Безумный Барти, или Шутка для Тёмного лорда

Вечер казался томным. Я был уставшим, но моя задумка выглядела весьма забавной. Во всяком случае, Северус не возражал о небольшом приключении, и не имел ничего против подключения Гермионы. Поддержка нам бы не помешала. — Нам бы вернуться в Лондон, — задумчиво произнес Северус, — или в Коукворт. Собак там предостаточно. Особенно бродячих. — Отлично! — воскликнул я. — в Коукворт! Итак, были гонки. Вначале они за нами, потом мы за ними, но собаки были переловлены. Нам нужно было четыре особи. К счастью, не так уж много, но мы были уставшие, как волки или те же собаки. Одна нам попалась большая по меркам Коукворта, две похожие как близнецы овчарки, и самая маленькая — моська, готовая загрызть даже слона. Мы не представляли, как их разместить в Хогвартсе, пока Гарри не сообразил их трансфигурировать в неживое. Это было несложно, как мы только не подумали? Это намного проще, чем замораживать или превращать в статуэтки. — Для чего нужны эти собаки? — спросил он одним зимним вечером. Часто он не мог приходить, но я устраивал отработки. Никого из учеников я не жалел, но Поттер неожиданно обнаружил, что ему интересна артефакторика. Ему требовалось определиться со специализацией. Повседневная, бытовая артефакторика была многогранной и обещала прибыль небольшую, но постоянную. С каждым уровнем специализации она усложнялась и могла принести точечную, но большую значимость. А та, чем я занимался в Отделе Тайн, могла принести весьма неплохой доход. В общем, Поттер заинтересовался, а поскольку он был посвящён в некоторые наши дела, я открыл свой секрет. Суть была в том, что я собирался впихнуть крестражи в собак. Они прожили бы свою собачью жизнь, не подозревая о человеческой сущности. Возможно, они были бы умнее, чем обычные собаки, но не более. Следовало провести четыре ритуала, и я представлял, насколько это выматывающая процедура. И насколько было удивительно знать, что и Гарри, и Гермиона не могли пройти мимо нашей задумки. Я понял, что трио распалось, и, главное, я не заметил, в какой момент это произошло. Жалел ли я или Гарри? Мне было без разницы. И самое главное, никакой пары из них не было. Это была крепкая дружба, и мне даже показалось, что Гермиона тянулась к нашей с Северусом компании, но ничего определенного сказать не мог. Каждый из нас был готов пожертвовать своими силами, магией и временем. Я сам уже начал переживать, что время сыграет жестокую шутку и часто проверял, чтобы не попасть во временную петлю. К счастью, я знал, что сейчас ничего сложного не должно было случиться, и я позволил времени течь самому по себе. Волкодава укрощал Северус. Я возражал, но Северус лучше разбирался в этом, и я сдался. Ритуалы мы проводили сразу после окончания учебы. Оставалось буквально несколько дней, когда начнутся каникулы и школьники покинут школу. Но все же мы провели ритуал в первый же день и всё успели. Повод вручить шуточный подарок в виде собак нашёлся на Белтайн, когда должен быть бал. Собиралось большое общество, и меня знали как горохового шута. Зачем же мне менять свое же амплуа? Малфой-мэнор сиял. Пожиратели блистали в элегантных костюмах, а женщины — в очаровательных платьях. Здесь не было налета оргий или убийственных ритуалов. Это был большой приём, а Волдеморт, точнее Том Риддл, был гвоздём программы. Он уже освоился и повелевал с изяществом юного короля. И это было неожиданно мило. Именно такой юный и самолюбивый потомок Слизерина мог быть министром магии. К сожалению, или к счастью, Тому Риддлу следовало дорасти до таких высот — не хватало опыта и знаний. Британия могла вздохнуть спокойно — ближайшие лет десять или двадцать можно было не переживать за смену власти. И я был уверен, что гражданской войны также не предвидится. Этот юный Том Риддл не был сумасшедшим маньяком, раздающий Круцио и Авады направо и налево. Том Риддл... Язык не поворачивался назвать его Волдемортом. Том Риддл был сырым