Капсула времени

***

Два дня... Прошло два невыносимых дня в тихой пещере. В полумраке, забившись в дальний её угол, я молился проснуться, покинуть кошмар, но покидало меня только чувство сытости, рассудок притуплялся, царапины медленно закрылись кровавой коркой. Это был третий день в пещере. До него дожить было крайне непросто: Стараясь заснуть, вздрагивал и забивался обратно в холодный наиболее тёмный угол от малейшего шороха снаружи, шепота раскачивающейся листвы, перекрывающих вход в пещеру, от зловещего рокота деревьев. Из-за страха я стал ощущать, как превращаюсь в ночное животное, ведь ночью я бодорствовал, не мог уснуть – боялся, что подкравшийся хищник этого жуткого места сожрёт меня спящего. Засыпал произвольно – днем, когда вжимался в угол своей каменной коробки. Помимо проблем со сном появилась другая – жажда. Невыносимая сухость вынуждала смачивать горло слюной, да организм мог часами противиться, хотел сохранить и так скудные запасы воды. Из-за неё в какие-то моменты рассудок терял реальность окончательно на четвёртый, когда мерещилось, что стены пещеры чем-то пробивало. Смотрю – тоненькие ручейки прозрачной жизнетворящей воды. Всегда стремился, даже по-собачьи, лакать эту воду, да оказывалось, что я облизывал камни.... Невыносимо... Как же хочется пить... Пятый день был для меня испытанием. Нет, не испытанием, награда которому жизнь, наоборот, хотелось взять ключи от квартиры и... просто сдохнуть... Настолько это было ужасно, холодно, пугающе... Но я старался гордо бороться, старался вытрясти из головы такие мысли, которые точно пиявки присосались к мозгу. Где-то в районе полудня я просто пялился в выход из пещеры взглядом человека, которому остались жить считанные часы. Трудно было пошевелить рукой, поднять ногу ещё как-то удавалось, шевельнуть сухой губой – неприятно, моргнуть – страшно, вдруг не поднимутся веки? И так очень долго. В ушах зашумело, а на стены пещеры стало падать меньше света. «Всё... Уже совсем близко». Но на каком-то из моментов мрак перестал сужаться и окружать меня, шум же, наоборот, стал вливаться в укрытие новым потоком. Я не сразу приметил, что пол под ногами был частично укрыт мокрыми дорожками, ветвями вьющимися по каменному холодному полу. Вода – сто процентов. Но я не спешил повторять ошибку, не хотелось снова пробовать на вкус голые камни. Считая воду у своих ног очередным наваждением, заморгал аккуратно, чтобы не утерять момент и иметь возможность открыть глаза, не уснуть вечным сном. Но вода не исчезла, она как божья длань ласково коснулась пальцев и те взмокли. Я приложил палец к губам... Действительно – вода! Во мне открылось второе дыхание: Сорвавшись с места подхватил бутылку, всем телом пробил закупоренный зарослями вход в пещеру, вывалился на холодную мокрую траву. Лёжа на земле, орошаемой ливнем, совсем забыл об возможной опасности, раскинул руки в обе стороны, высунул язык. Я нервно смеялся – не мог поверить. Второго наваждения не было, это была не иллюзия, но поверить в то, что мне так сказачно повезло не сдохнуть от обезвоживания было крайне трудно. То ли это была насмешка богов, отсрочка, чтобы дать более жуткую и противную смерть. Если те и смотрели с небес, то помогали они мне, чтобы себя позабавить. На кой им сдался беззащитный мальчонка? Который четыре дня валялся в пещере, смиренно дожидаясь смерти, хотя мог бы просто закончить всё это за минуту, вскрыв себе вену. Но похоже у богов были свои планы и те выкурили его таким простым способом – собрали над ним грозовой фронт, управляя тучами властными гигантскими руками, и вылили на него животворящую влагу в надежде, что это придаст ему уверенности не сидеть сложа руки и дожидаться следующего дождя, подтолкнуть сделать шаг, чтобы исследовать этот необычный, чужой для него мир. Так бы я и продолжил лежать, отмачивать спину, но нужно было двигаться. Смочив губы – поднял своё тело, потяжелевшее в три раза, качнул кружащейся, налившейся свинцом, головой. Огляделся и увидел тропический филодендон, с которого тоненькой струйкой на траву капала вода. Вот он – мой своеобразный кран. Поставив под него бутылку, ещё раз замотал головой в поисках полезностей: под деревьями на мою удачу валялись пока ещё сухие ветки. Такие лучше собрать и попробовать разжечь костёр...

