Ошибка округления

Бенни уже минут десять рассказывает об ошибках Штейна в его последней партии с Борговым, смотря в потолок и мысленно двигая фигуры. Он быстро водит двумя пальцами в воздухе, подобно дирижёру симфонического оркестра, — со стороны, наверное, смешно выглядит, но Бет как на уроке биологии внимательно изучает каждую клеточку и бледной кожи, и чёрно-белой шахматной доски у себя в голове. Тусклый свет от покрытого пылью торшера в углу залил комнату мягким медовым цветом, точно картинка из чьего-то сна о зимнем вечере в большой гостиной у камина. Чужого, потому что все её сны были серыми, затянутыми пасмурным ноябрьским небом. И бледно-мятными, конечно. Бет закрывает глаза и полностью сосредотачивается на провальной попытке защиты от агрессивной ладьи — всё-таки то, что находится не в голове Бенни, она успеет изучить и попозже. Например, в безмолвные минуты на рассвете, когда её выдергивает из сна холод бурлящей воды или запах жжённой резины и ткани. Да, время ещё есть. Фигуры двигаются и падают, исчезают и возрождаются на прежних позициях, повинуясь спокойному и рассудительному голосу Бенни. Когда партия подходит к цугцвангу Штейна, у Бет перехватывает дыхание. Она вдруг особенно остро чувствует, что у доски в её голове есть зеркальное отражение совсем рядом, что сейчас ей открывается часть той тайны, которую не разгадаешь просто проснувшись пораньше под истошные визги клаксонов за окном. Бет делает глубокий вдох и закусывает нижнюю губу, стараясь игнорировать бегущие по телу колкие мурашки. Бенни неожиданно замолкает и поворачивается лицом к ней. — Бет? Он смотрит как-то странно, нехарактерно нерешительно, как в ту ночь, когда они впервые переспали. Она пару раз моргает и отвечает: — Да? Он приподнимается и, опираясь на правую руку, приближается к её лицу — дыхание горячее и отдаёт горечью кофейных зёрен — а потом целует медленно, мягко, но уверенно. Бенни Уоттс же никогда не делает робких ходов. Они не размыкают губы долго, очень долго, у Бет даже начинает побаливать вытянутая шея. А потом ей приходится ещё минуту восстанавливать сбившееся дыхание. Бет со смутным сожалением думает, что, видимо, они сейчас займутся любовью, но Бенни только возвращается на свою половину кровати и продолжает лекцию с того же слога, на котором он остановился.