материалом, глиной, которую лепило окружение. Он знал, что хотел, амбиции зашкаливали, но всё же не стремился получить всё и немедленно. Этот момент мне понравился больше всего. Если прежний Волдеморт и хотел возродиться, то он получил идеальный шанс. Шанс начать всё с начала. Так что мое представление и вправду казалось шуткой. — Зачем мне четыре собаки? — с подозрением спросил Том. — Милорд, это же великолепно! — поддакнула Беллатриса. — С одной собакой можно охотиться на рябчиков, со второй — на магглов, с третьей играть, а четвёртая вполне может быть охранником. Сторожить ваши вещи. Том неопределенно угукнул. — Еще они очень умные, — добавил я. — Они прекрасно понимают команды. К тому же, — понизил я голос, — они будут слушать только вас. — Мне змеи хватает, — поморщился Том. — Но всё же я принимаю ваш подарок. Люциус, позаботься о них. Собаки огрызнулись, а самая маленькая тявкнула. Мол, мы будем слушать только хозяина. — Вы подчиняетесь только мне, — заявил Том. Всё же Его Темнейшество был сентиментальным мальчишкой, потому что приласкал собак, почесав брюшки и за ушами. — Будьте молодцами и позвольте Люциусу позаботиться о вас. Малфой с некоторым раболепием и явным облегчением взялся за псов. Проходя мимо нас, я услышал его слова «собаки лучше змеи». Я глубоко вздохнул. Крестражи были пристроены, войны не будет, можно заняться своими делами. Наступило лето. Северус хотел было зарыться в свои зелья с головой, но я не дал. День рождения Гарри мы отметили в узком кругу. Гарри был доволен, как никогда, он был практически совершеннолетний — ему исполнилось семнадцать лет. Он с несказанным удовольствием обустроился на Гриммо, двенадцать, и своими силами и нашими, затеял уборку и ремонт. Дурсли были забыты. Оставалась одна проблема — вытащить крестраж из головы Гарри и убить Нагайну. Собаки, дружелюбные с виду, нашли общий язык со змеёй. Мы с Северусом, начитавшись о крестражах, немного выдохнули. Из змеи не мог возродиться Волдеморт, просто змея становилась довольно умной долгожительницей. Но насколько долго она могла жить, нам было неизвестно. Впрочем, наблюдая за взглядами Пожирателей, они рады были избавиться от Нагайны собственными руками. Как бы по большому секрету, я сообщил Люциусу, что змею можно убить мечом с ядом василиска. — Ты серьезно, Барти? Почему с ядом василиска? — Только более сильный яд может подавить яд Нагайны, — ответил я. — Я же не знаю более сильного средства, чем яд василиска. Ты мне веришь? — Конечно! И самое интересное, что однажды змея пропала. Риддл был огорчён, Пожиратели втайне радовались, а Люц молчал. Все северусовы допросы ничего не дали. Люциус берег свою шкуру и семью, чтобы праздно болтать о секретах. Так и неизвестно было, была ли убита Нагайна или уползла. Первое время Том был огорчён и раздосадован, но, глядя на мордахи своих собак, которые попискивали и глядели в глаза, он сдался. Тому неожиданно понравилось быть дрессировщиком своих крестражей. Было весело наблюдать, как псы спешили исполнять команды, бегали и играли. Собаки стали верными служаками, и, наблюдая за некоторыми Пожирателями, они были умнее некоторых людей. Оказалось, что можно было жить, не захватывая Министерство силой, не убивать Поттеров, не круциатить своих подчиненных. Можно наслаждаться наступившим летом, встречать гостей и закладывать в будущее свои задумки. Взаимодействие с Пожирателями было неловко почтительным, ведь все они были старше Тома на не менее двадцати лет. Тем не менее Том Риддл повелевал, дрессировал собак и своих Пожирателей. И я был счастлив, что безумие, накрывавшее Волдеморта в прошлой жизни, не проявлялось в этом Томе. Можно было немного вздохнуть. И отправиться на летние каникулы. Остался один крестраж. В голове Гарри Поттера. А затем мы подались в Диснейленд, тот что в Европе. Северус первое время морщился, но на третий день складки разгладились, и он получил удовольствие от каникул. Он уже не казался упырём или страшилой. Вполне