Твоя жизнь на моих устах

***

      Суппасит аккуратно трясёт Сэйнта за плечо. — Малыш, — голос Мью отдаёт хрипотцой, — просыпайся, мы уже приехали. — Мм, — сонно мычит блондин, поднимаясь с колен брата. — Уже темно. — Хах, — смеётся брюнет, посмотрев на Нонга в зеркало. — Чего смеёшься? — фыркает Сэйнт, потирая глаза. — Долго ещё? — Не особо, — отвечает Мью, укладывая взъерошенные волосы Сэйнта. — Мы остановились на заправке, а продавщица сама нам назвала точный адрес Дон Ука. Болтливая женщина, — усмехается Мью. — Ну и хорошо, — едва слышно комментирует Сапп, безучастно смотря в окно. — Слушай, — неуверенно произносит Зи, сворачивая в небольшой парк возле въезда на улицу, где живёт Дон Ук. — А это не машина твоих друзей?       Блондин удивлённо смотрит на Зи, совсем не принимая всерьёз слова парня. А вот Суппасит, высунувшийся вперёд, согласно кивает. — Да, это машина Ома. — Чего? — раздражённо шикает Сапп, отталкивая Мью, и сам двигается вперёд. — А что они тут делают?! — Ты же сам написал им, — мягко говорит брюнет. — Вот они, видимо, и приехали. — Чёрт! — воскликает Сапп, выпрыгивая из тормозящей рядом машины. — Сэйнт! — испуганно вскрикивает Мью, не успев поймать Саппа. — Вот же! — Да мы едем пятнадцать километров час, — пытается успокоить друга Прук, чувствуя его феромон. — Да он бы и на ста выпрыгнул, блять. Не жизнь, а… — Всё, — фыркает Зи. — Как только Галфа спасём, завалю тебя шутками, что ты старый дед.       Блондин кидается к машине Ома, во все глаза таращась на неё. Он резко открывает заднюю дверь машины. — Мать моя! — вскрикивает Сэнг, резко прыгая на Као. — Господи, Сэйнт, — испуганно шепчет Као, спихивая с себя друга. — Как же мы волновались. — Что вы делаете здесь? — Сапп так сильно ошеломлён, что даже голос осип. — Мы приехали за Галфом, и за тобой, — спокойно отвечает Натат, вылезая из машины через сидение Ома. — Мы всегда вместе. — Да вы с ума сошли… — подрагивающим голосом шепчет Сапп, с ужасом смотря на друзей. — Сэйнт, — рука Тхитивата ложится на плечо, — это ты с ума сошёл. Раз поехать сюда без нас решил. О чём ты вообще думал? — Реально! — возмущается Сэнг. — Это так эгоистично! — Эй, — хохотнул Као. — Такие тупые шутки в моём стиле. — Ну прости! — отмахивается блондин, смотря на рядом тормозящую машину. — Я о вашей безопасности думал! — вспыхивает Сапп, выпуская клыки. — Ты сейчас серьёзно? — скептично поднимает бровь Тхитиват. Он, конечно, всё понимает, но Сэйнт впервые показывает своё природу альфы на кого-то из друзей. — Успокойся, Сэйнт, — Мью прижимает к себе Саппа, поглаживая свободной рукой по волосам. — Ты сам написал им правду, и это их выбор. Не хотел подвергать опасности их, так не надо было говорить. — Я не мог… — безнадёжно шепчет Сапп, успокаиваясь. — Это неправильно… — Неправильно, Сэйнт, что ты без нас поехал. А то, что ты нам всё рассказал — правильно. Галф и наш друг тоже, и мы вместе во всём этом варились, — с лёгким осуждением произносит Варут, смотря на Сэйнта с жалостью. — Но тут опасно, — настаивает блондин, злясь сильнее от того, что не может найти ни одного достойного ответа друзьям. — Так, — грубо говорит Прук, сверкая чёрными глазами в темноте. — Мы потом разберёмся со всеми личным обидами, возмущениями, потом прочитаем, послушаем все нотации друг друга. Сейчас ваш друг вон в том доме, — и Зи указывает пальцам на огромный особняк, огороженный большим кирпичным забором. — С неадекватным психом. Сейчас каждый просто обязан взять себя в руки, подавить всевозможные эмоции в себе, оставив только чистый разум. Логика и чистое мышление. Никак иначе. Здесь вопрос жизни и смерти, — брюнет говорит не громко, но чётко и уверенно, расставляя все приоритеты. — Ты же сейчас и феромоны свои используешь, да? — усмехается Тхитиват, с интересом смотря на Зи. — Я слышал об этой особенности вашей семьи, но не думал, что она правда существует. — Я всё расскажу позже, а сейчас нам надо идти туда. — Здорово, конечно, но как мы туда попадём? — недовольно вскидывает руки Сэнг. Его всего потряхивает от ожидания скорого спасения Галфа. Он всего в десяти метрах от них. Нужно лишь войти внутрь. — Через двери, — прыскает Сапп, лохматя волосы. — Господи. За что мне всё это? — начинает причитать блондин, открывая багажник их машины. — Родители погибли, меня травмировали, друга похитил сумасшедший художник, — перечисляет Сапп под удивлённые взгляды друзей, доставая из багажника пару охотничьих ножей, вытаскивая две биты. — И хрен его знает, жив ли ещё Галф. Я просто угораю с того, как жизнь угорает надо мной. Я родителей потерял — я, блять, чуть не умер! Это агония, она въелась мне в кожу! Это не просто расставание с человеком — это смерть, — и железный лом был кинут на землю. — Никогда в жизни они больше придут домой, никогда я больше не почувствую родного запаха родителей, они никогда не дадут мне своего тепла, их голоса… никогда не дадут совета, не выслушает меня, — голос Саппа ужасно дрожит, пока в глазах троится из-за влаги. — Я поэтому не хотел ни с кем сближаться, ведь потеря через смерть несоизмерима ни с чем! Я ненавижу людей, которые говорят: забудь, отпусти, справься, они бы хотели… да заткните вы рты свои! — кричит Сапп, безумно скалясь. — Какие-то тупые люди говорят мне о том, чего хотят мои мёртвые родители! Вы представляете? Как забыть-то? — отчаянно смотрит Сэйнт на притихших друзей. — Не понимаете, — шепчет он, — что это смерть, — и снова улыбается, поджимая нижнюю губу. — Это не ссора, это не пути разошлись из-за сложных характеров, это не человек где-то живёт, но только без тебя. Они в земле гниют. Их больше. В жизни нет. Как я могу их забыть? Часть моей жизни. Тех, кто дал мне эту жизнь? Как я могу забыть? — блондин приподнимает коврик, доставая небольшой пистолет. — Это ещё что такое? — испуганно дёргается к брату Мью, но замирает, стоит стволу прицелиться на него. — Ха, — выдыхает блондин, — ха-ха-ха! — и заливисто смеётся. — Ты серьёзно решил, что я могу в тебя выстрелить? — обида скользит в голосе. — Отдай мне его, малыш, — Мью аккуратно вытягивает руку вперёд, кусая губы изнутри. Как и всех сейчас, его переполняют эмоции, но в отличие от Флюка или Прэма, что сдержанно рыдают на плечах своих альф, Суппасит не может себе такого позволить. Ничего не может.  — Не-е-е-ет, Мью, — шаловливо тянет Сапп. — Эта вещь моего отца, — и шмыгает носом, — ты не заберёшь её у меня, правда же, братик? — невинно уточняет блондин, пронзительно смотря на Суппасита.       У Мью внутри всё обрывается и обрывается, принося жгучую боль — мучения. Мью понимает, что он жив, настолько жив, что ему так больно, и если Сэйнту так же больно, значит есть возможность ему помочь. Жизнь — это эмоции, а это главное.       Суппасит убирает руку, слабо улыбаясь Саппу. — Мью, — осуждающе шикает Прук. — Какого чёрта?.. — Я не могу… — сипит Суппасит, сжимая кулаки. — Не могу. — Зи, — вдруг обращается Сэйнт к Пруку, смотря на него самым чистым взглядом. — Ты помнишь, что обещал мне? — Разумеется, — не задумываясь, отвечает брюнет. — Мы начали с тобой оба с абсолютного доверия, так не подводи меня, Зи, пожалуйста, — и как может в данном состоянии, тепло улыбается Паниту, протягивая руку. — Останься со мной.       Какая короткая фраза, такая незамысловатая, может показаться кому-то, но среди собравшихся людей не было тех, кто не понял её глубокого смысла. Останься со мной — прими меня таким, прими меня с этой болью, с этими демонами, с этими взглядами, с этой порочностью, с этим уродством. Не бойся меня и не считай странным, а проникся мной.       Это был выбор.       Всего лишь выбор. Без каких-либо дальнейших обид.       И честно, когда Сэйнт тянет Зи руку, то он уверен, что Панит её не примет. Но брюнет грубо сжимает ладонь Саппа, утягивая парня на себя. — Разбирайте, — чуть улыбнувшись, кивает Панит на валяющиеся вещи. — И пойдём.       Всех без исключения потряхивает. Холодок, что обычно шаловливо бегает в районе позвоночника при чувстве жуткого страха или паники, сейчас властвует в душах парней, наводя там хаос. Они берут эти вещи, молча, а внутри их разрывает от сокрушительной искренности Сэйнта. Он никогда не делился с ними этим, никогда не показывал таких эмоций. И его слова оказываются поняты, и он понят, но говорить об этом пока ещё не время.       Собравшись, парня двигаются к нужному дому, и только возле калитки Сэнг задаёт, кажется, самый важный вопрос. — А внутрь мы как попадём?.. — Смотри и учись, — фыркает Сэйнт, — пока я жив, — и улыбается, получая удар в плечо от Варута.       Блондин присаживается, доставая из кармана толстовки небольшую шпильку. Он крайне скрупулёзно водит ей внутри замка до тех пор, пока все не слышат щелчок. — Ты где этому научился? — ошалело спрашивает Суппасит, которого за сегодня эмоциональные американские горки, кажется, забросили на луну. — Когда мама на нас с отцом дулась, — выдохнув, начинает Сэйнт, — то запирала сладости в кладовке. Вот мы и изощрялись, как могли, — и тихо хихикает, не заметив грустной улыбки на лице брата. — Так, — шепчет Варут, — давай, — и кивает на входную дверь.       Блондин снова присаживается, повторяя свои махинации, и снова нужный щелчок.       Сердце замирает в этот момент, а дверь с глухим скрипом медленно открывает им в ход в ад, но они ещё не знают этого. — Нихуя у него поместье, — присвистывает Сэнг, сразу закрывая свой рот. — Простите, — едва слышно шепчет он. — Держимся вместе, — чуть громче произносит Прук, кивая в сторону ближайшей лестницы.       Короткие шаги, максимально тихие, почти невесомые. Некоторые даже дышать полной грудью боятся. — Еб… — осекается Прук, резко останавливаясь. — Чего тут? — уточняет Суппасит, перешагивая последнюю ступеньку. — Ох…       Окровавленный труп неизвестного парня лежит на полу. Его живот изуродован, а в районе грудины красуется колотая рана. — Ну чего встали… — недовольно ворчит Варут, но в следующую секунду резко отворачивается, опустошая свой желудок. — Кх-а! — Ты чего? — с отвращением шипит Сэнг, прежде чем видит источник такой реакции. — Господи… — Сфоткаем? — спрашивает Сапп, становясь рядом с Зи. — Ты меня пугаешь, — не выдерживает Ом. — Серьёзно. Зачем тебе это фото? — уточняет Тхитиват, смотря за Флюком и Прэмом, что отошли чуть дальше от трупа. — Да ты чё! — шикает Сапп. — Я не про то. Вдруг они его уберут! И следы смоют! И хрен чего докажешь! А так фото будет! Полиции передадим! — Да нас за взлом заметут, — шепчет Сэнг. — Сделают предупреждение, — вставляет своё слово Прук, доставая смартфон. — Лучше перестраховаться, — и, прежде, чем сделать снимок, а ещё лучше видео, Зи виновато произносит, — прости…       Несколько секунд, и сражённые неожиданной находкой парни плетутся дальше. Мью и Ом идут впереди, а Зи и Сэйнт держатся сзади. В доме поразительная темень, словно окон нигде нет. И только присмотревшись, можно заметить, что они закрыты шторами. — Ну и где мы? — Варут прижимается к Као, с опаской смотря вперёд длинного коридора. — Не знаю, — отвечает Суппасит, — но тут столько дверей, — и, сделав несколько шагов вперёд, открывает одну из них, первым заходя внутрь. — Заходите.       