Безумный Барти, или Шутка для Тёмного лорда

Утром Северус встал рано и вышел к завтраку в арендованном костюме, что ему чрезвычайно шёл, лишь взгляд был больной. Глаза лихорадочно блестели, но жесты ничем не выдавали похмелья. Сегодня была суббота, рабочее утро, и отец отсутствовал. — Что я натворил? — спросил Северус. — Женился на Гермионе Грейнджер, — пошутил я. — Не смешно, — ответил мой муж. — Я прекрасно помню, что женился на тебе. Почему ты не остановил меня, не проклял, не усыпил, не убил в конце концов? — У меня был шанс? — приподнял я брови. — Ты выпил шесть порций Феликс Фелицис. Наверняка я сломал бы ногу или случайно убил бы другого человека. У меня не было шансов. Ты счастливчик, Северус. — Я чувствую себя идиотом. — Счастливым идиотом. — Вопросы, — мягко напомнил Северус. — Ты мне должен рассказать почему, что и как. У нас договоренность. Я вздохнул и отложил газету, на первой странице которой красовалась перекошенная физиономия Северуса и счастливо-смущенная моя. Отец уже знает, или нет? — Слишком много рассказывать, я тебе покажу. — Давай, — согласился Сев и сел рядом со мной. — С самого начала, — согласился я. И стал представлять семь книг в твердой обложке, кинотеатр, и одну женщину, ставшую знаменитой. Темные зрачки с кофейной радужкой проникают в душу, и мелькает абсолютно другой калейдоскоп событий. Распределение. Я бегу за слизеринский стол и плюхаюсь на краешек скамейки. Угрюмый подросток отрывается от книги, притащенной прямо на пир, улыбается, а я поражён чернотой глаз. В черноте обычно ничего не видно и не слышно, в глазах парня глубина холодного озера, где можно утонуть и забыть собственное имя. — Северус, — говорит он и снова утыкается в книгу. Я забыл, что нужно представиться, и уже тащу блюдо с горошком, потому что сильно проголодался. Он меня не замечает, а я слежу за ним за завтраком, обедом и ужином. Большой зал — единственное место, где мы пересекаемся. Даже слизеринская гостиная нас двоих не вмещает, потому что Северус сидит в углу библиотеки, на подоконнике у кабинета Чар, в нише возле кабинета Зельеварения. Рядом с ним рыжая девочка. Я обзавелся друзьями и громко разговариваю. Северус морщится и пересаживается подальше от моего ненормального голоса. Я вижу это, и с нетерпением жду, когда у меня будет настоящий музыкальный голос. Тогда мы будем много разговаривать и общаться. Пока я умолкаю, и начинаю думать о том, что нужно больше молчать, чтоб мутация голоса поскорее закончилась. Мы с ребятами возвращаемся к выполнению домашних заданий. Наступает тишина, и я мельком наблюдаю за ним, не замечая, что перо ломается, оставляя кляксы. Я злой и никого не хочу видеть. Случайно падаю, запнувшись о сбившийся ковер и разбиваю в кровь костяшки пальцев. Мало мне проблем дома, так ещё боль и кровь. Невольно текут злые слезы, но тут мои руки оказываются в плену жилистых сильных рук парня с чёрными глазами. Он мажет мои пальцы какой-то мазью и тихо объясняет, как ухаживать за руками. Я говорю, что я не девчонка, но мне нравится, что Северус держит меня за руки. Я совсем взрослый и у меня отличный голос. Я знаю, что он будет ещё лучше, и работаю над ним дома. Мама говорит, что у меня талант, и просит не бросать уроки музыки. В Слизеринской гостиной стоит пианино, и я иногда играю и пою. Ко мне однажды подходит Беллатрикс Блэк и просит что-нибудь спеть. Но я не хочу и захлопываю крышку. Но стоит появиться моему кумиру, как я с воодушевлением пою маггловскую песенку, подслушанную на морском побережье. Гостиная