Безумный Барти, или Шутка для Тёмного лорда

Отец был ошеломлён тем, что Гермиона поклялась быть в послушании ему как главе рода Крауч. Он принял клятву с некоторым беспокойством, что меня порадовало. Всё таки отец был не совсем пропащим, раз проявил эмоции в ответ на желание молодой перспективной девушки. Он посетовал на старые законы, гласившие о продолжении рода как торговле и сделке между двумя-тремя родами. В нашем случае, триада — наилучший способ продлить два рода. Гермионе придётся свыкнуться с мыслью, что дети, рождённые в триаде, будут принадлежать роду Крауч и Принц. Нужно было подготовиться к ритуалу, и отец взял все хлопоты на себя. Я как можно глубже погрузился в разработку новой модели хроноворота. Опытным путём обнаружил связь между временем и пространством, где хроноворот активизировался. Изначально он реагировал на лакуны, где пряталось множество вариантов развития событий. Именно эти лакуны пространства производили помехи, отчего хроноворот вел себя как безумный. И нет, я взял обычный хроноворот — образец был старый и проверенный, много раз использовался. Разница во времени ставила в тупик. Вращение маятника в хроновороте достигало от двух до тысячи оборотов часовой стрелки. Я сбился довольно быстро, и тем более было интересно изучать хроноворот, доставшийся мне из будущего. Я не оставлял эксперименты до самого ритуала, когда Гермиона должна была разделить свою судьбу вместе с моей и Северуса. Девушка была бледной, но решительной. Это меня немного разочаровало, ведь мужество и желание отвоевать свое место в волшебном мире — это немного не те качества и желание, необходимые для существования триады. Магию не обманешь. Следовало просветить Гермиону, пока она не наделала ошибок. Часть просвещения взял на себя Гарри Поттер. Воспитанный маглами, которые ненавидели магию и все с ней связанное, он пытался все узнать и изучить. Он как бы компенсировал время, проведённое в Хогвартсе, так как он там не сколько учился, сколько выкарабкивался из приключений. Правильные и точные вопросы Гарри к подруге привели к желанному настрою, и она не шарахалась от неожиданности, когда мы с Севом брали её за руку и касались плеча. Гарри был частым гостем в нашем доме. Он сопровождал Гермиону, иначе она бы не могла так просто приходить к двум мужчинам. Вначале было неловко, но дружеские отношения у нас сложились давно, и смущение вкупе с робостью ушли. Теперь только следовало углубить эти отношения. Я посчитал нужным заключить с Гермионой контракт. Гермиона выслушала мои обьяснения и согласилась. Ею двигали амбиции и трезвый расчёт. Она желала построить карьеру и сделать имя, но сама по себе девушка могла мало, и мы с Северусом могли ей помочь. Вряд ли без моей помощи или помощи моего отца Гермиона стала бы министерским работником, всё же магглорожденные не имели прав и возможностей чистокровных. — Это несправедливо! — часто повторяла она, а Сев ей вторил: — Мир редко справедлив, главное — побыстрее это понять, Гермиона. Называть друг друга по имени — моя заслуга. Я так часто повторял имена нашиз младших друзей, что Северус также перенял мою привычку. А так же привычку ухаживать за девушкой, которая должна была стать частью нашей семьи. Время стало потише. Волдеморт, то есть юный Том Риддл занялся политикой, что было ожидаемо. Он появлялся то там, то здесь. Боюсь, что и на нашем празднике он появится. Точнее, его нужно пригласить, иначе хлопот и подозрений не оберёшься. Пришлось подписать парочку приглашений для Волдемортовской шайки. К нам пришли Беллатриса Лестрейндж, заглядывавшая в рот юному Тому, Долохов и Руквуд. Руквуда я не мог не пригласить — он был моим коллегой по Департаменту тайн. Много людей мы не звали, но наибольшей трудностью было приглашение родителей Гермионы. Они не могли понять и принять триаду, пока не увидят всё на самом деле. Само действие было красивым. Вначале Гермиона стояла возле необработанного куска камня, обычного и ничем не примечательного. На ней была одета обычная льняная рубашка и на голое тело. Затем к камню подходил мой отец и выслушивал клятву Гермионы. Магия подтверждала клятву тонким обручем с лазуритом, вкрапленным в обод, который появился на её голове. Затем подходилимы с Северусом и говорили свои клятвы. Было примечательно видеть, что со мной Гермиону Магия связала золотой лентой, а с Севом — красной. Это говорило о привязанности девушки. Мы, как