Парни проскальзывают в таинственную комнату. — Бр-р. Как тут холодно, — вполголоса бормочет Прэм, обнимая себя. — Что это за место? — он с интересом начинает рассматривать обустроенную комнату. Современный дизайн, минимальное количество мебели, запах грейпфрута, картина… — А это не Перт? — неуверенно спрашивает Прэм, кивая в сторону портрета.       Сапп двигается вперёд, подходя к изображению. Его пальцы осторожно проводят по изображённой руке Танапона, а глаза искрятся виной. — Он. — Там кто-то есть, — испуганно произносит Флюк, прячась за спиной Тхитивата. — Где? — резко поворачивается к другу Сапп, возвращаясь к ним. — Да вон, — и пальцем указывает на сидящую фигуру. Огромный балдахин тёмно серого цвета покрывает фигуру неизвестного, что сидит на стуле. — Перт? — с надеждой произносит Сапп, смело двигаясь вперёд. — Осторожнее, — подрывается Зи к парню, — не веди себя так необдуманно.       Но блондин не хочет слышать Пи. Он аккуратно приподнимает покрывающую силуэт ткань, выкатывая поражённые глаза. — Перт, — с ужасом шепчет Сапп, падая на колени перед другом, — что он… Господи…       Блондин забывает, как дышать. Живой труп сидит перед ним, словно живая кукла. Это воистину жутко, ужасающе. — Я нашёл тебя, Перт, — виновато улыбаясь, шепчет Сэйнт, держа холодные руки Танапона своими. — Я нашёл тебя. Теперь всё будет хорошо… — Сэйнт… — брюнет опускается рядом с парнем, поглаживая по спине. — Мы заберём его, слышишь? — неуверенно говорит Зи, боясь вызвать неоднозначную реакцию у парня. — Мы его заберём. — Что у вас тут? — басит Суппасит, отодвигая серый тюль. — О, Господи.       Суппасит никогда в жизни не испытывал такого животного страха и отвращения. Это так… омерзительно, гадко. — Там Перт, да? — уточняет Варут, не решаясь подойти ближе. — Да, — отвечает Суппасит, поворачиваясь к парням. — Он живой? — пищит Натат, выглядывая из-за спины Ома.       Суппасит отрицательно качает головой, вызывая недоумение на лицах парней. — Это ещё что значит? — вспыхивает Сэнг, уверенно двигаясь вперёд. — Как нет? — и окаменел на месте, сжимая губы в тонкую линию. Спокойно сидящий Перт, руки сложены на коленях, глаза слегка прикрыты и совершенно стеклянные — ни капли жизни. Кожа буквально фарфоровая, вот говорят, что у омег такая кожа, но никогда такого буквального воплощения Сэнг не видел, как сейчас: ресницы чёрные, длинные, на щеках лёгкий румянец, губы чуть блестят. — Он что, накрасил его? — поражённо спрашивает Сэнг, подходя ближе.       Варут отшатнулся, придерживаемый Као. Его снова жутко начинает тошнить и становится так мерзко. — Давайте уйдём, — всхлипывая, перепугано шепчет он, — пожалуйста, — ему даже дышать тут неприятно. Это место… здесь ведь… буквально живёт труп Перта… это отвратительно… — Сэйнт, — рука Мью ложится на плечо, — надо идти. Мы заберём его.       Блондин молчит, с виноватой улыбкой и мокрыми глазами смотря на Перта. — Сэйнт, — тихо произносит Сэнг, — надо найти Галфа. Мы не можем допустить, чтобы он с ним сделал… это…       Сапп вздрагивает, позволяя ужасу происходящего отозваться вставшими по телу волосам. Представить Галфа на месте Перта… нет… — Идём, — шепчет Сэйнт, на четвереньках выползая из-под балдахина. — Давайте уже, — и хватается за руку Ноппакао, что протягивает ему, — пошлите.       Потрясение, что испытывают парни, да это словами никогда не выразить. Эту отвратительную, жуткую правду, что им сейчас пришлось узреть своими глазами, они никогда не забудут. Не смогут забыть вкуса той жизни, которая коснулась и их. — Пошлите отсюда, — шикает Суппасит, уже смелее двигаясь вперёд. — Нужно… — и неизвестный влетает прямо в грудь Мью, стоит ему выйти из коридора к лестнице. — Боун? — шокировано шепчет Суппасит в седоволосую подушку. — Кто это? — с ужасом спрашивает Варут, крепко сжимая в руках биту. — Боун! — порывается вперёд встревоженный Зи, осторожно отодвигая дрожащего омегу. — Господи. Как ты… что он… Боже мой… — Что случилось? — подходит следом Сэйнт, смотря на измученное и заплаканное лицо парня. — Нужно зажать рану, — и, достав нож, срезает часть своего рукава, плотно прижимая его к рваной ране в плече Ноппаната. — Кх, — кашляет омега, с благодарностью смотря на ошеломлённого Сэйнта. — Спасибо. — Я убью его, — шипит Суппасит, смотря на замученного омегу, — а ты один был? Ты не знаешь… — Галф где-то здесь, — перебивает Ноппанат, откидывая голову, — они разделили нас. Он прячется где-то здесь. — А если он его… — пугается Флюк, но Боун перебивает парня. — Он живой, — и слабо улыбается, — он не убьёт его просто так, — и нервно хмыкает, — он будет долго его мучить, — шепчет сокрушённо Боун. — Дон Ук? — недоверчиво уточняет Сапп. Ну не сходится это с его личностью, даже несмотря на то, что тот и является психом. — Ох, — Ноппанат виновато хмыкает, облокачиваясь на Мью. — Спасибо. Нет, конечно. Не он. Его друг. Я не знаю, как его зовут. Но это он… устроил это… — Нам надо найти его, — мечется Сэнг, — надо… — Где вы разошлись? — уточняет Прук. — Первый этаж, кухонное крыло, — Боун морщится, начиная глубоко дышать. — Тише-тише, — подлетает к парню Зи. — Давайте спустимся, а тебе лучше идти к нашим машинам… и вызови полицию. Кстати, почему они его ещё не взяли? — и с вопросом смотрит на Мью. — Пока все улики