«End POV»

***

Только к ночи небольшой костерок смог разжечься, выделяя блаженное тепло. Да, собрать всё необходимое для Макса было задачей непростой: Первым делом он напрягал память, ведь почти всем мальчишкам в детстве рассказывали, как разжечь костёр без спичек или зажигалок. Макс вырывал из под коры деревьев трут, собирал саму кору, набрал приличное количество веток и, что заняло больше всего времени – искал камешек, который использовал в качестве огнива. Пальцы Макса уже были истёрты до красной твёрдой кожицы из-за бесперервыных попыток определить подходящее огниво, и, когда смог найти, выбить искру достаточной силы, чтобы разжечь трут. Старания напрасны не были – огонь разведен. Какие-то скудные запасы еды ещё остались, полная бутылка воды, но дождь снаружи всё ещё шёл. Впервые Макс расслабился, оттаял от сковавшего его страха. Тучи тогда свалили на него не только относительно чистую воду, но и надежду, желание бороться. Эта самая вода вскоримла в нём росток храбрости, ещё совсем слабый, пока. Наблюдая за танцем огненных язычков в костре, Макс уже выстраивал какие-то планы. Для начала, думал он, неплохо было бы собрать какой-нибудь еды в округе. Потом заняться ловушками, принцип работы которых парень не знал совершенно, но если пробовать, пытаться, то он сможет. Опускать руки сейчас нельзя было ни в едином аспекте. Помимо планов душа Макса уже грезила о своём, фантазирвоала, как это он тут очутился? Почему? С какой целью? В богов Макс не верил, пусть мать с отцом и были набожными католиками, но последние дни, прячась вот в этой пещере, он стал гадать: А может они и правда есть? Или бог наказывает его за то, что тот не делал всё так же, как и родители мальчика? «Бред всё это...» — бросив гадания прыснул он вслух и подкинул ещё сучок в костерок. Почувствовав свежее топливо, пламя дальше распустило свои янтарные горячие волосы, как будто подставила их под ветрянной поток. Неожиданно парнишка уловил тихие, но тяжёлые шаги, будто кто-то крайне аккуратно подкрадывался к свету его костерка, как мотылёк со сломанным крылышком, он медленно летел на свет лампы. Он спешно стал думать, чтобы сообразить, но было поздно – заросли уже раздвинулись. В пещеру медленно вошёл человек, но Макс первые мгновения не мог принять его за подобного себе: Двухметровый. Длинные жирные, разбросанные как попало на голове, волосы, покатый лоб и исполинское телосложение. Почти всё его тело было усеяно толстыми чёрными волосинками, а вокруг бедёр мужчины была обвита чья-то шерсть. В руке он сжимал копьё, которое тут же направил на безоружного парня, злобно покосился на него. Всё-таки признав в нём человеческое, поднялся, но не затем чтобы поднять руки, сдаваясь, а затем чтобы сказать ему успокоится, что безоружен, но не смог промолвить и слова, увидев то, что ещё выглянуло из темноты: Это была динозаврья зелёная морда, с торчащим из неё нижним рядом огромных зубов, откуда выше всех вигибался ещё больший клык. От вида подкравшейся за спину дикого человека рептилии, парня затрясло, он свалился обратно на землю, спешно отталкивался подальше от входа в пещеру, пока не упёрся в стену, но всё равно не бросил попыток провалиться сквозь эту каменную природную конструкцию. Человек у входа только вскинул бровями, недоумевая глядя на паренька.       — Т-т-там! — превратившись в заику проговорил Макс, указав на зверя позади человека дрожащим пальцем. Но тот даже не обернулся – безразлично по отношению к мальчишке прошёл к костру, сел, положил на колени копьё и выставил руки к огню, обтирая ладони. Чудовище последовало за ним, заострив своё внимание на Максе. Изучив вжавшегося в угол подростка, фыркнуло что-то на своём и пристроилось рядом с человеком. «Какого черта?! Почему он не рвёт его на части?! Почему лежит рядом с человеком?!» — задавался вопросом напуганный до чёртиков Макс, всё так же сидя зажато в углу. Необычная двоица рвано поглядывала на мальчишку, возможно думая, что он удумал что-то не доброе. Больше всего интересовался парнем вооружённый копьем. Тот изучал, внимательно рассматривая каждую мелочь: от одежды, до личных вещей. Макс делал то же самое, попутно стараясь