оживляется, но Он уходит. Я умолкаю, уверившись, что никогда ни для кого петь больше не буду. Уроки музыки закончились. Я в центре внимания и рассказываю бесконечную историю. Она очень смешная, и я сам смеюсь, пересказывая наиболее удачные моменты. Северус сидит в кресле, я оглядываюсь, он поднимает взгляд и улыбается. Сердце ухает куда-то вниз, и я чувствую эйфорию. Летом парикмахер говорит, что у меня красивая форма затылка, и я стараюсь все время отворачиваться от тех, кто мне нравится. Я встречаю ЕГО, и он хочет подарить целый мир мне и моим друзьям. Я брошу его к черноглазому парнишке, хоторый уже ушёл из Хогвартса, но я обязательно встречу его. Но захват мира нелегок. Я всё больше меняюсь, отворачиваюсь всё чаще. Я понимаю уже больше и берегу привязанность к Нему слишком глубоко. Пусть он будет подальше от меня, и я понимаю, что рано или поздно мы столкнемся, ведь мы и так практически рядом, и неизвестно, что случится, — взрыв Сверхновой или падение в бездну. Я не в бездне, я сижу в холодной камере. Стараюсь ни о чем не думать, и не думаю, когда покидаю страшное место. Я дома и все постепенно забываю — себя, друзей и привязанности. У меня осталась одна — яркая Сверхновая, которая превращается в чёрную дыру и я стремлюсь в этой бесконечности к неизбежному концу. С криком и агонией я умираю. Что за хрень? Это воспоминания Барти! Я лихорадочно ищу в памяти собственные воспоминания, но моя предыдущая личность как будто стёрта ластиком. Я больше не попаданец Кирилл. О боже. Я застываю от ужаса и бледнею. — Мне конец. — Ничего страшного, у каждого может случиться детская влюбленность. Я тоже… Северус побледнел. Он смущён и раздосадован, не замечая, что я впал в панику. — Как же так? Я пытаюсь вспомнить имя женщины, и не могу. Сивилла Трелони? Нет, какое-то другое. Но она тоже виновата. С неё всё началось. Что-то связанное с будущим. Я грохнул рукой по столу. Почему я не вел записи? Но в памяти вдруг всплывает все так отчётливо, я помню даже, что отец выгнал Винки давным давно, сам он мертв, а я овощ. Будущее всплывает в двух временных потоках, и я чётко вижу различия оригинального потока и случившегося непосредственно со мной. Изменения столь разительны, и дальше будет ещё больше. Я пугаюсь, что меня сейчас настигнет приступ, и роюсь в ящиках в поиске лекарства для разума. — Успокойся, тебе не нужно лекарство. Скажи просто, это правда? — Сев, ты Менталист и прекрасно умеешь отличать лживые воспоминания от настоящих. — Значит… Он вздыхает и подходит ко мне. — Значит, я везунчик, потому что… Его глаза настолько близко, что я сдаюсь. Я сошёл с ума? Ну и Мордред с ним. Я целую его, задыхаюсь от недостатка воздуха. Поцелуй выходит горячим как огонь, сладким как мед, такой, как я себе представлял, тайком мечтая о моем черноглазом возлюбленном. Северус пытается отстраниться, чтобы вздохнуть, но я не отпускаю его. Я отрываюсь от сладких губ и целую все, до чего могу дотянуться: щеки, глаза, даже уши. — Я люблю тебя Северус, будь я проклят, как же я люблю тебя. И хочу, слышишь, ты мой муж, я точно спячу, если не стану твоим. — Барти, ты уверен?.. — Северус держит меня обеими руками, будто я хрустальный. — Может, тебе только показалось?.. — Ой, лучше заткнись, — прерываю его и выдергиваю рубашку из брюк. — Я хочу тебя так давно, что скоро помру от старости, ожидая твоего согласия. Я снова жадно целую Северуса, попутно раздевая его и себя. Я практически полуголый, нетерпеливый и возбужденный. Сев тяжело дышит, его член покачивается перед моим лицом и я