в кучу соберут, объяснят связь, получат официальны орден… это геммор, — отмахивается Суппасит, смотря на Боуна. — Серьёзно, иди к машинам, — и тянет ему в руки ключи. — Там в бардачке мой телефон. Позвони в отделение городской полиции. — Может, не надо? — неуверенно спрашивает Сапп. — Ты точно окончательно спятил, — блаженно улыбается Сэнг, не в силах больше выносить происходящего. Пассивная истерика, не иначе. — Мы даже не нашли его, — шепчет блондин, одержимо сверкая глазами. — А если спугнём? Они приедут сюда за пять минут, а нам что делать потом? Мы ничего не знаем об этом доме, о его друге, что творил такое… если он сбегут… надо найти хотя бы Галфа, а потом вызовем, — и с одержимостью смотрит на друзей. — Ладно, — выдыхает Суппасит, — вы идите к машинам, Флюк, Прэм. — Но я хочу остаться, — возмущается Прэм, шагая вперёд. — Я… — Послушай, — вступается Као, — тебе уже очень плохо. Нужно позаботиться о Боуне. Нам надо сосредоточиться. Хорошо? — и улыбается, взглядом показывая, что это не просьба. — А если они нас на улице ждут… — сглотнув, шепчет Варут. — Не думаю, — произносит Боун. — Они где-то в доме, пытаются поймать Галфа и Аофа. — Кто такой Аоф? — уточняет Тхитиват. — Менеджер Ли дон Ука. Но вряд ли он выживет, — Ноппанат с сожалением покачивает головой, — у него плачевное состояние… уже… — Разберёмся, — сдерживаясь, выговоривает Зи. — Возьми, — тянет Прэму нож. — Держи крепко, без необходимости не доставай.       Глаза Варута округляются, а руки начинают крупно дрожать. — Я… я… не… — Пошлите, — устало выдыхает Ноппанат, забирая нож из подрагивающих рук. — Чего? — чуть усмехается Боун, смотря на удивлённое лицо Прэма. — Я просто так умирать не собираюсь. — Вот и хорошо. Пошлите.       Никто уже не заботился о сохранении тишины. Парни двигаются уверенно, а адреналин вскипает в крови с немалым градусом. — Вместе, — повторяет строго Прук, осматривая трёх омег. — Может, их отвести? — и, приподняв бровь, смотрит на Суппасита. — А то одних пускать… — Мы дойдём, — подаёт голос Флюк, придерживая Боуна. — Всё будет нормально. Найдите Галфа и возвращайтесь к нам. — Что это было? — оборачивается Сапп, услышав слабое мычание где-то в другом коридоре. — Уходите, — монотонно говорит Мью, двигаясь в сторону звука.       Боун, Флюк и Прэм быстро выскакивают из дома, но прежде, чем уйти, Ноппанат расковырял дверной замок. — Зачем? — не понимает Варут, которого просто штырит от стресса и адреналина. — Чтобы дверь не закрыли, — поясняет Ноппанат, хромая, спускаясь со ступенек.       Они предельно быстро двигаются к калитке, почти ощутив прохладный воздух свободы, пока путь не перекрывает незнакомый омега. — Что за?.. — шепчет недовольно Варут, смерив их пренебрежительным взглядом. — Ну и далеко вы, — озорно сверкая глазами, начинает незнакомый омега. — Собрались, — хохочет второй, обнимая за талию первого. — Кто они? — Это прислуга дома, — усмехается Боун. — Такие же психи, — и многозначно смотрит на Варута, полизывая выступившие клыки. Тот кивнул, хищно ухмыляясь. — Да, — и языком облизывает свой клык, — отойди, Флюк. — Ха! Ха-ха-ха! — звонко рассмеялся незнакомый омега. — Какие они смешные, да? — Угу, — довольно мычит другой, — будет весело их убивать.       Варут дерзко вскидывает брови, закипая. Какие-то убогие омеги смеют такое говорить про них?! Адреналин уходит за пределы точки кипения. — Я — Йесон, — представляется беловолосый омега, выпуская когти, хищно улыбаясь. — Я — Хичоль, — обольстительно улыбается черноволосый омега, озорно прикусывая губу. — Да я в гробу видал, — дерзко отвечает Варут, шагая вперёд, — ваши имена, — и кидается вперёд. — Там и увидишь, — сладко поёт Хичоль и, оскалившись, кидается вперёд.       Две омеги сцепляются в животной схватке, нещадно избивая друг друга. Они порыкивают, раздирая одежду друг на друге, с грохотом падая на землю. — Ну, а мы, — начинает Йесон, подходя ближе к Боуну и Флюку. — Ты знаешь моё имя, — добродушно отвечает Ноппанат. — Конечно, Боун, — улыбается омега. — Сочту за честь забрать твою жизнь. — Правда? — в невинной интонации Боуна читается такая ядовитая насмешка, что лицо Йесона быстро искажается гримасой злости. — Сука, — шипит он, кидаясь на Ноппаната, сбивая с ног. — Ой! — вскрикивает Флюк, взметавшись на месте. Он смотрит, как Боун пытается сопротивляться одной рукой сумасшедшему омеге, пока ладонь того не надавливает на колотую рану. Боун шипит, а глаза Флюка расширяются.       «Я должен что-то сделать! Я должен…»       Но что он может? Слабый омега, у которого ни клыков, ни когтей, ни физической силы. Он изначально был слабым местом… но, смотря на Прэма, что тоже является омегой слабого пола, Флюк желает что-то сделать. И знайте, что есть разница, между слабым омегой и омегой слабого пола.       Натат яро бросается на спину Йесона, вгрызаясь зубами в его плечо. — А-а! — дико вопит омега, вскакивая на ноги. Он начинает крутиться, пытаясь сбросить с себя Натата, но его зубы лишь сильнее вгрызаются в мышцы. — Вот сука! — Йесон! — Хичоль бьёт Прэма в живот, вскакивая на ноги и, подлетев к Йесону, силой скидывает на землю Натата. — Господи… сейчас, — и начинает зализывать кровоточащую рану. — Ты заплатишь за это, — шипит он в сторону Флюка, — заплатишь.       Варут громко смеётся, помогая другу подняться. — Давай рассчитаемся, — уверенно кидает он, — счёт этого омеги, — и кидает взгляд на дрожащего всем телом Флюка, — ведём мы.       Да. Ночь обещает быть жаркой.

