Number 8

Весь мир начал сходить с ума, своими представлениями о идеальной фигуре. Видите ли, 90-60-90 вот он, идеал! Ты немного полноват? Жирный! Есть целлюлит на ляжках? Ты что, не следишь за собой?! А потом удивляются, почему у многих людей просто гиганские комплексы из-за особенностей собственного тела? Многим, почему-то, есть дело до твоего тела: сколько ты весишь, какой размер твоих бёдер, объём груди. Сейчас то время, когда все зациклены на этом. Оценивают людей только по внешнему виду, мол, то как ты выглядишь, говорит о тебе. Но многие не умеют молчать, и кидают людям их «отрицательные» черты своего тела. Бывают ситуации, когда человеку почти всю жизнь твердят такие замечания, оставляя лишь кучку комплексов. К примеру, Тиффани Харгривз. В своей семье, Восьмая не чувствовала себя ущемлённой или что-то наподобие. Нет. Её братья или сёстры никогда её не обижали, помимо отца. От «любимого» папочки доставалось не только Тиф, поэтому нельзя сказать, что он так проявлял любовь только к ней. Хотя, кидая ребёнка в бассейн (при чем, если он не умеет плавать), чтобы развить её способности, вряд ли это можно назвать любовью. В основном, Тиф чувствовала себя некомфортно в обществе, или же на людях. Да, брюнетку нельзя назвать стройной, худой, но это ведь не повод, осуждать её? Вечная проблема женщины с детства, это — лишний вес. Определённо, она умеет правильно одеваться, чтобы красиво скрыть небольшой живот, или выпирающие бока. Но одеждой же нельзя скрыть всё? Может можно скрыть целлюлит, однако есть купальники, которые не скроют ничего. Наверное, это и есть одна из причин, почему Тиффани не ходит на море или в бассейн, да, определённо. Со стороны кажется, вот она главный редактор модного журнала «Гламур», уверенная в себе женщина, без комплексов, но только самые близкие люди знали её. Может очкастая и пытается скрыть комплексы, показать что ей всё равно на чужое мнение о её лишнем весе. Однако, это совершенно не так. И именно муж Тиффани прекрасно знал об этом…

***

— Вау, какая ты красивая… — чуть ли не шепотом проговорила Элисон. Тиффани резко повернула голову в сторону сестры, было такое ощущение, совсем чуток и очки бы слетели. Бледные руки начали чуть подрагивать, а карие глаза, казалось, вылетят со своей орбиты. — Чего?! В плане, я? — женщина повысила свой голос, еще больше бледнея. Подскочив к Элисон, и, грубо выхватив журнал, бизнес леди начала его рассматривать, при этом, всё её тело дрожало от злости. Когда глаза начали бегло изучать заветную страничку, казалось журнал сейчас разорвётся на две части, от того с какой силой, женщина сжимала его. — Миссис Харгривз, как… как ваша фотография попала сюда…? — баритон Найджела казалось, вообще, затих от удивления. — Пожалуй, попробуйте объяснить, что здесь происходит? Как-то не охото наблюдать за этим. — неожиданно подал голос Диего, у которого любопытство взяло вверх, и он решил напрямую спросить, что, мать вашу, происходит. Всё время, Тиффани стояла к семье спиной, но после слов Второго, женщина развернулась на каблуках в их сторону. Лицо было чуть румяным от злости, руки то сжимались, то разжимались. Видимо, присутствующие хотели более ясный ответ, но Восьмая прижала журнал к груди, совершенно нехотя, его показывать. — На странице моего журнала, без моего ведома, черт тебя подери, распечатали мою фотографию! Почти на самой последней страничке, сей «чудной» книжки, красовалось изображение, на котором был запечатлён сам главный редактор. При чем, во-первых, эта работа фотографа абсолютно не была обработана, все комплексы Тиф прямо на одной страничке: целлюлит — белые полоски на ляжках, напоминали то ли разряд молнии, то ли шрамы; от того, что женщина сидела на коленях, на животе виднелись складочки от лишнего веса. Во-вторых, непонятно, как это попало в печать, если эти фотографии были только у неё, и у мужа, ведь… — Да как он… мог?! — карие глаза метались в поиске сумки. Все застыли в молчании, судя по всему, назревает что-то, ну, очень интересное. Семья наблюдала: и на кого же выльется весь гнев? Злость женщины — пожалуй, одно из самых страшных явлений на планете Земля. Если бы, к примеру, способность Тиффани была связана с её эмоциями — окна здания уже бы давно поразбивались, по-очереди, стены разрешелись, и вообще, вся планета просто бы взорвалась. Сделав глоток золотистой жидкости, Клаус вальяжно развернулся всем корпусом, сидя на стуле. Зелёные глаза пару секунд очарованно следили за Тиффани, а после улыбнувшись самому себе, заметил сумочку бизнес леди, лежащую на барной стойке рядом с ним. — Эту сумочку ищещь, сестрёнка? — держа одной рукой сумку, Четвёртый словил на себе взгляд Тиф. Та лишь робко кивнув, подошла и забрала сумку с рук брата. Попутно открывая её, и пытаясь нащупать рукой телефон. Тиффани максимально старалась сдерживаться, но после нескольких попыток откопать смартфон, она уже резко распахнула сумку, заглядывая внутрь, при этом, бубня себе под нос.

