Number 8

flashback

Им было по 16-ть лет, когда начали зарождаться не семейные чувства друг другу. Длинные ресницы девушки чуть вздрогнули, после чего веки медленно открылись, показывая карие очи. Перед глазами Тиффани был белый потолок её комнаты. Стало понятно, что сейчас ночь, ведь вокруг царила тьма, только свет луны оставался на полу, выглядывая из окна. Тело дрогнуло, когда что-то легло на живот. Восьмая резко перевела взгляд с потолка на другую сторону постели. Первое, что она увидела, была кудрявая шевелюра парня. Видимо, во сне Клаус положил свою руку на сестру, пытаясь чувствовать больше тепла. Его голова расположилась на её плече, а одна из ног была нагло закинута на Восьмую. Похоже, юноша спал глубоко, раз не ощутил, как она дёрнулась. Тиффани мягко улыбнулась, смотря на его умиротворённое лицо, всё же он так спокоен. Лёгкий румянец начал появляться на щеках, когда Клаус притянул голову ближе к девушке, и подбородок уже нашёл своё место на её груди. М-да уж. Раньше Четвертый будил сестру по-середине ночи, просыпаясь от навязчивых кошмаров, и просился спать вместе с ней. Но после того, как он понял, что Тиф никогда не против его компании, кудрявоволосый перестал её будить, и просто приходил, заваливаясь рядом. Вообще комната Тиффани была вдоль и поперёк изучена Клаусом, ведь он был самым частым её гостем. Днём, в свободное время, парочка сидела у юнице в комнате. Ночью, после полуночи, парень так же осторожно выходил из своей комнаты, направляясь к любимой сестре. Никто из семьи не относился к ней с такой любовью, заботой. Именно Клаус был тем, кто мог мягко погладить девушку по голове, улыбнуться и пойти дальше. Раньше Тиф не обращала на это внимание, но, в более подростковом возрасте, начала делать на этом акцент. В такие моменты, внутри что-то трепетало, и становилось трудно мыслить. Часто, когда они вечерами сидели вдвоём, Тиф специально притворялась спящей, дабы Номер Четыре гладил её кожу или волосы, изредка прикосаясь губами к лицу. Сам юноша даже не догадывался, что она не спала. Но Восьмая, наслаждаясь этими мгновениями, и, вправду, проваливалась в сон, максимально расслабляясь. Она унесёт эту тайну в гроб. Он никогда не узнает об этом! Однажды, в один из обычных вечеров, когда Клаус сидел в комнате Тиф, мило общаясь. Девушка, как обычно, прилегла, медленно «засыпая». Окно в помещении было открыто, и прохладный порыв воздуха пробрался, окутывая девушку с парнем. Рядом лежащее тельце начало мелко дрожать от прохлады, и Номер Четыре наконец обратил внимание на сестру. Думая, что та спит, его руки, взяв плед, осторожно накрыли её, тем самым, защищая от холода. Зелёные глаза разглядывали каждую деталь её лица: ресницы, которые изредка подрагивали; носик, который спокойно вдыхал свежий воздух, исходящий из окна; а так же, её чуть приоткрытые губы… Рукой он нежно провёл по тёмным кудрям, останавливаясь на щеке. После Клаус прикрыл глаза, и аккуратно вдохнул. Следующее, что почувствовала Тиффани, это мягкое прикосновение к её губам. Глаза распахнулись, увидев перед собой лицо Клауса, и, слава Сатане, его глаза были закрыты. Убедившись, что брат её поцеловал, девушка снова закрыла глаза. Ей не хотелось показывать, что она чувствует это сквозь «сон». К тому времени, когда Клаус отстранился, юница была в полнейшем шоке: тело словно окаменело, не хотелось лишний раз двигаться, чтобы не приковывать к себе внимание. После этого, Тиффани никак не могла заснуть. Думая о том, что это было, и почему ей это понравилось. Но под самое утро, все-таки, она окунулась в царство Морфея. Именно так, произошёл их первый поцелуй. Романтично? Скорее, забавно. Номер Четыре наивно полагал, что сестра даже не знает об этом поцелуе, но как же он ошибался. Тиф так отчетливо запомнила тёплую ладонь на своей щеке, и чуть шершавые губы юноши. Иногда, ночью Восьмая представляла этот поцелуй, но через время отмахивалась от этих мыслей. Ведь он её брат! Он не кровный… Но все же!