***

      Когда Мью двигается в сторону звука, а за ним идут и остальные, он греет тёплую надежду, что это Галф. Мью с ужасом понимает, что увидеть Канавута одной из кукол просто не готов. — Мм, — долгий болезненный стон раздаётся из-за огромной вазы в конце коридора. — Галф? — сипит Суппасит, рванув с места. — Это ты? — и широко раскрываются глаза, когда он видит бледное, измученное лицо своего омеги. — Маленький мой, — голос Мью дрожит, и он падает на колени, подползая к Канавуту. — Посмотри на меня, малыш, — и приподнимает опущенную голову, яростно выкатывая глаза.       Бровь Канавута рассечена, а губа разорвана. Со лба стекает тонкая струйка крови, а ладонь обёрнута тканью, полностью пропитанной кровью. — Мью? — слабо шепчет Галф, приоткрывая мутные глаза. — Боже, Галф, — ошеломлённо выстанывает Ом, опускаясь на колени рядом с другом. — Господи, — и аккуратно берёт раненную руку, снимая повязку. — Это что… — без слов произносит Сапп, дрожащей рукой не решаясь взять раненную ладонь друга. — Всё хорошо, Галф, — улыбается Сапп, не сдерживая слёз облегчения. — Главное, ты жив. Пойдёмте. Мью, бери. Думаю, у него болевой шок.       Суппасит суетится, не зная, как лучше взять на руки любимого. Словно он хрустальный. Галф болезненно и надрывно стонет, пока Суппасит поднимает его с пола. — Прости, маленький, — виновато шепчет Мью, — прости, — и не спеша двигается в сторону выхода. — Мью, — сипло шепчет Галф, слабо понимая происходящее, — я так виноват перед тобой. Мне так жаль. Это моя вина. Я пустил его в свой дом, кх-а-кх-а, — Канавут закашливается, роняя слёзы на плечо своего альфы, — я верил, что он просто нарисует меня… я жалок… я… — Хватит, — не выдерживает Тхитиват, резко вставая перед Мью. — Перестань. Хватит. Ты ни в чём не виноват. Всё хорошо.       Может, из-за перенапряжения, может, из-за полуобморочного состояния, но слова Ома звучат для Канавута слаще детской колыбельной. Эти тёплые и переполненные искренними чувствами слова убаюкивают Галфа, даруя ему спокойный сон в руках любимого человека. — Какая прелесть, — нахально усмехается Дон Ук с лестницы, — стоит парням выйти в холл. — Любовь витает в этом доме, — и глухо вдыхает. — Ты… — шипит Тхитиват. — Мразь… — Пф, — небрежно выдыхает Дон Ук, — ранил меня до глубины моего сердца! — разыгрывает сцену мужчина, хватаясь обеими руками за грудь. — Ты псих! — вскрикивает Сэнг, рванув вперёд, но остановлен рукой Прука. — Почему?! — Это не наша история, — с лёгким недовольством произносит брюнет, кивая в сторону Мью, который передаёт Галфа в руки Ома. — Они сами…       Сэнг кивает, смотря на напряжённую спину Мью, что двигается к широко улыбающемуся Дон Уку. — Вот значит как, — нервно бормочет Мью, — как же я хотел тебе шею свернуть, — смеётся Суппасит, делая первый шаг на лестницу, а мужчина шаг назад. — Ты такой забавный, Суппасит, — Дон Ук откровенно насмехается, — примчался за своей любовью. Знаешь, — глаза буквально загораются дикостью и страстью, а животный оскал вылезает на лицо, — он так сладко стонал.       Мью каменеет. Вены на лбу вздуваются, а природная сущность альфы бьёт по разуму. — Убью, — хладнокровно произносит Суппасит, шагая вперёд. — О чём они говорят? — спрашивает Сэнг, двигающийся за друзьями к выходу. — Потом узнаем, — отрезает Прук, выходя на улицу, — да что за?! — и кидается к омегам, что еле сидят на земле. — Что случилось?! — подлетает он к Боуну, смотря на рану, которая стала больше. — Да просто, — смеётся Ноппанат, опускаясь на спину, крупно дрожа, — поиграли слегка с двумя омегами. — Что ещё за омеги?! — ревёт Ноппакао, кидаясь к потрёпанному Варуту. — Галф… — испуганно шепчет Флюк, вскакивая на ноги и кидаясь к несущему его Ому. — Что с тобой?! — гневно спрашивает Тхитиват, смотря на окровавленный рот Флюка. — Он мне, — улыбаясь, выдыхает Боун, — жизнь спас, — и прикрывает глаза, позволяя Сэнгу прижать свою рану. — Где они?! — рычит Као, который был готов любого встречного на части разорвать. — Они уехали, — спокойно отвечает Прэм, обнимая разъярённого альфу со спину. — Они просто уехали. — Как уехали? — не понимает Сэнг. — С кем уехали? — С другом его, — стуча зубами, отвечает Ноппанат. — Мы только собирались снова сцепиться, как им посигналили, и они ушли. Поклонились нам, пожелали всего доброго и ушли. Интеллигенция, блин, — и смеётся, — ой! — Осторожно, — подрывается Прук к Боуну, но хватка на плече от руки Саппа, на которой красуются поразительной длины когти, тормозит Зи, и тот испуганно улыбается своему парню. — Успокойся, — монотонно говорит Сапп, — я сам, — и идёт вперёд, опускаясь рядом с Боуном. — Р-ревнуешь? — пытается смеяться Ноппанат. — А не должен? — ровно спрашивает Сапп, наклоняясь к лицу омеги. — Нужно зализать, Сэнг, — обращается он к другу, показывая на ткань. Тот послушно убирает её, и блондин аккуратно начинает зализывать рваную рану. — Он мне… не… интересен, — шепчет Ноппанат так, чтобы было слышно только Сэйнту. — Хорошо, если так, — в тон отвечает Сэйнт, заканчивая обработку раны. — Я его не отдам, — и смерияет Боуна недовольным и уверенным взглядом. — Любовь между двумя альфами, — вскидывает Боун довольно брови, — интересно. — Хах, — улыбается Сэйнт. — Мы ещё это обсудим. — Хватит шептаться, — ревностно вставляет Прук, — везите Галфа в больницу, а я пойду найду Мью. — Я с тобой! — вскакивает Сапп. — Нет, — рычит Зи. — Ты останешься с друзьями, и позаботишься о Галфе, а я пойду к Мью. — Я тоже пойду, — равнодушно вставляет Тхитиват, передавая Галфа в руки Ноппакао, который уже готов возмутиться. — Пожалуйста, Као… — Хорошо, — сглатывает Ноппакао, — мы вызовем полицию.       