Твой дневник

Сергей находился в комнате, но не один. У него на коленях сидела некая мадам, не знакомая Швецовой ранее. Розововолосая застыла в изумлении и ждала хоть какой-то реакции на её появление. Повернувшись в сторону Алёны, парень бросил: «Не видишь, я занят, переночуй где-нибудь в другом месте.» На вопрос голубоглазой, где она может это сделать, парень крикнул, что его не ебёт. Швецова оказалась в пустом холодном коридоре, покрытым полумраком. Она не знала куда ей идти, поэтому просто, сжавшись в комок, плакала на полу в ожидании чуда. Чудо, к сожалению, не произошло, но зато у неё появилась идея. — Чисто теоретически, я могу сейчас пойти в мед.корпус, сказав, что к Саше и переночевать там. Да, стоит попробовать. — тихо говорила Алёна сама с собой, потому что идти одной по темноте было страшно. Розововолосая даже не хотела думать о Серёже и их любви. Хотя, какая там любовь? Просто насилие, которое ни к чему хорошему не приведет. Больше всего девочка боялась встретить кого-то по дороге в тот корпус. Придётся объяснять, а возможно и рассказывать то, что никому не стоило знать. Швецовой не нужны были проблемы, особенно сейчас, когда ей идти особо некуда. Стоило рассказать кому-то, но она не хотела загружать людей своими проблемами. Не глупо ли? Ноги сами привели к двери в здание. В голове всплыл образ плачущей от боли Саши, мысли сразу заполнились лишь ей. Чуть посомневавшись Алёна подошла на стойку регистрации, где её с улыбкой встретила молодая дежурная медсестра. Посмотрев на неё, стало даже немного полегче. — Здрасте, к вам полчаса назад должна была Саша Горбачёва поступить… Как она себя чувствует? Можно ли к ней зайти? — А не поздно ли? Уже девять вечера, может до завтра подождешь? — Пожалуйста, я не могу ждать. — Швецова так жалобно посмотрела на девушку, что та смягчилась. — Ладно… Горбачёва, да? — глаза медсестры опустились в компьютер, — двенадцатая палата, она там пока одна, поэтому не волнуйся. У тебя есть полчаса на всё. Удачи! Алёна улыбнулась в ответ милой даме и отправилась в сторону нужной палаты, размышляя, что ей сейчас сказать Саше. Серьёзно, она только что избила человека и теперь приходит к ней переночевать. Она была уверена, что идёт туда только для своей выгоды, но где-то в глубине души знала, что безумно волнуется за светловолосую. Ничего большего, только привязанность. Сердце отбивало секунды до того момента, как Швецова дойдёт до нужной двери, но она все ещё не придумала, как оправдаться. Решив, что так будет лучше, девушка, стучится и резко заходит в комнату, чтобы сильно не сомневаться, создавая эффект неожиданности и для себя, и для Горбачёвой. — Ты? Серьёзно? — Саша оторвала глаза от экрана телефона и взглянула на смутившуюся девочку, которая опустила глаза в пол и не знала, что сказать. — Как т-ты себя ч-чувствуешь? — Швецова решила игнорировать все конфликты между ними, хотя голос, как и пальцы рук, как и всё тело дрожали. Почему? Девушка сама не знала. Светловолосая все ещё не понимала, почему именно Алёнка пришла к ней и зачем. Она была уверена в том, что розововолосой что-то нужно. — Вкололи какую-то хуйню, теперь вообще ничего не чувствую. Сказали, завтра будут выяснять, что со мной. Хорошо ты, конечно, ебнула… — Прости, я не специально, — девочка ещё сильнее покраснела, сжав в кулаке краешек юбки. — Не извиняйся, это не нужно. Я много раз тебе делала больно и ничего, ты все ещё ввязываешься в перепалки со мной, а не бегаешь и прячешься по углам. Ты сильная, правда. А, кстати, нахуя припёрлась? Не верю, что только попросить прощения. — А… Такое дело… Мне негде ночевать, и я подумала, что смогу это сделать под прикрытием твоей подруги у тебя в палате, но я уже передумала и ухожу. — Алёна открыла дверь, перешагнула за порог, но её остановили слова Горбачёвой. — Постой, куча, — Саша указала на угол, где лежало некоторое количество одежды, — в кармане брюк ключ от комнаты. Там Кристина, вы поладите. Всё, вали. Швецова быстро отыскала ключ там, куда направила её светловолосая и, помявшись немного, подошла к ней и почти шепотом, почти беззвучно спросила: «Можно я обниму тебя, пожалуйста?» Алёне нужна была поддержка, которой ей так не хватало в последнее время, что она попросила её у Горбачёвой, которая знатно удивилась таким просьбам. «Ладно. Только мне вставать нельзя. Иди сюда.» На ватных ногах девочка опустилась на кровать, притянулась к Саше и прижалась настолько сильно, насколько могла, поделилась с ней своей дрожью. Горбачёва сомкнула руки на спине Алёнки, слушая пару секунд, как она громко дышит. Старшая с удивлением отметила, как трясётся эта девочка, что даже хотела спросить, но почему-то этого не сделала. Может быть, оно и к лучшему. Если б прошло еще какое-то время, то Швецова разревелась бы, но, к счастью, она отстранилась раньше. «Спасибо.» После ухода розововолосой, Горбачёва еще пару часов думала о произошедшем и так и не пришла единому выводу. А Алёна точно знала, куда направлялась, сейчас ей было плевать на Серёжу, ей обязательно нужно было попасть в комнату хотя бы на секунду. Нужно было забрать дневник. Без этого — никуда. Девочка открывает ключом дверь уже без проблем, не так как в первый раз. На происходящее внутри комнаты девочка не обратила внимание: лишь схватила тетрадку под крики матом и удалилась. Легко нашла комнату Саши и, постучав предварительно в дверь, открыла её. Кристина, как Швецова узнала от Горбачёвой, с недоумением смотрела на неё. Немного познакомившись, Алёна рассказала девушке о том, что с ней произошло, и почему она оказалась здесь. К удивлению, темноволосая вошла в положение и не задавала вопросов. Розововолосая села за небольшой стол и открыла дневник. Воскресенье, 17.11. Я сделала ей больно. В первый раз настолько больно. Я слышала её крик, видела, как она беспомощно упала на пол, как она плакала, задыхаясь. Ненавижу себя. Пришла к ней, ведь Серёжа не стал даже думать о том, где мне ночевать. Честно, не знаю почему, но мой помутненный мозг сам решил, что нам надо ночевать у неё. Ахуела, но сказала, что я сильная. Глупо, наверное. Никакая я не сильная. Она дала мне ключик от своей комнаты. Не знаю, зачем она помогла мне. А я, дура, обняла её. Жалею об этом, возможно она подумает, что я чувствую к ней что-то, использует мою слабость против меня. Страшно.