Моя маленькая история любви.

Тюлевые шторки легко развивались на ветру, создавая в больничной палате сквозняк, что приятно обдувал ноги. Все уже давно ушли, оставляя Россию одного с его мыслями и эмоциями, что он старался разложить по полочкам. Он станет отцом. Руки начинали трястись от восторга, словно у маленького ребенка, а улыбка сама начинала лезть на лицо. Удивительно, взволнованно, радостно и страшно одновременно. С ума сойти, это же ребенок, у него и США. Русский уже планировал как будет готовиться к этому ответственному шагу, ведь воспитание — это сложный процесс и быть таким же отцом, как СССР он не желал и ужасно боялся. Он пообещал себе, что никогда не станет им. Никогда. Поэтому очень ответственно подошёл к этому делу. Все, что пока омрачало этот факт, это Украина. Он больше…не считает его своим братом и семьёй. Россия привык терять самое дорогое, но из родных сестры и братьев ближе украинца у него никого никогда не было, поэтому его потеря слишком больно скреблась на сердце. Он винил себя, за то, что не понимает, за то что не смог помочь, за то что предал. Он не знал, что он сделал не так, но всё равно винил себя и хотел вернуть брата обратно, чтобы как прежде душевно болтать, поддерживать друг друга, чтобы доверять себя ему. Россия четко запомнил острый и холодный взгляд украинца, который выражал эту ненависть и отрешение, желание убить и уничтожить. Федерация теперь никто для него, лишь очередная голова, которая будет срублена с плеч, если встанет у парня на пути. Украинец сделал свой выбор, а вот русский не мог, не мог его так просто отпустить и принять это. Однако слова Германии заставили парня сомневаться, но лишь на долю секунды, а что если правда, если для брата так будет лучше? Что если… Россия отмел эти мысли как можно дальше и нахмурился. Приоткрытое окно внезапно щелкнуло, заставив парня оглянуться на него. Предположив, что это ударившаяся об него ветка, русский привстал с постели, схватившись за капельницу и медленными шажками, прихрамывая, подошёл чуть ближе к окну, однако, как оказалось, деревьев там вообще нет, услышав странное шуршание Федерация напрягся и уже был готов звать на помощь, но тут в окне появилась фигура. Блондин ужаснулся и слегка пошатнулся, но не успел издать и звука, как его тут же подхватили и зажали рот рукой. — Тшшш, — прошипел до ужаса знакомый голос. — если будешь орать, всем будет только хуже. Я хочу просто поговорить, так что без звука. — Россия зло взглянул на своего недавнего палача, что сейчас с серьёзным видом усмиряет его пыл. Как УПА вообще посмел сюда заявиться, да ещё и к нему. Ага, поговорить он хочет, сейчас, так Федерация ему и поверил. Сначала пытался убить его, а теперь разговаривать пришел. Если только извинения и то Россия ещё подумает. — Це стосується України. Я серйозно. (Это касается Украины. Я серьёзно.) — русский нахмурился, но немного подумав, всё же кивнул, и повстанец вздохнув, отпустил его, слегка придерживая. — Во-первых, ты ублюдок. — огрызнулся блондин. — Во-вторых, какого хуя тебе надо? — Підпиши те, що тобі пропонує Німеччина. (Подпиши то, что тебе предлагает Германия.) — твердо произнес армеец. — Чего? — язвительно прищурился Россия. — И ты думаешь, я соглашусь что-ли? — Я вимагаю. (Я требую.) — гордо вскинул голову УПА. — Для України так буде краще. (Для Украины так будет лучше.) — С чего ты это взял? — сжал кулаки Федерация. — Думаешь я буду верить тебе, после того, как ты пытался меня убить? — Ой боже, — закатил глаза повстанец. — Ты такой злопамятный, знаешь, обиды лучше прощать, иначе можно заработать себе опухоль в голове. — Значит так, — оскалился русский. — если ты пришел за этим, то пошёл на хуй, я не собираюсь принимать предложение Германии. — Я прошу тебе, (Я прошу тебя,) — лицо повстанца внезапно стало холодным. — прими его, я повторюсь, так будет лучше для Украины. — Он приказал тебе? — подозрительно спросил Федерация. — Нет, он сказал мне делать, что я хочу, поэтому я здесь. — мотнул головой УПА. — Вмовляю тебе на кращі умови. (Уговариваю тебя на лучшие условия.) — Да что ты знаешь про Украину?! — выкрикнул Россия, отмахнувшись от этих слов рукой. — Он мой брат, я жил с ним с рождения! Он слишком дорог мне, чтобы я от него отказался! — Я знаю. Послушай, я терпеть тебя не могу как и вашего папашу, но Украина является для меня приоритетом. — коротко произнёс повстанец, заставив Федерацию вздрогнуть и прерваться. — Поэтому я и прошу принять условия Германии. — в палате повисла тишины. — Я очнулся, после смерти, а он сидел рядом. Я не выполнил его приказ и извинился за это, знаешь что он мне сказал? — мужчина вызывающе взглянул на блондина. — «Може це й на краще"(«Может это и к лучшему») — Россия удивлённо взглянул на него. — Он был немного пьян и это