участники, были охвачены сильнейшим желанием оберегать и защищать третью частичку нашей души, преклонившей колени. Гермиона сияла. Стоило умолкнуть главе рода Крауч, как льняная рубашка Гермионы сменилась на платье, простое и элегантное, и белое, конечно. Мы с Северусом переглянулись, но комментировать не стали. Значит, Гермиона ни с кем близкой не была, и это накладывало некоторые ограничения на первый месяц брака. Северусу придётся мне уступить. Несмотря на старинный род, Сев был полукровкой, и, значит, младшим партнёром. Право первой ночи переходило мне. После ритуала, занявшего какой-то час, все устроились за стол с закусками, чтобы отпраздновать событие. Мы с Северусом и Гермионой по традиции выпили столетнего вина с капелькой крови друг друга. Гости — просто шампанского. Риддл во все глаза рассматривал нас с Северусом и Гермионой, пытаясь что-то понять и вычислить. Бедняга, даже на свадьбе не мог расслабиться и наслаждаться праздником. Жажда знаний погубит его. Пил он мало и постепенно мрачнел. Я не мог прочитать его мысли, но он сам помог нам, решив сказать тост: — За силу и власть! За процветание и могущество Магической Британии! Пусть волшебники приумножают самое главное наше богатство — детей-волшебников. Гермиона тут же захотела поспорить насчёт сквибов, но я так глянул, что она замолчала, неожиданно покраснев. «Дети, первая брачная ночь», — было написано на её лице. Да, и в тот же день она стала моей. Она была скована и напряжена, но я был твердо намерен доставить ей удовольствие. Когда Гермиона сдалась под напором ласк и желания, я легко преодолел естественный барьер, и она, вскрикнув, расслабилась и двигалась так непринужденно, будто делала это всегда. Я был изумлён и озадачен, но, по-видимому, всё сделал правильно, так как к концу она уже вскрикивала не от боли, а от удовольствия. Я пришел к финишу ещё дважды, и Гермиона отбросила стыд и стала раскрепощенней и свободней. Она заигрывала и коварно улыбалась, когда я вёлся на её уловки. Мне нравились и Гермиона, и Северус. Неудивительно, что я терял голову от них обоих. А через неделю мы поехали в путешествие. Гарри стал нашим спутником. Он ни капли нас не смущал и всегда был желанным гостем, даже нет, другом. И не только Гермионы, но и всего семейства Принцев и Краучей. Мы посетили Европу, пересекли Атлантический океан, и на девятнадцатое сентября оказались в Чикаго. Подарки я дарить не планировал, но у меня была прекрасная вещица в виде защитного амулета. Он оказался весьма кстати, когда Гермиону внезапно затошнило, и она побежала в уборную номера, когда мы весело проводили время в партии в покер. А спустя сутки Гермиона ввалилась ко мне в комнату, когда я читал чертежи по хроновороту. — Я беременна! — заявила она. — Отлично! — ответил я. — Через пару месяцев приедем домой и будем сидеть возле родового камня. Будем творить магию! — Творить? Интересно. Как это? — полюбопытствовала Гермиона. — Создавать новые амулеты и артефакты. Неужели ты думаешь, что магические предметы появляются на свет только так? Вот, иди сюда. Я накинул на себя цепочку хроноворота, стал крутить маятник одной рукой и второй удерживая Гермиону за руку. Я ощутил магический фон, довольно сильный. Новая жизнь уже давала знать, что магия ему подвластна, так как я увидел свою смущённую физиономию на какую-то секунду в углу комнаты. — Он не так работает, нет, не так, — бормотал я, так как хроноворот сошёл с ума и вертелся, будто я проник в прошлое на двадцать лет назад, хотя по моим подсчётам, всего лишь на два года. Гермиона вырвала руку и отстранилась. — Что это значит? — глухо спросила она. — Что магии в тебе прибавилось и ребёнок будет сильным волшебником. — М-м-м, я не хотела так быстро забеременеть! — сердцах воскликнула Гермиона. — Зато позже у тебя будет много времени для удовлетворения своих амбиций, — ответил я сухо. — Я собираюсь быть матерью, а не инкубатором. Я буду воспитывать своих детей! — Тогда прекрати истерику и собирайся, — спокойно ответил я. — Куда? — Мы полетим самолётом в Сан-Франциско, а оттуда в Японию. Там есть волшебники, которые помогут Гарри избавиться от подселенца в шраме. — Точно, последний крестраж, — потёрла лоб Гермиона. — Но если он до мих пор не активизировался, есть ли смысл от него избавляться? — Есть, — ответил я. — Нет гарантий, что Гарри не упадёт и свернет себе шею. Именно тогда будет весьма необычно, если