голос имперца был резким как хлыст. Сейчас Атли смог лучше его рассмотреть и увиденное ему не понравилось. Среднего роста, красивые правильные черты лица, коротко стриженные тёмные волосы и пронзительный взгляд выдавали человека, который привык повелевать. Даже его горделивая осанка, наклон головы говорили о том, что этот парень явно был не из простого люда.       Рядом с имперцем стоял здоровенный редгард, который хмуро посматривал на собравшихся вокруг людей. На поясе у здоровяка висел кинжал, но, слава Богам, он даже не протягивал рук к нему. Атли невольно представил какой страшной могла оказаться схватка с таким громилой в тесноте таверны.       Корпул Виний так же заметно обрадовался появлению воинов и с просветлённым лицом шагнул к нордам.       — Во имя Кин! У нас здесь случилось страшное недоразумение…       Закончить тавернщик не успел. Лицо имперца перекосилось от злобы и он яростно выплюнул:       — Недоразумение! Да ты совсем ошалел, тавернщик. Родственник Императора получил в лицо от какой-то девки, а ты называешь это недоразумением?!       И тут Атли с содроганием увидел Лизетту. Бард стояла в глубине таверны и люди вокруг неё старались не стоять к ней близко. Волосы бретонки были растрёпаны, а лицо окрашено румянцем, так словно она пробежала без отдыха от Синего Дворца до Главных ворот. Что-то подсказывало парню, ему не понравится история, которую он услышит здесь.       — Нет, господин, конечно я не имел ничего такого ввиду. Я просто хотел сказать, что произошло страшное недопонимание. Во имя Богов, нам надо всем успокоиться, тем более и стража уже здесь, - продолжал успокаивать имперца Корпул Виний.       Имперец был готов разразиться новой гневной тирадой, но ему не дал сказать Вульфхарт.       — Так, давайте вы уже расскажите, чего здесь стряслось такого страшного? - норд шагнул к имперцу и тавернщику. Сейчас на его лице не было и намёка на глумливость, словно бы он надел маску и спрятал за ней все свои эмоции. Атли шагнул к своему товарищу, обходя его слева. Молодой парень бросил короткий взгляд на Лизетту, но та его не заметила. Бард стояла, скрестив руки на груди и смотрела прямо перед собой, плотно сжав губы.       — Ооо, я сейчас всё расскажу, - имперец деланно расмеялся. - Случилось тут то, что была поднята рука на родственника императора. Меня ударили!       Атли вдруг почувствовал как у него похолодело в груди, несмотря на то, что таверна была полна людьми. Ведь понял же сразу, что не понравится ему произошедшее тут. Неужели это Лизетта ударила этого парня?       — Меня зовут Кародус Гранд и я троюродный племянник императора Тита Мида Второго. Я со своим братом прибыл сюда, в город Солитьюд, в составе дипломатической миссии. Сегодня вечером, в сопровождении своего телохранителя, я зашёл в это чудное заведение, дабы промочить горло скайримским мёдом и немного поближе познакомиться с нордским народом. Однако вместо этого, какая-то девчонка-бард ударила меня по лицу и оскорбила! Ударила меня!       Молодой стражник вспомнил, что несколько дней назад в Солитьюд прибыло имперское посольство из Сиродила. Только вот они с Вульфхартом были заняты на поисках Красной Скумы и у них просто не было времени как следует разузнать кто именно прибыл и зачем. Теперь получается вот так они и пересеклись с этими самыми послами.       Атли невольно сглотнул и ещё раз бросил взгляд на Лизетту. Та, услышав слова имперца, вздрогнула.       — Потому что ты схватил меня и начал лапать. Начал предлагать мне… всякое, - резко выкрикнула девушка.       — Ты ещё смеешь обвинять меня!? Девка, да ты совсем забылась! - лицо имперца побагровело так сильно, что Атли испугался, что с его головой что-то случится от такого напряжения. Вспомнился старик Олаф с соседней фермы, который ругался с каким-то бродячим торговцем, обвиняя того в убийстве курицы и так сильно раскричался, что упал замертво. И хотя имперец Кародус был ещё совсем молод, именно багровое лицо Олафа сейчас стояло перед глазами Атли.       — Стража, я приказываю вам схватить эту девку и посадить в темницу! Она ударила родича самого императора! Это мятеж! - Кародус совсем разошёлся и кричал так сильно, что слюна его брызгала вокруг. Редгард-телохранитель напрягся ещё сильнее и шагнул ближе к своему господину и положил руку на рукоять кинжала. Ну вот, а смена так хорошо начиналась…       Вульфхарт посмотрел на Атли, оглядел всех собравшихся вокруг и сказал спокойным голосом:       — Господин Кародус, несомненно здесь произошло весьмо неприятное происшествие. Мы во всём разберёмся, уверяю Вас. Сейчас же призываю всех горожан сохранять спокойствие и прекратить этот балаган. Корпул, ты ведь уже пообещал господину свою лучшую выпивку в знак примирения?       — Да, конечно! Господин Кародус, уверяю Вас, в моём погребе храниться несколько бутылочек такого вина, что даже такой знатный человек как Вы будете поражены, - часто закивал тавернщик и одновременно с этим махнул своему сыну, чтобы тот отправился в этот самый погреб.       — Ты тупой осёл или как? - сказал Кародус, глядя прямо на Вульфхарта. - Я что недостаточно понятно выразился для такого тугодума как ты?       Вот тут Атли почувствовал как его сердце пропустило удар, сделало сальто и нырнуло куда-то вниз в район низа живота. Никто и никогда не мог так оскорблять Вульфхарта, оставаясь после этого целым и невредимым. Напускная дурашливость, глупые шуточки и сальные подколы могли составить ложное впечатление о норде, как о недалёком солдафоне. Вот только это было не так. Совсем не так. В бою Вульфхарт был собран и серьёзен, а клинок его разил с такой убийственной точностью, что Атли всегда казалось, что на мече соратника наложено какое-то зачарование.       Имперец подошёл к стражникам и Атли почувствовал отчётливый запах алкоголя. Судя по всему, имперец был сильно пьян и потому вёл себя так вызывающе агрессивно. Атли ещё ни разу не сталкивался так близко с представителем аристократии и в этот момент он понял, что предпочёл бы не пересекаться с ними ещё столько же.       — Слушай ты, доблестный воин Солитьюда, у тебя что такая уж сложная работа, а? Ведь это так просто, тебе отдают приказ и ты его исполняешь. Всё просто! Вот я и отдаю тебе приказ, схватить эту девку и отведи в темницу за нападение на представителя имперской знати, - Кародус стоял прямо перед Вульфхартом и с деловитым выражением лица смотрел на норда.       — Вы правы, господин, всё так и есть. Вот только не Вы мне отдаёте эти приказы. При всём уважении, господин, нам надо сначала разобр…       — Чтож запомни этот вечер. Это последний твой день в страже Солитьюда, - ровным голосом сказал Кародус. Имперец отошёл от норда и двинул к Лизетте. Атли увидел как напряглась девушка, в какую тонкую линию сжались её губы. - А ты, сука, не думай, что тебе так запросто сойдёт с рук такое преступление. Я уверен в этой таверне нет ни одного мужика, который бы не трахал тебя за пяток другой септимов. Так что от этого тебе должно быть ещё забавнее лишиться всего из-за своей глупой выходки. Я тебя просто…       — Не оскорбляй её! - когда Атли с удивлением понял, что именно его голос прозвучал так громко, то удивился, наверное, побольше всех остальных.       Кародус буквально застыл и осёкся на полуслове. Он с удивлением уставился на Атли, словно бы только что заметил. Впрочем, скорее всего так оно и было.       — Чего? - непонимающим голосом спросил Кародус.       