Брюнет кивает, смотря на расстроенного Сэйнта. — Ну чего ты? — не выдерживает Зи, улыбнувшись. — Всё же хорошо, — и притягивает парня к себе. — Да пиздец, — фыркает блондин, упираясь кулаками в грудь Прука. — Мой брат один в доме с психом, мой парень и друг идут туда. Не жизнь, а сказка. — Да трое на одного, Сэйнт, — привычно шутит Као, и Сэйнт… смеётся. Да, просто смеётся. Слёзы снова текут с его глаз, но в этот раз это слёзы свободы, покоя и удовлетворения.       Дождавшись, пока парни скроются в адском доме, остальные отправляются медленным шагом к машине. Као холодный пот прошибает, когда он смотрит на Галфа. Как вообще можно сотворить такое с человеком?..       Блондин двигается вперёд, первым достигая машины. Он быстро ныряет внутрь, доставая свой телефон. Он включает его, с немым шоком смотря на пятьдесят пять пропущенных звонков от Макса. — Алло? — Алло, блять! — рыкает Наттапол. — Ваша семейка меня в могилу сведёт! Где вы есть?! Я Мью в рожу двину при встрече! Ублюдок! Свалил, да? Уехал за ним?! А ты где?! — Он сейчас в доме с ним, — спокойно отвечает Сапп, — а мы ушли. Галфу нужна помощь… — Стоять на месте всем! — орёт Макс так, что даже остальные парни слышат. — Мы в пятнадцати минутах от нужного адреса. Не сметь уходить. — У нас два раненных! — кричит Сапп в ответ, начиная заводиться. — Я сейчас вызову на адрес скорую в срочном порядке. Быть там.       И сбрасывает. — Я так понимаю, — произносит Флюк, — мы никуда не едем.

***

      Суппасит идёт быстрым шагом за удаляющимся от него художником. Они проходят на второй этаж и вступают в незнакомый Мью коридор, снова достигая новой лестницы. Снова путь вниз, длинный коридор, и вот альфы в художественной мастерской, которая, кажется, была отдельной пристройкой к поместью. Всю дорогу они молчат, но Ли Дон Ук продолжает улыбаться, безумно сверкая глазами. Он идёт лицом к Суппаситу, и стоит только позавидовать такой памяти, ведь так запомнить дом, чтобы задом передвигаться по нему, ну извольте.       Ли Дон Ук открыл дверь в мастерскую, наконец-то поворачиваясь спиной к альфе, который поглощён яростью — единственное чувство, что сейчас в Суппасите, и она вот-вот настигнет Дон Ука. — Ты так зол, Суппасит, — весело произносит Ли, смотря в глаза альфы. — Почему ты не кидаешься на меня? Чего ждёшь? — Убью, — спокойно произносит Мью, хватая деревянную шкатулку с тумбы, кидая в Дон Ука. — Воу! Ха-ха! Супер! — уворачивается Ли, сверкая глазами. — Давай же, — возбуждённо шепчет он, — заставь меня заткнуться.       «Он так сладко стонал…»       Суппасит подрывается с места, снося с ноги Ли Дон Ука. Кулаки яро сталкиваются с улыбающимся лицом мужчины, который даже не думает сопротивляться. — Ты касался его… — безумно шепчет Мью, обжигая окровавленное лицо Ли Дон Ука ярким золотом своим глаз. Никогда глаза Мью ещё не были так ярки. Истинная природа альфы воистину страшна. — Касался. — Я не только, — сплюнув кровь, произносит мужчина, — касался его, — и окровавленная улыбка заставляет Мью вздрогнуть под мягкость глаз психопата. — Я не только касался его…       Пальцы Мью ползут на шею Ли Дон Ука, что чуть приподнимает голову. Уголки губ подрагивают всё выше, и есть что-то жутко в этом — облегчение.       Суппасит душит мужчину, хладнокровно смотря на него, а Дон Ук лишь блаженно улыбается, так и не выказав сопротивления. — Мью, остановись! — прикрикивает Панит, оттаскивая поглощённого злостью друга. — Помоги, Ом! — удержать вырывающегося Суппасита не так просто. Тхитиват хватает ноги Мью, пока Прук прижимает его к груди, сжимая руки. — Ну что ты будешь делать… — недовольно хрипит Дон Ук, потирая горло. — Цени их, Мью Суппасит, — абсолютно спокойно произносит Дон Ук, поднимаясь с пола и отряхивая костюм, — они спасли твою душу, — и, поправив галстук, подходит к небольшому шкафу, что-то доставая из него. — С ума сошёл? — нагло обращается Ом к Мью. — От такого даже я тебя не отмажу, о Галфе подумай! — Я о нём и думаю! — ревёт Суппасит, с новой силой кидаясь в бой. — Думаешь? В тюрьму сядешь, а он что?! — шипит Зи.       Суппасит замирает, позволяя отголоскам здравомыслия медленно остужать свой пыл. — Да, — выдыхая, поддерживает их Ли Дон Ук, — вам лучше уйти, — и начинает разливать непонятную жидкость по стене, — и как можно скорее, — а затем чиркает спичкой, бросая её на пол.       