***

Вообще, Клаус обожал ванные процедуры: воздушная пена, косяк и наушники. Именно это, его расслабляло. Он мог зависать там по несколько часов, пока мама не начинала стучать в дверь, напоминая, что время уже позднее. Услышав, что брат вышел с ванны, Номер Восемь почти сразу же шла к нему в комнату. При этом, чуть ли не на цыпочках, миновала коридор. Случалось, что Тиф раскрывали и она получала наказания от отца, за ночные нарушительства. Только Клаус ни разу не попадался, во-первых, он намного чаще ходил сам к сестре, нежели она, во-вторых, юноша просто идеально запомнил каждую скрипящую и нескрипящую половицу. Кудрявоволосый, словно ниндзя пробирался по темноте к заветной комнате. Но, в этот раз, девушке повезло, и она была незамеченной. Осторожно открыв дверь, взгляд сразу устремился на брата: сырые волосы мило стояли торчком, сам он еще высохнуть не успел, но довольный был, хоть отбавляй. После ванны, Номер Четыре всегда выходил свежим и будто снова родившимся. Укутан он сам был в махровый халат, который чуть открывал вид на бледную, поблескивающую от воды, грудь. Если говорить откровенно, Тиффани просто обожала его халат, ей всегда было стыдно признаваться в этом Клаусу. Чуть потрёпанный розовый махровый халат, был обменён с дорогой сестрой: ведь Восьмая терпеть не могла розовый, а Четвертый очень хотел, хоть чего-нибудь яркого себе в гардероб. Видя этот халат, сразу пробегала мысль его померить, почувствовать запах, прижать к себе. Да, она мечтала об этом, но никогда не позволяла себе этого. А если её застукают? Стоит она, в халате брата, горячо прижимая его к себе, осторожно вдыхая аромат, удовлетворённо прикрыв глаза. К чёрту! Лучше не рисковать… Простые глупые мечты…

***

Канун Рождества. Люди уже одевали тёплые пуховые куртки, совместно с шапкой, перчатками и шарфом, будто пингвинчики ходили по улицам, смешно передвигаясь. Везде была суета: бегом скупались продукты для праздничного ужина, скупались различные подарки, как без этого. Скажем так, чувствовался дух Рождества. За окном белыми пушистыми хлопьями, направляясь по ветру, кружились снежинки. Прикасаясь к окну, можно было ощутить весь холод снаружи. Но маленький мороз пробиравшийся в комнату, давал о себе знать — понижая температуру пола. Поэтому, приходилось утепляться не только на улице, но и дома. — Клаус, ты скоро? — чуть пыхтя, спросила Тиффани, попутно натягивая тёплые носки, которые связала мама, каждому члену семьи Харгривз. — Не торопись, сестрёнка, я уже закончил. — Клаус медленно повернулся к Восьмой, крутя в руках сигарету. Убедившись в том, что носки и, вправду, очень тёплые, юница спокойно встала на прохладный пол, направляясь к брату, который сидел за столом. Девичьи пальчики потянулись к табачному изделию, дабы разглядеть поближе. — Вау! Братец, да ты всё лучше и лучше скручиваешь сигареты. — Мастерство рук. — подмигивая сестре, парень подошёл к окну. Кудрявоволосый одним движением открыл окно, впуская холодный порыв ветра в помещение, а Тиф, успешно проверив замок двери, тут же оказалась рядом с Номер Четыре. Карие глаза наблюдали, как тонкие губы соприкоснулись с фильтром сигареты. И вот, первая тяжка, и первый дым. — У тебя такое лицо серьёзное, когда ты куришь. — посмеиваясь, произнесла мысли вслух брюнетка. Клаус лишь усмехнулся, докуривая половину сигареты, протянул сестре. — Знаешь, Тиффани… — девушка напряглась, ведь зелёноглазый редко называл её полным именем, — ты дорогой для меня человек, и не представляю, что со мной станет, если ты исчезнешь из моей жизни. — Клаус, ты что? Я не брошу тебя. — всквольз выпуская дым, очкастая широко улыбнулась, выгибая брови домиком. — Давай пообещаем друг другу, что всегда будем рядом! — Я обещаю, Клаус, я никогда не оставлю тебя одного. Окурок давно полетел далеко в окно, а сама Тиф мягко коснулась щеки брата, с нежностью заглядывая в его в глаза. Клаус широко улыбнулся, из-за чего выступили милые ямочки, после мягко притянул к себе сестру, увлекая в объятья.

— Я обещаю, что всегда буду рядом.

flashback end

Резко подскочив, Тиффани схватилась за плечи, пытаясь успокоить саму себя. Её тело дрожало крупной дрожью, выступил пот на коже, дыхание было сбито. Она сейчас находилась у себя в квартире, в своей спальне. И всё же, это не успокаивало. — Я предала его… — словно в лихорадке, говорила она. На лице выступила слеза, при чем, не одна — целый потоп. Казалось ничего не может остановить его. — Как я могла? — в истерике, Тиф начала стягивать свои волосы вниз. Но после, женские длинные ноготки крепко вцепились в кожу, медленно спускаясь вниз по руке. Моральная боль превращалась в физическую, оставляя на руках кровавые следы. — Я обещала, всегда быть с ним… мне нет прощения… Клаус никогда меня не простит… Она успокоится только под утро, после пробуждения выпьет кружку кофе, замажет синяки под глазами, и оденет блузку с длинным рукавом, стараясь скрыть последствия очередной ночной истерики. И почему ей снится это?..