Моя маленькая история любви.

— Хэй, ты меня слушаешь? — недовольно пощелкал пальцами перед лицом брата Россия. — Так Так, (Да, да,) — тут же очнулся из своих раздумий украинец, недовольно что-то буркнул. — я тебе слухаю. (я тебя слушаю.) — Ну и о чем я говорил? — скрестил руки на груди Федерация. — Бла, бла, США, бла, бла, Путін, (Бла, бла, США, бла, бла, Путин,) — задумчиво уставился в потолок парень. — Я вообще не об этом. — надулся русский, не зная, что на это ответить. — Раз витаешь в облаках, расскажи хоть о чём сам думаешь? — украинец внезапно серьёзно уставился на него, заставляя Россию растеряно оглядеться по сторонам. — Ось скажи, (Вот скажи,) — начал брат, разворачиваясь лицом к блондину. — что плохого в том, что я хочу сотрудничать со странами ЕС и быть на одной волне с Европой? — Россия удивлённо застыл. Он ведь пошутил, просто пошутил, а теперь приходиться отвечать на непонятные вопросы, пранк не удался, как говорится. — Ну, разве тебе мало СНГ? — неуверенно посмотрел на Украину брат. — І ти туди ж? (И ты туда же?) — закатил глаза шатен, откидываясь на спинку стула. — А что? — покачал головой Россия. — Я думав ти підтримаєш мене. (Я думал ты поддержишь меня.) — буркнул украинец, скрестив руки на груди. — Я поддержу тебя, пусть мне это и не очень нравиться. — замялся Федерация, потрепав свои белесые волосы. — Але чому? (Но почему?) — яро уставился на него парень. — Почему тебе это не нравиться? — Я просто… — наклонил голову русский. — Я просто не хочу, чтобы ты совсем уходил из семьи. — украинец замер. Россия выглядел немного смущенным, но всё ещё уверенным. Как он сразу не подумал, что брат сосредоточит свое внимание на таком. — Ну ти і дурень звичайно. (Ну ты и дурак конечно.) — скептически произнёс Украина. — Я старше тебя, — тут же покосился на шатена Федерация. — можно и больше уважения проявлять. — Ми завжди будемо сім'єю. (Мы всегда будем семьёй.) — внезапно уверенно заявил шатен, прищуривая свои глаза и цепляюще посматривая на брата, что так и застыл с округленными от удивления, голубыми глазами. — Ты мой брат, и ничто этого не изменит. — Обещаешь? — улыбнулся русский, и так зная ответ на свой вопрос. — Обіцяю. (Обещаю.) --- — Ого, кто-то даже домой пораньше вернулся? — улыбнулся США встречая довольного русского на пороге. Россия выглядел воодушевленно. Вообще, Штатам нравилось, как поменялся парень со времён СССР. Он помнит их первые встречи, когда гулял с замкнутым, нелюдимым и грубым подростком, а теперь же Федерация ему улыбается, он многим теперь улыбается, он смеётся и шутит, он уверен в себе и своих силах, и это нравиться американцу. Ему нравится Россия. — Чего ты так влюблённо на меня смотришь? — улыбнулся ему блондин, повешав куртку. — Сегодня я быстро закончил с работой, ты видимо ещё быстрее. — I want and look. (Хочу и смотрю.) — пожал плечами капиталист. — Да, у меня было всего одно собрание, и то я на нем спал. — Повезло, повезло. — насупился русский, которому пришлось вставать в семь утра, чтобы встретиться со странами СНГ. А он не любил вставать рано, он любил спать до двенадцати дня, накапливая энергию. — Okay, sleepyhead. (Ладно, соня.) — усмехнулся США, потрепав мягкие белокурые волосы блондина. — Пойдём лучше поедим. — Россия на его жесты довольно мурлыкнул. Усевшись за стол, первое что они разобрали это работу, обсудив дела и несколько смешных ситуаций, попутно дожевывая закуски, парни довольно болтали. — Слушай, — через некоторое время спросил у мужа Федерация, заставив того вопросительно отвлечься от трапезы. — тебе никогда не хотелось свою семью? — Well, we're kind of like a family already. (Ну мы вроде как уже семья.) — рассуждая, махнул ложкой в сторону Америка, искренне не понимая парня. — Нет, — улыбнулся Россия. — я имею в виду именно семью. Детей там. — как бы невзначай намекнул блондин. — So I have. (Так у меня есть.) — как на глупого, посмотрел на Россию капиталист. — Что? — опешил Россия, цепляясь своим взглядом голубых глаз за парня, как бы давая ему шанс объясниться, иначе же тот огребет. — What? Что?) — вопросительно приподнял бровь американец. — У меня есть дети, приемные правда, но всё же я их воспитывал. Как минимум, помнишь Северную Корею? — Да, — нахмурился Федерация. — Как не помню то. — I raised his brother, South Korea. (Я воспитывал его брата, Южную Корею.) — улыбнулся США, вспоминая этого немного стеснительного мальчика. — В то время, как СССР забрал КНДР, я взял под опеку Южную и я вроде не плохо справился. — Теперь понятно, почему они такие разные. — скептически поглядел на парня блондин, вспоминая двух братьев будто созданных для фразы Инь и Ян. — Ты меня с такими заявлениями не пугай, — выдохнул Россия. — я отхвачу инфаркт. — That is OK, (Ну ничего,) — усмехнулся американец. — you're no stranger to lying around in a hospital. (тебе не привыкать в больнице валяться.) — Очень смешно. — с каменным лицом скрестил руки на груди Федерация. — Like the first time. (Как в первый раз.) — рассмеялся США. — В первый раз ты рыдал из-за моей «смерти», а потом втащил мне, — буркнул Россия. — просто в цирк сгонял, ничего более. — Let's agree that you deserve it. (Давай согласимся, что ты заслужил.) — наконец остановился Америка. — Ну может немного, но ебать пробуждение конечно. — фыркнул блондин, вспоминая тот самый день. Тогда он конечно казался парню катастрофой, но сейчас выглядит как шутка. — Well, I'm sorry, sun. (Ну извини, солнце.) — улыбнулся проговорил США, требуя руку России на стол, чтобы прикоснуться к парню. --- УПА немного смутно посмотрел в чёрное окно, едва дававшее свет, чтобы тот отразился бликами на его грубом армейском лице. Он поправил венок на голове и прикрыл глаза. Украина бы не одобрил это, но это необходимо. Повстанец подошёл к большой кровать, едва освещённой белыми волнами лунного света. Мирное сопение его ничуть не напрягло. Он привык к этому, и даже к тем ванильным мыслям, что витают в облаках у Украины, когда он просто стоит и смотрит на канадца, что уже говорить про их сон вместе. Подойдя к самому краю, мужчина внимательно поглядел на своего повелителя, что сейчас словно маленький котенок, укутался в одеяло и морщит носик от лёгкого ветерка, совсем не замечая, тени нависшей над ним. Волосы его растрепались, венка на голове не было, оно и понятно, он же не приклеен к его волосам. УПА напрягся. Что-то в парне ему не нравилось, но он так долго не понимал, что именно. Что-то зудело в груди, неприятное, но до боли знакомое чувство. Чувство безмерной тревоги. Армеец прикоснулся к шее парня, слегка отодвигая пряди волос. Часы мирно отстукивает свой ритм, пробегая стрелками все новые круги. Лицо повстанца потемнело и он сжав кулак, прикрыл глаза. — Чорт. (Черт.)