осмыслить такой странный союз, или, может, перемирие между человеком и смертоносной тварью. За бедром человека он увидел какие-то санки, простые, из гибких молодых веток, на которых были свалены груды мяса. Некоторые прямо-таки подманивали розоватостью неаккуратных рубцов. Примитивный схватил один, большой такой, и бросил его одной правой в огромную пасть, что открылась, будто по безмолвной команде человека. Сырая плоть с громким лязгом клыков пропала в челюсти рептилии. Этот звук заставил Макса содрогнуться, вжаться в плечи и спрятать взгляд в неосвещенном углу пещеры, чтобы затем ненадолго посмотреть в жёлтые глазищи с их по-кошачьи чёрными зрачками. Тварь словно ехидничала, облизываясь от удовольствия, полученного проглоченным куском. Этим жестом она ещё и предупреждала, что ящерка, на которую смотрит человечек, сожрёт его с тем же чувством, если посмеет приблизиться. Но Макс решил по-иному. Неспешно поднявшись на трусящихся коленях, словно пьяница прошагал два шага к огню, и встал, услышав рык чешуйчатого, встретив нахмуренный человеческий взгляд.       — Можно? — скромно, чуть различимо для слуха, испытывал свою смелость пацан. Кажется, вопрос он понял, но слов не понимал: выгнул бровь, присмотрелся, и будто плюнув на все махнул приглащающе рукой. Уселся в позе лотоса. Костерок делился теплом. Прямо напротив, через огненное самбо, недоверчивая змея размером с грузовик продолжала смотреть прямо в душу. А может и не в душу? – сквозь кожу? – вполне себе. Наверное, искала самое вкусное место, или пожирнее кусочек. Попыталась на нюх взять, но могучие ноздри затянули только белую пепельную крошку. Расчихалась широкая морда. А первобытный в это время, всматривался в обмоток ткани на руке инопланетянина, что был так похож на него.       — Хочется посмотреть? — спрашивал Макс туземца. В любом из ответов он поступил бы одинаково: потянулся за рюкзаком, достал оттуда остаток красной худи, всучил его хомо-сапиенсу-неандэрталесу. Оказавшаяся на его коленях ткань его удивила: Цветом, текстурой и, кончено же, мягкостью, не взирая на поношенность из-за недавно случившихся событий. Одежда его, похоже, заинтересовала. Он пытался её мять, тянуть, разглядывая, как становятся длиннее и шире сплетения нитей, пока те не крякнули, разрываясь по швам. Только тогда он остановился. Решил попробовать нечто иное: Сначала глянул на Макса, потом на красную худи, затем, опять – на Макса, и на красную худи. В его голове, похоже, созрела идея, выстроилась логическая цепь. Он прижал одежду к груди и выпустил из рук – та на колени. Поднял и попробовал снова, но результат прежний. И так раза три по кругу. Попытался втереть себе ткань в груди, но та не хотела держаться на его теле. Макс дал подсказку – указал на огромную дыру, чтобы продеть её через шею. А чтобы было понятней изобразил ныряние в эту дыру. Но тот не понял, лишь что-то промычал и прорыкал на своём. Да... Пытался, подарив ему что-то своё, разговорить, но в итоге размычал. Похоже, речи он был не обучен. Макс осторожно, точно спрашивая разрешения, потянулся к ткани в его огромных руках. Тот согласился отдать и Макс поспешил надеть на другого человека эти грязные тряпки красного цвета. Надел. Выглядело так себе. Снять, не смотря на качания головой Макса, отказывался. Оставалось только пожать плечами и дать ему посидеть в этом истертом худи пока не надоест, или пока не порвутся все швы, что струнами растянулись по исполинскому телу, готовые вот-вот порваться от неосторожного движения. Макс присел обратно на своё место. Мыкнув, кивнул в сторону динозавра, что уже прикрыл глаза на минуту, уложив морду поодаль от костерка, его пепла и тлеющих угольков уже сгоревшего. Мычал вопросительно. Хотел знать: "Почему он с тобой?" Ответ был Максу понятен призрачно: Туземец стукнул кулаком о кулак, затем сложил ладони треугольником и клацнул зубами. Наверное, он имел в виду что-то вроде "Драться, дом, а может семья, есть." "Дрались за семьи, что кто-то сожрал?" Да, кажется таким и был ответ. Макс, выйдя из раздумий, посмотрел на мужчину: Он смотрел в пол, сквозь него, затаил дыхание, опустив брови хмурился. Да... Ответ был именно таким.