От лица Тиффани

Держать себя в руках, с каждой минутой казалось всё невозможнее и невозможнее, было ощущение, что сумка или телефон, в любой момент, полетят либо в стену, либо в окно. Внутри, наростало с бешенной скоростью два чувства — гнев и страх. Страх появился вместе с тем понятием того, что эту фотографию увидит весь город, а нет! Чего это я приуменьшаю? Этот кошмар увидит вся страна. Я нервно искала контакт «Тони», ведь в этой куче мале, столько записанных номеров: разные агенства, известные модельеры, редакторы, различные знакомые и друзья. Чего там только не было. Но наконец, найдя номер еще, пока что, мужа, пальцем быстро нажала кнопку «Вызов». — Вы думаете, это сделал ваш муж? — креативный директор решил озвучить свою мысль. — Конечно он, кто же ещё способен на… — я умолкла, повернув голову в сторону мужчины.— А как ты понял это? Найджел чуть расслабился, будто говорил очевидное: — Вы только, когда мужу звоните, выглядите так грозно. Не поняв, что конкретно меня в этом рассмешило, я хихикнула, но когда в телефоне пропали гудки, все тело напряглось, и все отрицательные эмоции вернулись обратно.

От лица автора

Брови Элисон сложились домиком, чуть теребя пальцы, она обдумывала происходящее, в принципе, как и остальные. Было немного грустно от того, что никто из присутствующих, до этого, не связывались друг с другом, и не узнавали у кого, что происходит. Вроде семья, но только спустя десять лет, узнают какие-то детали: кто-то был в браке, кто-то уже разводится, кто-то занимается геройством, кто-то был в космосе, а кто-то совсем недавно чуть ли не умер от передоза. Вот тебе и «хороший» пример семьи. — Так странно осознавать, что каждому из нас по тридцать лет, и мы уже не те дети. — первый раз за весь разговор, Ваня решила подать свой голос, тихо, но слышно. — И у каждого есть своя личная жизнь. — усмехнувшись, проговорил Номер Четыре, отпивая со стакана. Тиффани старалась говорить негромко, чтобы не притягивать к себе всеобщее внимание. При этом, она ходила вперёд-назад, тем самым пытаясь успокоиться. К слову, ей не сильно это помогало. От закипающих эмоций, и издевающего тона мужа, длинные ногти с большей силой впивались в ладонь, вымещая моральную боль в физическую. Боль была от того, как с ней поступают. Снова. Как будто, человеку было этого мало, и он поступал так ещё. — Можно скромный такой вопрос? У тебя в мозгу последние извилины работают, что-ли? Какого дьявола, ты так делаешь?! — голос Восьмой начал становиться всё громче, кажется, кто-то скоро не сможет сдерживаться. — Тебе никто не давал право, так потешаться надо мной. Да, всё-таки, она это сделала — привлекла к себе внимание. Даже Диего отвлёкся от своих излюбленных ножей, что там говорить об общем интересе? Брюнетка остановилась около барной стойки, услышав ответ в трубке. Все смотрели на лицо сестры, в попытке, считать её эмоции, но только один Клаус не ограничился лицом, осматривая все её телодвижения. — Извини, а ты считаешь, что измена — это не причина для развода? — повернувшись ко всем спиной, Тиффани упёрлась локтями об столешницу. Карие глаза смотрели в одну точку, рот чуть приоткрыт, а брови были приподняты. Казалось, что она уже не вслушивалась в то, что ей пытался сказать мужчина, по ту сторону трубки. Найджел начинал чувствовать себя некомфортно, из-за атмосферы в комнате. Только актриса отвлекала всех разговором, чтобы не лезьте в дела Тиф, однако для себя она решила, что поднимет этот вопрос с сестрой, обязательно решив его. Однако Четвертый всё так же следили за сестрой, заметив правую ладонь, которая вздрагивала каждую секунду, лежав на поверхности: из-за острых ногтей и сильного давления, проявились капельки крови. Для Восьмой было легче причинить себе физическую боль, чем проявить слабость — слезами. И пока все были увлечены беседой, мужчина мягко коснулся руки очкастой, от чего та легонько дёрнулась. Своим большим пальцем Клаус «отодрал», впившиеся в нежную кожу, пальцы. При этом, в знак поддержки, протянув свой стакан виски. Звонко послышался её смех, от чего присутствующие удивлённо обернулись на парочку. Только они поняли, что происходит, как вновь случается что-то необъяснимое. И что с этой женщиной не так? Ни то удивлённо хлопает ресничками, ни то готова уничтожить кого-нибудь, а сейчас вообще, улыбается так, как будто это всё происходит не с ней. — Всё, пока, Тони, нету желания больше вести с тобой «милые» беседы. — убрав телефон, Тиффани приняла протянутый ей стакан. — Найджел, прости, что тебе пришлось всё это видеть. Главный редактор залпом выпила содержимое стеклянного сосуда, немного морщась. Так завтра ещё и показ. О, превеликий Сатана, чего над ней так жизнь издевается то, а? И в личной жизни проблемы, и на работе завал. — Может вы возьмёте выходной на завтра? Я, в полне, могу сам организовать показ. — аккуратно прозвучал баритон Найджела. — Нет, и нет. Об этом не может быть и речи. Я справлюсь, моя личная жизнь не должна мешать работе. Поэтому готовься к завтрашнему дню, буду ждать тебя в офисе к 8. Коротко кивнув, мужчина удалился, и теперь все взгляды были только на Номер Восемь. Гнев и страх стихли, оставляя лишь неприятное ощущение после ситуации. Нет, всё-таки, эта женщина никогда не сможет жить нормально и спокойно. Молча развернувшись обратно к ребятам, Тиф смотрела в пол, начав при этом улыбаться, чуть ли не хихикать. — Мда уж, — тихонько начала она, при этом, все замечали, её грустную улыбку. — я тут пару часов, а вы уже вкурсе моих «радужных» дел.