он встанет и потребует, чтоб его звали «Ваше Темнейшество». — Ты прав, Барти, — засмеялась Гермиона. У Гермионы появились крайности в настроении, необычные аппетиты и усилился темперамент. Мы, трое мужчин, берегли её как могли, однако оказавшись снова в Британии, с облегчением вздохнули. Беременная женщина — это стихия, которую укротить практически невозможно. Гермиона родила в конце апреля мальчика, наследника Краучей, Барти-третьего. Чудо, что он появился, чудо, что он — мой сын, чудо, что у меня есть семья. Да, чудо, потому что я должен был давным давно погибнуть от поцелуя дементора и род Краучей должен был прекратить свое существование. Но всё пошло не по плану, и я самый счастливый человек на свете. Гермиона выглядела после родов уставшая, но счастливая. Гарри тоже задумался о семье, но боялся, что не справится, так как у него был неприятный пример семьи Дурслей. Но решившись, уже не отступал. Его избранницей стала Луна Лавгуд. Её мечтательность была милой, сама она немного неуклюжей, но всё же прекрасной парой нашему Герою. Через год, когда Барти-третий пошёл, пошатываясь, к Северусу на ручки, Гермиона заявила, что готова к новым малышам. Северус чрезвычайно смутился. Я не знал, как у него сложилось с Гермионой, но через девять месяцев родились близнецы — мальчик и девочка. В честь увеличения семьи мы устроили большой приём. Множество друзей и знакомых, а также деловых партнёров присутствовали на празднике. Все поздравляли и дарили по этому случаю подарки. От меня Гермиона получила ожерелье и книгу по позабытым чарам, Северус — комплекс зелий. Среди подарков были и артефакты и амулеты для защиты малышей от сглаза и порчи. Одежда и игрушки. Всё наилучшее. Правозглашались тосты, произносились пророчества и делания наилучшего в жизни маленьких волшебников. Дом Краучей стал похож на большую детскую. Отец был счастлив, что род преуспевает, и он может воспитывать своего внука, потому что с моим воспитанием не успел. Он также помогал стать на ноги детям Сева. В общем, можно заканчивать эту историю. Осталось рассказать последние факты того, что со мной произошло в этой жизни до сих пор. Именно в тот день утром, когда состоялся большой приём Краучей и Принцев, я закончил с работой над хроноворотом. Я спустился в подвал, чтобы положить хроноворот на родовой камень и столкнулся с неожиданной преградой. Родовой зал меня не пускал! Спустя час усилий и неимоверного количества магии я, взмыленный и взъерошенный, проник в магически нестабильный зал. И оцепенел. Здесь собрались вся разношерстная компания вместе с Гарри, Луной, Гермионой с детьми, с Драко Малфоем. Даже Северус спустился сюда. Они все вместе пили и веселились. Даже Гермиона была непривычно бодрой и весёлой. — По какому поводу веселье? — спросил я недовольно. — По поводу — ик! — моего дня рождения, — ответил Гарри. Точно. Я специально подгадал дату. — Но почему именно здесь? — не унимался я. — Мы все были здесь пять лет назад, — ответил Северус. — Я видел это в будущем. — И я! — ответил я. — Я первой увидела вечеринку, — ответила Гермиона. — Если бы не я, никогда не было бы у меня таких чудесных детей, и я бы не узнала вас, Барти и Северус. — А я бы не избавился от крестражей, — сказал негромко Гарри, — и не научился бы доверять Пожирателям Смерти. — А я бы… — поморщился Северус, — я бы не узнал, что имею шанс на счастье. — Ну что же, — поморщился я. — Тогда у меня тоже когда-то давно в далеком будущем появится свой собственный шанс. Я бросил взгляд на свободный угол, в котором стояли Гарри, Северус и Гермиона. Призраки из далекого прошлого. Они помахали мне, хоть и знали, что я их увижу только через пять лет. Моих пять лет. Я положил хроноворот на родовой камень, и он медленно растаял, исчезая во времени. Я поторопился наверх, чтобы взглянуть на собственные чертежи и создать то, на что я потратил половину своей жизни, чтобы волшебники могли легко и свободно перемещаться во времени. Я надеялся, что это не займёт много времени, и остальную часть жизни, что мне дарована Магией, я потрачу на написание и издание книги, которую назову «Путешествие во времени, или методическое руководство по созданию хроноворотов». И мне не придётся писать нелогичную и бессмысленную историю без конца, где причина и следствие перепутаны, смысл часто спрятан, а мотивы неясны. Книгу, где я — путешественник во времени, а не Пожиратель смерти.