Атли чувствовал как вспотели его ладони, как участилось его дыхание. Никогда ещё он не встречался с таким знатным аристократом и совершенно не знал, что ему теперь делать. Он сам не мог объяснить своего поступка, но от одного вида бретонки, которую поносил этот ублюдок ему сделалось дурно. Всё же, она часто улыбалась ему и называла “красавчиком”, а для парня выросшего на ферме это значило довольно много. Корпул Виний шумно сглотнул и уставился на молодого стражника во все глаза, Лизетта смотрела на него с абсолютно побелевшим лицом. Чтож, во всяком случае люди не скажут, что Атли был трусом, а это уже дорогого стоило. Хотя прослыть глупцом, нарвавшимся на родича император, тоже было не самым хорошим делом.       — Я сказал не стоит оскорблять барда, господин. Я хорошо знаю Лизетту и могу с уверенностью сказать, что она порядочная девушка и никогда не позволяла всяких фривольностей в свою сторону, - Атли старался, чтобы его голос не дрожал, но из-за шума в ушах так и не смог понять, справился ли он.       — Даааа, возможно мятеж в вашей провинции не такое уж и удивительное дело, - голос Кародуса стал тише и от этого яда в нём стало даже больше чем раньше. - Фринк, пора научить этого наглеца уважению к императорскому роду.       Редгард решительно шагнул вперёд к Атли. Молодой стражник повернулся к громиле и понял, что его песенка спета. Его кое-чему научили в страже, ему даже довелось пару раз помахать мечом в нескольких стычках, но никогда не в тесноте таверны с таким огромным противником. А редгард, судя по его виду, был бывалым воином и против него у молодого парня не было и шанса.       Фринк уже почти вытащил кинжал из ножен, когда раздался спокойный голос, который услышали буквально все в таверне.       — Достанешь клинок и ты умрёшь тут, редгард, - Вульфхарт стоял, положив руку на рукоять своего меча. Глаза его были сощурены и были прикованы к телохранителю имперца. - Не смей поднимать руки на стража Солитьюда, будь ты хоть трижды охранником троюродного родича императора.       Атли почувствовал как у него буквально потеплело на душе после таких слов. Ну и страх понемногу отпустил, не без этого.       Наверное, в этот момент “Смеющаяся крыса” стала самым тихим местом во всём Скайриме. Буквально все присутствующие в зале затаили дыхание и не издавали ни звука. Кародус был родственником императора и пойти против него напрямую было большим преступлением. Однако, с другой стороны имперец был пьян и позволял себе совершать вопиющие поступки и действия стражи были вполне законны. Вот только сейчас дело уже близилось к кровопролитию, а это уже было серьёзно. Скайримцы только-только вздохнули с облегчением после кровопролитной войны между Империей и мятежным ярлом Ульфриком Буревестником, новая свара им была сейчас абсолютно не нужна.       Все эти мысли пронеслись в голове Атли и он запоздало подумал, что возможно отец был прав и нечего было такому растяпе как он делать в большом мире. Оставался бы на ферме, сейчас бы грядки копал, козью шерсть состригал, сидел бы себе на крыльце дома и попивал домашнее пиво. Не надо было бы стоять напротив здоровенного редгарда, которому приказали “проучить” тебя, не надо было бы разговаривать с дерзким родичем императора. Всё было бы гораздо проще.       Шум открывшейся двери и последовавший за ней зычный оклик, прозвучали в тишине зала подобно раскату грома в ясный летний день.       — Что здесь происходит?!       Капитан Алдис, командующий стражниками Солитьюда и военачальник ярла Элисиф, зашёл в таверну в сопровождении своих людей. Его взгляд, бросаемый на Вульфхарта и Атли, имперца и редгарда, не выражал ничего кроме едва сдерживаемого бешенства.       Атли с облегчением понял, что кровопролитие, похоже, на пока отменяется.