молодой мужчина, интересный и загадочный с виду. У нас словно начался медовый месяц. Никто не стоял над душой, никакие шпионские страсти нам не грозили, учебные планы на лето были забыты. Мы проводили время в самом прекрасном месте на свете, и я пообещал Северусу поездку в Канаду и США на следующий год. Казалось всё хорошо, но меня заботила работа над хроноворотом. Пару раз я пытался написать отцу и спросить, как дела, и пару раз сам Северус отвлекал от дел министерских. Вернувшись, я проверил дела Поттера. Здесь, в этой реальности, Том Риддл был почти что что милым парнем, пусть и самодовольным засранцем. Дамблдор умирать не собирался, и продолжал жить и управлять школой. Драко Малфой не стал Пожирателем Смерти и не строил коварных планов. Было почти идеальное течение времени. Седьмой курс Гарри Поттера начался совершенно обычно. Обычно в том плане, что ему не пришлось рыскать по лесам и полям Британии в поисках крестражей, голодать и прятаться. Он уже не казался заморышем, немного подрос, а вещи на нём были новыми и по размеру. Кажется, лето удалось. Однако я переживал на Поттера. Нужно было провести диагностику. Как влияет на разум крестраж? Может ли он подействовать в более взрослом периоде жизни? Возможна ли ранняя деменция? Может ли Гарри впадать в ярость и быть склонным к насилию? Это можно было узнать в ближайшем будущем, поскольку теперь не было сдерживающих факторов. Гарри был полностью взрослым. Какое-то время я наблюдал за ним на уроках. Вначале мне казалось, что Гарри взорвется на уроках от усилий обратить на себя внимание. Но к счастью, усилия были обращены на сам предмет, а не на надменное самолюбование. Я попросил его остаться после уроков на отработку. Семиклассники недовольно загудели. Никому не хотелось тратить свое время на сложный предмет. К сожалению, только Гарри, Смит из Хаффлпафа и тихая Лавгуд проявляли недюжинные способности к моему предмету. Грейнджер также обладала необходимыми качествами, однако она вряд ли бы остановилась на Артефакторике. Её ум был скорее склонен к абстрактным знаниям, чем к практичным действиям. Но я удивил её тем, сообщив, что она могла быть преподавателем. Уж кем кем, Гермиона не представляла собственное будущее профессором и преподавателем Артефакторики. Ее способности лежали к Трансфигурации, сказала она. Грейнджер хотела определить свой путь, и ей требовалось лишь подтвердить выбор мнением своих преподавателей. Но сейчас Гарри. Он спокойно выбрал книги для чтения и посматривал на меня, не решаясь спросить. — Что, Поттер, язык проглотил? — раздраженно спросил я. — В чём дело? Гарри молчал. Я сменил тактику. — Гарри, если у тебя дело, выклавдывай. Время не резиновое. Тебе много читать. Я в первую неделю обучения тоже не подарок. — Дело касается Гермионы. И снова замолчал, смутившись. — Что? — Она... Ну, она желает заручиться поддержкой кого-либо из довольно влиятельной семьи, и она знает только вас. Я бы хотел представить её вам как следует и... Поттер снова замолчал. Слова давались ему с трудом. Я же не понимал, чего он добивался. — Ты хочешь жениться на ней и добиться ее расположения? Тебе это делать не обязательно. Слава Мальчика-Который-Выжил... — К черту! Гермиона хочет вассальную поддержку и не придумала ничего другого, как позаботиться об этом у вас. Гарри выпалил это на одном дыхании. Ему явно было не по себе. — Почему я? — спросил я, неожиданно успокоившись. — Ну, замуж она не собирается. Рон неотесанный болван и хотел бы дюжину детей, но Гермиона мечтает не об этом. Больше она ни о ком не думала. В романтическом смысле. Даже Виктор был интересен тем, что он слишком выделялся из общего круга. Ловец и всё такое. Но вот с вами лично мы знакомы давно и вы прекрасно подходите... Я засмеялся. Более нелепого предложения я не слышал. Но Гарри можно было понять. Он не имел ни малейшего понятия, как представлять интересы своей подруги. — Вообще-то я сам могу выбирать себе вассалов, в данном