The Griffindor Vampire

Боль. Она невидимыми тисками сжимает всё тело, отчего хочется кричать, рвать на себе волосы, но отчего-то ты не можешь открыть даже рот. А где рот? И где ты находишься? Боль волнами накатывает на юное тело гриффиндорки, отчего той кажется, что она извивается где-нибудь на полу, хотя в действительности спокойно лежит на кровати. Никто не видит её мучений, никто не сможет облегчить агонии. Всё изменяется. Гермиона чувствует, как по венам течёт что-то жгуче-горячее, превращая, казалось, вены в пепел. Складывалось такое ощущение, что девушку одновременно пилили, сжигали, варили, крутили в мясорубке и купали в кислоте. Боль, которую испытало юное тело, нельзя описать словами. Во время неё ты действительно желаешь смерти, чтобы, наконец, эти страдания закончились. Но все молитвы отважной гриффиндорки остались не услышанными, и агония продолжалась, безжалостно мучая девушку. Сколько это продолжалось - Грейнджер не знает. Время словно остановилось. А вдруг так теперь будет всегда? Вдруг она уже умерла и попала в Ад? За что ей всё это? Шло время, мысли путались, тело продолжало самоуничтожаться, вот только боль с каждым мгновением, или часом, становилась всё сильнее. Словно стараясь показать, что это только цветочки – впереди тебя ждёт настоящий ужас. Но тут-то и случилось что-то странное. Девушка отчётливо почувствовала, как жар начинает потихоньку отпускать ноги, подминаясь всё выше, даря райское наслаждение наркоза. Снова проходит время: час, два, неизвестно, но боль уже освободило ноги и руки, и теперь медленно, но верно движется к сердцу, которое уже подписало себе смертный приговор. Вскоре, вся агония, что когда-то была по всему телу, теперь сконцентрировалась на сердце, сжигая его. Девушка отчётливо слышала, как оно замедляет свой ритм, бьётся уже не так быстро и протестующее, как раньше. Ещё пару долгих мгновений и сердце, споткнувшись в последний раз, глухо ухнуло и замерло. Это конец? Но где же тогда ворота в Рай? Или хотя бы эскалатор в Ад? Ведь шатенка умерла, верно? Не просто же так она вытерпела эту неземную боль. Но ничего не было. По-прежнему было темно или это глаза закрыты? И действительно, прислушавшись к ощущениям, гриффиндорка поняла, что чувствует тело, а глаза и впрямь закрыты. «Пора просыпаться,», - решила Гермиона и, резко распахнув глаза, уставилась в белоснежный потолок. Вот только видела она как-то странно. Каждая трещинка, которую люди не должны видеть в принципе, была видна зорким взглядом юной волшебницы. Она удивлённо осмотрелась вокруг, отмечая, что никогда не видела столько оттенков одного и того же цвета. Посмотрев вниз, она была шокирована тем, что видит каждую ворсинку коврика, что находился рядом с кроватью. Удивлению девушки не было предела, когда она услышала, как машет крылышками безумно маленькая мошка. Обычно, такую сложно увидеть, не то, что услышать, но Грейнджер отчётливо слышала каждый взмах малюсеньких серых крылышек, словно пропеллеры вертолёта, они гулким эхом отдавались в ушах. Она заворожено смотрела за полётом насекомого. Где-то за дверью, на которой шатенка смогла разглядеть миллионы маленьких зазубрин, были слышны голоса. Женские, мужские – они сливались в один сплошной гул. - Палата номер двадцать три, но не задерживайтесь, Мистер Поттер, - смогла различить лучшая ученицы Хогвартса, а на её лице тут же заиграла улыбка. Они не забыли про неё, пришли… А что произошло? И где она? Только сейчас она поняла, что совершенно не помнит вчерашнего вечера. Последние воспоминание, которое воспроизводит её мозг: как она и ещё несколько ребят из Гриффиндора идут в паб «Три Метлы», чтобы отпраздновать победу Гриффиндора над