Огонь вспыхивает за секунду, покрывая пол вдоль стены. — Ты чего творишь, сумасшедший? — ужасается Мью, заметно успокоившись. — Уйди оттуда! — Убирайтесь, — злобно шепчет Дон Ук, опуская дрожащие руки на спинку стула. — Пошли вон! — кричит он, кидая в парней стул. — Вон! Убирайтесь! Уходите! — сквозь слёзы ревёт Ли Дон Ук, разрушая всё, до чего дотягивался. — Вон…       Он прикрывает ладонью рот, смотря на парней, что с шоком и жалостью смотрят на него. — Ха! Ха-ха-ха! — несдержанный смех, переполненный импульсивностью и слабостью, разносится в полыхающей комнате. — Уходите… — вскинув брови, шипит Ли, выходя в другую дверь.       Он идёт по пустому поместью, отмеряя каждую секунду звуком своих туфель при соприкосновении и ламинатом. Огромное поместье с большими комнатами, оформленными в готическом стиле, так и не стали родными.       Мужчина идёт по абсолютно чужому дому, на абсолютно чужой земле. Ничего внутри больше нет. Ни плохого, ни хорошего. Одна пустота. А слёзы текут от понимания, что душа, за которую так боролся Дон Ук, мертва.       Больше ничего нету. Больше ничего не будет.       Он заходит в комнату к Чимину и, улыбнувшись, слизывает с губ солёные слёзы. — Я пришёл, родной. Я пришёл за тобой…       Ли Дон Ук берёт свежий букет из лаванды, осторожно положив его на ноги омеги, а затем, также аккуратно, берёт его на руки. Он крепко держит на себе своего омегу, гордо неся своё сокровище по пустым коридорам поместья. Всё это могло принадлежать им. Могло…       Всю жизнь, всю свою жизнь Ли Дон Ук так слепо следовал за своим предназначением. Заполнить пустоту, стать нужным, суметь самовыразиться… Он искренне ценил и любил каждого омегу в своей коллекции, но просто любовь тоже разной бывает, и эта любовь оказалась не той, что была необходима Дон Уку.       Пойми он раньше, нет, позволь себе столкнуться с реальностью, а не противься ей столько времени стеной из собственного бреда, всё сложилось бы иначе. Он бы не спустился тогда к Чимину, не прижал его к себе, не уколол бы его пентобарбиталом, не вдохнул бы в себя его последний выдох…       Забери его с собой, брось всё это, что так и не дало счастья, как один единственный, увези его далеко от этого кошмара и заживи по сердцу, сейчас бы Чимин был жив, прижимался бы к нему, обнимал, целовал.       Слёзы.       Они такие разные.       Больно.       Любимый на руках. Мёртвый. Изуродованный параноидальной идеей. И исправить ничего нельзя. Внутри Дон Ук уже мёртв, поэтому больше ничего не чувствует. Он хочет лишь тепла рядом с любимым, поэтому аккуратно входит обратно в мастерскую, где впадает в ступор. Те парни находятся там, всё ещё находятся там и пытаются потушить пламя. — Вы ненормальные? — устало спрашивает Ли Дон Ук, аккуратно укладывая на софу Чимина. — Уходите, — устало выговаривает мужчина. — Вон.       Ом ошарашенно смотрит на мёртвого омегу, а затем на художника, лицо которого ничего не выражает. Даже признаков обычно человеческой жизни. — Послушайте, — начинает Тхитиват, смотря на знатно прихеревших друзей. — Пойдёмте с нами. Огонь не тушится… — Это маслянистый раствор, — выдыхает Дон Ук. — Вы не потушите его. Я повторяю последний раз: хотите жить — уходите. — А ты? — лихорадочно спрашивает Суппасит, просто глазам своим не веря. Ему реально кажется, что они герои какого-то фильма. — Ты должен пойти с нами! Ты же умрёшь! — Он этого и хочет… — спокойно шепчет Зи, смотря за тем, как Ли Дон Ук ложится рядом с Чимином. — Оставим их… — Мы не можем, — поражённо вскрикивает Ом. — Он же… — Да уйдите вы уже, — отчаянно говорит мужчина, — оставьте нас, — и прижимает руки омеги к своим губам, покрывая их поцелуями. — Это не ваша история.       Парни пошатываются, начиная жмуриться от яркого огня, что заполняет всё больше пространства. — Пошлите, — шепчет Суппасит, не сводя глаз с улыбающегося Дон Ука Чимину. — Это его выбор. Уходим, — и, схватив застывшего Ома за руку, вытягивает из опасной комнаты. А Зи стоит, стоит и смотрит, как два человека, зеркально погибшие, сейчас погибают полноценно. — Прук! — рычит Суппасит, силой дёргая на себя. — Хватит, — и выволакивает Зи из огненной комнаты.       Ли Дон Ук выдыхает. — Наконец-то, — и слабо улыбается, — ты всё так же красив, — и с нежностью смотрит в безжизненные глаза. — Теперь всё хорошо, — успокаивающе шепчет Ли, начиная источать феромон, чтобы «успокоить» своего омегу. Он покрывает его пухлые губы своими чувственными поцелуями, не останавливаясь шепча: — Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя. Люблю.       В большой мастерской, где некогда творил Дон Ук, в художественной комнате, где некогда рисовал Ли Дон Ук, яркие языки огненного пламени превращают в пепел всё, что поглощают, обугливают всё, чего касаются их жаркие поцелуи.       Возле небольшого окна стоит длинная софа. На ней лежат Ли Дон Ук — всемирно известный художник, талант, крепко прижимающий к себе юного омегу — Чимина. Между ними зажаты цветы лаванды, а их лбы касаются друг друга. Спокойствие и тепло читаются на лицах двух человек, чьи глаза закрыты под воздействием умиротворения. И теперь тепло. Пока руки Чимина зажаты в руках Дон Ука, пока он рядом всей своей сутью, а огонь согревает, Ли Дон Ук дарит свою жизнь другому человеку, с глубоким чувством любви, благодарности и сожаления, оставив её на родных устах.