случае тебя. Но ведь она девушка... Гарри не понял, судя по его озадаченному виду. — В волшебном мире, более разделенном на условности и обязательства, Гермионе стоило подойти к профессору Макгонагалл. Теперь стоило магии запечатлеть сказанные слова, но она не может. Ведь ты видишь это, правда? Гарри уставился на розово-желтые вихри магии вокруг него. Магия пыталась реализовать его намерение, но своими усилиями Гарри только устроил возмущения энергии. Неправильно сказанные слова в неправильном доме, школе, в неправильное время привели к магическому шторму. Его могла стабилизировать сама Гермиона с клятвой, а пока магические вихри преследовали Поттера на каждом шагу. Впрочем, они были у каждого маглорожденного, у каждого третьего полукровки и десятого чистокровного. Магия выражала свое недовольство по-разному. — Все слова имеют силу, — продолжал я смягчившись. — Понимаешь это? — Конечно! — Нет, не понимаешь. Для чего тебе нужна библиотека Блэков? — Я ее не открывал, — смутился Гарри. — Ладно. Иди на выходных в особняк и найди для Гермионы вассальную клятву. Правильные слова. То, что ты пытался изобразить сейчас, в Министерстве магии не будет задокументировано. — Ага, — вздохнул Гарри. — Я это знаю. — Твои знания весьма выборочные, — не удержался я. — Иди! Гермиона изменилась сильно за следующие две недели. Ее первый урок не шёл в сравнение с остальными. Кажется, даже плакала. Она сквозь слезы улыбалась нам с Северусом, но я не понял её улыбки. Гермиона выглядела совсем уже взрослой. Впрочем, неудивительно. Похоже, реалии волшебного мира ей не нравились. И вассалитет женщины она не могла понять. Ей придётся принять, что женщина должна исполнять роль матери. Магия велит. И похоже, Гермиону не радует эта роль. Северус продолжал учить Зельеварению, а Защите от тёмных сил сам Дамблдор. Уроки были лучше, чем у Люпина, и глубже, чем у кого либо другого из учителей. Было ли это признаком, что Дамблдор покинет пост директора Хогвартса? Не думаю. Похоже, он никого не нашёл на пост учителя по Защите. Нужно было лишь это исправить. На первом же учительском собрании Дамблдор сообщил, продолжает искать учителя, и предполагает, что возможно пришлют кандидатуру из Департамента Тайн, но только через месяц. Забегая вперед, нашелся мистер Гордон Смит, невзрачный мужчина неопределённого возраста. В пятницу 19 сентября в кабинет Артефакторики постучались. Я взмахнув палочкой, открыл дверь. На пороге мялись Гарри и Гермиона. — Профессор Крауч, мы... Гермиона... Гарри был очень красный и смущенный. Гермиона наоборот решительной и собранной. Буквально с порога она начала: — Бартемиус Крауч, я приношу свою вассальную клятву, как женщина и будущая мать, не имеющая рода волшебного, учителя и наставника, отдаю свою жизнь, магию и силу, дабы потомки мои обрели достойное место, покровительство и умножили богатство, магию и знания. Я отдаю все в ваши руки, и да будет Магия нам свидетелем. Гарри откашлялся: — Я, Гарри Джеймс Поттер, свидетельствую, что что Гермиона Джин Грейнджер в твёрдой памяти и разуме, дабы быть готовой служить вашему роду. И протянул кольцо. Самое простое, золотое, с едва заметной гравировкой своего имени. — Хм, — прокашлялся я. Во мне пронеслись вихрем множество мыслей. Но поскольку я быстро думал и действовал, я снял свое собственное кольцо и отдал Гермионе. — Принимаю, — ответил я. Гермиона просияла, и кольцо сразу обхватило её пальчик, подбираясь по размеру. Также я услвшал легкое звяканье колокольчиков. Это магия Хогвартса реагировала на магическое соглашение. В дверь снова постучали. Дамблдор. И снова. Через пять минут. Это торопился Северус, он был еще в рабочей мантии, проводил отработки. — Барти, какого черта? — Упс, — широко улыбнулся я, — кажется я заключил самую выигрышное соглашение в своей жизни. Северус, у нас будут дети! — Что? Как? Гермионе можно было посочувствовать. Кажется, она продешевила, но я не дал погрузиться ей в отчаяние. Всё будет