жадно припадаю к нему как томимый жаждой к роднику. Все произошло так, как я хотел. Северус стонал, а я вцепившись в его бедра, самозабвенно отсасывал ему. Едва он успел со всхлипом, за который я бы все отдал, кончить мне в рот, как внизу сердито хлопнула входная дверь. — Твой отец пришел, — произнёс Сев с досадой. — Ну и что? — пожал я плечами и собрался продолжить своё занятие. Но Сев мягко отстранил меня и принялся одеваться. — Я не могу так. Прости, но это… — Пошли в спальню. — Давай продолжим вечером. — Обязательно. Ведь нашу брачную ночь ты проспал. Северус только криво усмехнулся, а я вдруг заметил, что он молод и полон сил, глаза горят, а сам он приобрел неожиданную лёгкость в движениях. Каким же он станет, когда мы будем вести регулярную половую жизнь? «Красавцем, старина Барти, — отвечал я сам себе. — Просто красавцем». Пришлось объясняться с отцом. — Что ты ожидал? Двое половозрелых мужчин в тесных романтических отношениях, постоянно вместе. Мы хотели… Глаза отца цепко отметили фото в газете, а его руки сами потянулись к шуршащей бумаге. Он читает статью на первой поросе «Пророка», где мы с Северусом изображены во всей красе и в полный рост. — Это что ещё такое? Я думал, отец сошёл с ума, как и я. Глаза его налились кровью, руки сами потянулись за палочкой. Я выскочил из гостиной. — Барти! Что-то треснуло, грохнуло и зазвенело. Опять Винки достанется работы, потому что наш дом — единственное место во всей округе, где многие заклинания неправильно работают. Какая-то аномалия земли, где расположен наш особняк. Северус прятался под слои одежды и расхаживал по комнате, пытаясь справиться с запонками. — Что делать будем? Может, и дальше будем искать крестражи? Я готов расправиться с ними до конца лета. — Пошли в Хогвартс! Гарри Поттера с собой захватим. — В Хогвартсе! Барти, ты меня поражаешь всё больше. Я не удивлюсь, если следующий крестраж окажется в Гринготтсе. — Так и есть, Сев. Шевелись и быстрее одевайся. — Помоги с запонками. Я быстро застегнул рукава и сорвал лёгкий поцелуй с жарких губ Сева. Именно этот поцелуй затем держал меня в осознанном состоянии и хранил мой рассудок. Гарри мы встретили в Литтл-Уингинге на детской площадке. Было сумрачно, и таким же было его настроение. Увидел и деловито подошёл к нам. Взмолился: — Не колдуйте, я и так вам доверяю. Здравствуйте, профессор Снейп, мистер Крауч! Изменения были разительные, раз Гарри Поттер нормально поздоровался. — Это была детская магия, Поттер, неужели вы не знали, как поладить с окружающими? — включил Сев свою учительскую интонацию. — Для неё волшебная палочка не нужна. — Я не знал, — помрачнел подросток. — Я многое не понимал. — Кончай хандрить, Гарри, — вмешался я. — Мы отправляемся в Хогвартс. Следующий крестраж находится там. — Нам понадобится мантия-невидимка, — ещё я добавил. — Для меня. Вы же можете спокойно гулять по замку. — Сейчас! — рванул Гарри домой и спустя несколько минут уселся рядом со мной на скамейку, весьма запыхавшись. — Сколько всего крестражей? — спросил Северус. — Семь. Дневник ты, Гарри, уничтожил на втором курсе. Ещё один крестраж находится в змее Нагайне. Но самая сложная наша добыча находится в сейфе Беллатрикс Лестрейндж в Гринготтсе. — Круто! — заключил Гарри. — И последний — во мне. Как будем извлекать? — Привлечем мозги-глазки-носик, — пошутил я и ответил на непонимающий взгляд Поттера: — Гермиону Грейнджер. — Всезнайку, — бухтел Северус, когда мы аппарировали к замку. Мы очутились в Хогсмиде, и я немедленно надел Поттеровский артефакт. Северус