***

— Там, что пожар? — мечется Флюк, заметив клубы дыма. — Скорая! — машет руками Сэнг. — Сюда! — Да, — испуганно шепчет Сэйнт, — горит что-то. — Сюда, скорее, — бежит Сэнг к встревоженным врачам. — Два ножевых, сюда, — и ведёт их к Галфу и Боуну. — Носилки давайте! — громко кричит один из врачей. — В больницу надо! С вами что? Полиция где? — Они уже подъезжают, — уверенно отвечает Флюк. — Это они вызвали вас.       Мужчина кивает, наблюдая за тем, как раненых укладывали на носилки: — Осторожнее. Что здесь происходит вообще? Куда вы влезли? Молодые ещё! — Вам всё объяснит полиция, — Сэйнт кивает в сторону движущихся к ним машин. — Сэйнт! — в один голос кричат подбегающие Мью и Зи. — Где он? — испуганно спрашивает Сапп, смотря на парней. — Он остался там, — тихо отвечает Тхитиват, прижимая к себе Флюка. — Всё хорошо… — Галф? — подрывается с места Суппасит. — Где Галф? — Его в больницу повезут, — тихо говорит Сапп, носом утыкаясь в грудь Прука. — Я устал…       Мью двигается в сторону машин, замечая знакомое лицо, что не предвещает ничего хорошего.       «Ударит».       Бьёт.       Кулак Макса прилично прикладывает Суппасита, но с ног не валит. — И тебе привет, — улыбается Мью, рукой показывая поражённым врачам, что всё нормально. — Ты чем думал? — шипит Наттапол, сдерживать которого начинает собственный командир и коллега из Южной Кореи. — Да успокойся ты, — хохочет Брайт, держа Макса за одну руку. — Реально, — тянет недовольно Юнги, держа вторую руку. — Потом личное выясните. Сейчас надо его взять. — Я думаю, он мёртв уже, — тихо произносит Мью, отводя взгляд. — Он пожар устроил, скорее всего, задохнулся уже…       Сэйнт устало смотрит на суетящихся людей. Эта ночь оказывается длинной, страшной. Полиция мечется по дому, вызывает пожарных. Огонь не затрагивает Дон Ука и Чимина, а когда полиция обнаруживает тела, половина из них бежит на улицу, не в силах контролировать рвотные позывы.       Парней допрашивает пару часов, а затем отпускает. Времени теперь полно на допросы, так что можно со спокойной душой медленно и не спеша вести дело. — Я снял нам дом, — говорит Суппасит, подходя к измотанным ребятам, — скинул адрес Сэйнту. Езжайте туда, а я поеду в больницу. — Мы тоже хотим! — недовольно кричит Варут, глаза которого слипаются от усталости. — Не сегодня, — спокойно отвечает Мью. — Отдохните, а завтра мы все навестим его… Я лишь проверю, и сразу к вам. — Хорошо, — на удивление многих, сразу соглашается Сапп. — Давайте поедем уже.       Суппасит провожает парней, благодаря коллег Макса, что согласились их довезти до дома, а затем сам вызывает себе такси, отправляясь в больницу. Правда, пускать его к Галфу не хотели, объясняли, что Канавут переутомлён и вряд ли проснётся, но Суппасит додавил врачей, которые согласились пустить альфу к парню на пару минут.       Суппасит неуверенно заходит в палату, смотря на мирно лежащего Канавута. Сердце болезненно сжимается от такого вида любимого, и злость на самого себя добивает. — Галф… — беззвучно прошептал Суппасит, беря за руку омегу. — Прости. — Пи? — сонно пищит Галф, часто хлопая ресницами. — Где я? — В больнице, — с лёгкой улыбкой отвечает Мью, — как ты чувствуешь себя? — Плохо, — чуть улыбается Галф, смотря на Суппасита из-под полузакрытых глаз. — Что случилось? Где все? — Они в доме. Я снял на время. Всё закончилось, Галф, — поджимает губы Суппасит, заботливо смотря на спокойное лицо Нонга. — Всё закончилось. — А он?.. — нерешительно спрашивает Канавут, из последних сил сжимая ладонь Суппасита. — Он умер, Галф, — отвечает Суппасит, прижимая к губам ладонь Галфа. — Давай не будем о нём. — Я хочу уйти с тобой, Пи, — капризно выдаёт Галф, вызывая улыбку на лице старшего. — Чего улыбаешься? Я тут умираю вообще-то! — Завтра попробую договориться, — выдыхает Мью, — а пока… — Господин Суппасит, время! — недовольным голосом произносит вошедшая медсестра. — А сейчас отдыхай, — и склоняется к щеке Галфа, не рискуя целовать изувеченные губы. — Завтра приду, — шепчет, улыбаясь Мью.       Галф прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Сейчас спокойно. Эйфория от ощущения кончившегося кошмара блаженно радует и успокаивает. А сейчас может быть только сон, ведь Канавуту больше ничего не нужно в данный момент.       Сон.       После ада.       Все мысли потом.       Галф заслуживает несколько часов покоя, прежде чем ему придётся столкнуться с последствиями случившегося, прежде чем придётся всё обдумать. Жизнь — это череда случайностей, которые определяют исход завершения каждой истории: длинной или короткой, важной или незначительной, и порой, конец для кого-то одного, является началом для кого-то другого.       И ничего не нужно больше. Ведь завтра он снова будет со своим любимым, со своими друзьями. А ещё завтра он обязательно свяжется с родителями и всё-всё им расскажет. Ценность жизни определяется лишь в экстремальной ситуации. Канавут в петлю лезть не будет и вены резать тоже. Этот кошмар лишь укрепил его веру и любовь к жизни, вера и любовь к близким людям. А впереди целая жизнь, которая будет полноценной и насыщенной. И ни секунды в пустоту.