хорошо! И она обязательно исполнит свою мечту, только позже. — Я хотела иметь учителя и наставника, — с огорчением проговорила Гермиона, — но дети... — При чем тут дети? — перебил Гарри. — Гарри, Гермиона, — проговорил Дамблдор, — как звучали ваши клятвы? Где вы о них прочитали? И самое главное — чего вы хотели добиться? Гермиона повторила клятву. Глаза Гарри расширились, и он прошептал: — Я же говорил, что надо идти к Снейпу! Северус сложил руки на груди: — Не вижу разницы. Просто чуточку было бы сложнее договориться с рождением ребёнка. Гарри покраснел, а Гермиона смотрела на меня так пристально, что-то искала на моём лице. Но я улыбался и смотрел на нее мягко и доброжелательно настолько, насколько мог. — Значит, всё не так уж плохо? — Ваш дом будет у меня, — сообщил я. — Я сообщу отцу. — Гермиона... — начал Гарри. — Мисс Грейнджер, я вам освобожу комнату в Южной башне. Там вам будет удобно. — Комнату? — пискнула Гермиона. — Магглорожденные под покровительством чистокровного рода освобождаются от постоянного наблюдения эльфов и учителей, и поддерживают связь только с деканом и директором. Единственная неприятность, что вы заключили ее с профессором. Я надеюсь, джентльмены, вы не будете злоупотрелять своим положением? — Нет, — поморщился я. Гарри спросил: — Что здесь происходит? — Гермиона выбрала клятву, которая не только подчиняет вассала. — Да, — решительно сказала Гермиона. — Это включает не просто подчинение, но и рождение детей. Детей, которые будут сильнее матери. Детей, которые будут носить имя отца. Гермиона немного смутилась, но все рано оставалась решительной и собранной. — Я знаю, на что шла. Мне восемнадцать лет сегодня исполнилось, и я имею право распоряжаться своей жизнью, как хочу. Прости Гарри, что я тебе не всё сказала. Я думала, что ты не согласишься на ритуал. — Но ты... ты могла... — Гарри явно не хватало слов, но Гермиона прекрасно его поняла. — Гарри, ты мне как брат. Лучший друг. Я надеюсь, что ты таким останешься. И лишь вечером, когда Северус напал на меня, на Гермиону и довел ее до слёз, Гермиона сообщила, что видела это в будущем, и её никто бы не остановил. А я ощущал себя полнейшим идиотом, потому что это будущее было от меня скрыто, и я не мог ничего видеть или знать. Кажется, я потерял ориентир в этой жизни. Будущее стало совершенно непредсказуемо. Седьмой курс Гарри Поттера обещал не меньшие проблемы. И пусть они не были связаны с войной и борьбой с Волдемортом, чему я был несказанно рад, проблемы были в нас. Северус не был готов к внезапным жизненным поворотам, Гермиона вдруг стала частью нашей жизни, Гарри не знал, что ему делать. Но я уже планировал на шаг вперед. Несмотря ни на что, жизнь продолжалась. Может, более спокойная и с приятными хлопотами, но это было намного лучше смертей и потерь, которые могли бы случиться через год. Войны не будет. Будет мир, будут появляться новые семьи и дети. Когда Гарри на следующий день пришёл, растерянный и удрученный, он спросил: — Что мне делать? Кажется, я потерял лучшую подругу. Она не хочет со мной разговаривать. Зачем Гермионе нужен был вассалитет? И более того, рожать детей? — В отличие от тебя, Гарри, Гермиона — женщина. Единственная её ошибка в том, что ей нужно было огласить намерения декану, и Минерва помогла бы с выбором клятвы и намерений. Но теперь ничего не поделаешь. — Это несправедливо! — взвился Поттер. — Мир вообще несправедлив, — согласился я. Поттер был готов меня убить, настолько разьяренным он выглядел. Но что поделать, у него нет родителей и крестного отца. Неужели придётся ему помогать еще и в роли магического наставника? — Обрати внимание на Луну Лавгуд, — сказал я, уткнувшись в книгу. — Или, может, тебе Джинни Уизли нравится? Посмотри вокруг. Тебе придётся выбирать себе жену. Гермиона Грейнджер свой выбор сделала. — Да, — невпопад ответил Гарри. — Я знаю, что делать. И было ясно, седьмой год учебы Гарри — это не война с Волдемортом, а война с самим собой.