крепко держал меня за руку, будто я собираюсь сбежать. Мы без проблем достигли замка и прошли через Большой зал. — Куда нам? — спросил тихо Гарри. — В Выручай-комнату, — тихо ответил я. — Туда, где всё спрятано. На третьем этаже нам преградил дорогу сам Дамблдор, к счастью, живой и невредимый. — Северус, ты весьма вовремя! — обрадовался он нашей процессии как ребёнок. — Тебя поздравить? Что здесь делает Гарри? — Сегодня мое дежурство с Поттером, и я решил совместить неприятное с неполезным. Сообщить о своём бракосочетании и присмотреть за Поттером. — Отлично-отлично! — захлопал в ладоши Дамблдор и обратился к Поттеру: — Гарри, ты можешь сходить на кухню, пока мы с Северусом потолкуем. — Конечно, профессор, — кивнул Гарри. Мне он прошептал: — Кажется, директор переел сладостей, слишком уж он весёлый. — Я угукнул, и мы вдвоем отправились на восьмой этаж. Мы прошлись вдоль коридора три раза, и открылась дверь. Я шмыгнул как мышь в одну створку, Гарри за мной, и дверь захлопнулась. Перед нами появилось огромное захламленное пространство. Мебель, книги, статуи, оружие, бутылки, метлы… — Ого! И как нам искать крестраж? — спросил Гарри, разглядывая всё вокруг. — Это диадема Ровены Райвенкло, на ней написано «Ума палата дороже злата», — ответил я. — Найти? Настройся на одну волну со своей тьмой. Будто ты — Лорд Судеб и пуп Земли. И ищи! Времени у нас много. — Вы уверены? — Дамблдор так быстро Северуса не отпустит. — Профессор Снейп сочетался браком? Этот упырь? — фыркнул Гарри. — Да его ни одна женщина не захочет! Я многозначительно кашлянул, и у подростка зажглось в глазах понимание. — Снейп женился на вас? — засмеялся он. — Тогда у вас обоих большие проблемы. Что скажет Волдеморт? Гарри со смешками и разговорчиками двинулся по коридору. — Я даже не представляю, — прошептал я, качнувшись. У меня разболелась голова, и я сел на пол. Рядом с левой ногой зазвенела авоська с бутылками хереса. Хм, совсем не пыльные, даже свежие. Я открыл заклинанием бутылку и приложился к горлышку. Жизнь стала хороша. Гарри громко разговаривал, хлопал дверьми шкафчика, и весьма активно искал старинный артефакт. Когда я уже был в нужной кондиции, появился ночной горшок. Замечательно! Отлив, я двинулся к другой половине комнаты и тоже стал искать диадему. На шкафчике стоял бюст какого-то философа, Сократа, кажется, и внутри что-то ярко заблестело. Миленькая корона, мне сразу же захотелось её примерить. Надпись меня убедила, что я нашёл крестраж быстрее Гарри. — Гарри! — заорал я. — Иди сюда, немедленно! Гарри примчался быстрее молнии и уставился на диадему. — Я понесу её сам, тебе нельзя, — сказал я и накинул мантию-невидимку. — Идём, поедим и поищем Северуса. На кухне эльфы нас закормили пирогами с мясом и тушёной морковью, и я немного протрезвел. Спустя час на кухне появился Северус, бледный, но спокойный. Обычный маршрут — Лондон и площадь Гриммо, двенадцать, затем детская площадка Литтл-Уингинга. Лишь на Косой аллее Северус сказал только «старый маразматик», сжал челюсти и собрался молчать о разговоре, как партизан. Он потащил меня вверх по улице, где, как я знал, находится летний ресторан. Отличное место, чтобы справить тихое бракосочетание только для нас двоих. — Мы должны отметить такое событие, как разговор с Альбусом, — пожаловался Северус. — Он невыносим. Но до ресторана мы не дошли. Нас окружили Пожиратели смерти в масках. Я шарахнулся, а парни заржали. — Барти, какая встреча! — воскликнула Беллатрикс Лестрейндж, снимая маску. — Снейп, и тебе здоровья!