развязывало ему язык, я подумал, ему нужно поговорить, поэтому я спросил, счастлив ли он сейчас? Но… — повстанец опустил голову. — Он сказал мне, что не знает. Он скучает по вам, по тебе, по Белоруси и Казахстану, по остальным братьям, по Канаде, он очень скучает, но сейчас он не может отступить от пути который выбрал, он не может простить вас сейчас и вернуться, просто…дай ему время. Пожалуйста. — взгляд УПА стал тоскливым. — Просто дай йому час. Я прошу тебе. (Просто дай ему время. Я прошу тебя.) — Я… — начал было Россия, пытаясь переосмыслить слова армейца. Он даже и не думал, что мужчина может быть таким. — я полагаюсь на Германию, но я не доверяю тебе, я ненавижу тебя. Попробуешь с ним хоть что-нибудь сделать и я клянусь, от тебя мокрого места не останется. — Добре. (Хорошо.) — кивнул повстанец. — Завтра я подпишу все, что просил меня Германия и соглашусь на его условия. — с болью в душе, но без права отказаться, проговорил Россия. — Дякую. (Спасибо.) — армеец тут же исчез, заставив русского понурив голову, покрепче схватится за палку для держания растворов от капельниц. Эта ночь будет тяжёлой. --- — Ich hoffe er wird zustimmen. (Надеюсь он согласится.) — неуверенно взглянул на дверь палаты немец, слегка переминая пальцы. — He should, he understands. (Должен, он же понимает.) — мотнул головой США, поплескав стаканчиком чая у себя в руках, кофе ему запретили. — Guten Morgen. (Доброе утро.) — вошёл в палату Германия, не ответив другу. — Доброе. — кивнул Россия. — You did not sleep? (Ты не спал?) — обеспокоенно спросил американец, заметив усталое лицо мужа. — Да, — кивнул Федерация, попытавшись улыбнуться. — не волнуйтесь, я думал о ситуации и…обо всем этом. — И…? — неуверенно переглянулись парни. — Я подпишу твои документы. Украина уйдет из СНГ, так ему будет лучше. — шикнул блондин, отвернувшись. Решение тяжело давалась ему, очень тяжело, но УПА выглядел очень убедительным, да и кажется, всерьёз волновался за Украину. Суть их отношений русский так и не понял. Армейца он продолжал ненавидит всей душой, но как оказалось, его предубеждения портят ему жизнь, и не только ему. Парень хоть и не до конца принял то, что собирается сделать, но ради брата…решил. — Wahrheit? (Правда?) — облегчённо выдохнул брюнет. — Давай сюда, а то я щас передумаю. — буркнул русский, недовольно скрестив руки. Германия тут же подскочил к нему с бумагами и четко указал где нужно расписаться. Через некоторое время, Россия со спокойным лицом отдал бумаги обратно. — Ты…позаботишься о нем? — Ja, ich werde ihm helfen. (Да, я окажу ему помощь.) — добродушно кивнул немец, заставив русского хоть немного успокоиться. — Du kannst auf mich zählen. (Можешь на меня рассчитывать.) — Я оставлю вас двоих, у меня ещё полно работы. — усмехнулся Германия, понимая, что им двоим нужно обсудить это решение. Он здесь явно третий лишний. — How do you, (Как ты,) — США подошёл ближе к парню. — do you feel? (себя чувствуешь?) — Усталым и подавленным. — честно ответил Федерация, грустно разглядывая белый потолок. — Я только что потерял брата. Однако, — он уверенно повернулся на удивлённого американца. — я не потерял надежду на то, что он вернётся. — You're doing fine. (Ты молодец.) — улыбнулся ему Штаты, потрепав шелковистые белые волосы. — It was the right decision. I'm proud of you. (Это было правильное решение. Я горжусь тобой.) — Спасибо. — улыбнулся ему в ответ русский. — Но мне от этого не легче. — Всё будет хорошо, я верю, что он обязательно ещё вернётся. — тепло произнёс Америка. — Давай, оставим это на потом. Я уже все решил и ничего обратно не исправить. — помотал головой Федерация. — Лучше расскажи как ты? Хорошо себя чувствуешь? — Fine. (Нормально.) — пожал плечами капиталист, но затем нахмурился. — Тошнит, усталость, есть кучу всего нельзя и пить тоже, и вообще ходить туда нельзя, сюда напрягаться нельзя, волноваться нельзя, мне не нравится. — тут же сдулся США, сгорбившись под смешок русского. — Это все ради одного маленького человечка. — нежно проговорил Россия, притягивая парня ближе к себе и легко целую кисть руки. — Приляжешь ко мне? — You also ask. (Ещё спрашиваешь.) — радостно чуть ли не вскрикнул американец и лёгким движением очутился в объятиях парня, что нежно поцеловал его в макушку. — Думаю теперь, у нас точно начнется новая счастливая жизнь. — Конечно. В начале 2018 года жизнь Украины начала налаживаться. Вспоминая те события, что он пережил, он гордо и уверенно смотрел вперёд. Они так и не общаются с Россией, как и с другими братьями и сестрой, однако к ним он более добродушен. Германия активно поддерживает его и по сей день. Канада продал их общий дом и вернулся к себе на родину, ему нужно было время, чтобы побыть одному. Им всем нужно было время, чтобы подготовиться к новому шагу.