Слизеринцами. Но вот что было дальше – она не знает. «А вдруг на нас напали?!», - в ужасе подумала она и охнула. Воздух со свистом прошёл по пустым лёгким, но он не принёс той приятной насыщенности. Оказывается, девушка до этого вообще не дышала, даже не замечая такого парадокса. Множество запахов ударило в нос, обжигая носоглотку. В горле разгорелся настоящий пожар. Жажда, что так явно пытала её – усиливалась с каждой секундой. Кареглазая панически огляделась вокруг, стараясь найти графин с водой, но рядом не оказалась ничего, что могло бы утолить жажду. - Хорошо, - отозвался смутно знакомый голос. Он чем-то отдаленно напоминал голос Гарри Поттера, только был более… Неясным? То есть, изменились нотки его тембра, интонаций. Девушке даже показалось, что это не его голос, но она отбросила эту мысль, так как звуковые волны, которые издавал парень – были точно такие же, какие использует только её «брат». После послышались шаги. Они казались такими громкими, что Гермиона сморщилась, стараясь отвлечься от пожара в горле. С каждым быстрым шагом звук увеличивался, да вот гость не спешил заходить. Неужели тут такой длинный коридор, что взрослый парень уже за… За несколько мгновений не может дойти до назначенной цели? Но вот, наконец, шаги стихли, и размеренное тихое дыхание раздалось у самой двери. «Тук-тук, тук-тук», - смогла расслышать шатенка сердцебиение лучшего друга. Перед глазами предстала картина бьющегося сердца, прогоняющее по венам приторно-сладкую алую кровь. От этой мысли огонь в горле усилился, а во рту образовалась слюна. Сильный вдох и дверь с противным скрипом открывается, позволяя девушке разглядеть лучшего друга. Правда, парень, который зашёл сюда, не особо-то напоминал ей её знакомого: чуть худощавый, с слишком загорелой кожей – он совсем не был похож на того Гарри, которого она помнит. Волосы, вовсе не чёрные, а тёмно-каштановые, как обычно растрёпаны, а болотно-зелёные глаза смотрят на неё с беспокойством и настороженностью. Где же изумрудный блеск в глазах? Где любимые карие крапинки? - Гермиона? – осторожно спросил он, неверующе смотря на лучшую подругу. Она до сих пор лежала с широко раскрытыми глазами. Что же с ней стало? - Гарри? – в ответ спросила шатенка, удивившись своему голосу. Нежный, он напоминал перезвон колокольчиков. Нет, это вовсе не её голос… Он звонче, красивее, завлекательнее. От удивления она даже села. Тело слушалось её полностью, а в нём было такое приятное лёгкое чувство, что Гермиона была уверена, что с лёгкостью смогла бы взлететь без всякой там метлы. – Эй, всё нормально? – она непонимающе посмотрела на шарахнувшегося в сторону брюнета. Он припал спиной к двери и во все глаза смотрел за удивлённой девушкой. Что же так напугало Избранного? Да всего ничего, если не брать в расчёт слишком быстрое поднятие подруги. Он даже не заметил, как кареглазая девушка уже сидела с идеально-ровной осанкой. - Эм… Да, всё хорошо, - выговорил парень, аккуратно двигаясь в сторону кресла, стоящего неподалёку. Хорошо ещё, что она снова не дышала. Её плечи не шевелятся, что говорит о том, что его подруга умерла. В физическом плане, конечно. - Кхм, Гарри, у тебя новый парфюм? - вмиг севшим голосом поинтересовалась шатенка, облизнув пересохшие губы. Тело Поттера сотрясла дрожь. Как бы он не хотел не бояться подруги, противное чувство страха прочно засело в сердце. - Н-нет, - с лёгкой запинкой отозвался очкарик, переводя дыхание. Его руки чуть дрожали. - Просто от тебя так вкусно пахнет, - мечтательно пропела девушка, улыбнувшись. На самом деле ей совсем не хотелось улыбаться. Ей хотелось сорваться с места и впиться в быстро бьющуюся жилку на шее, где горячим потоком течёт кровь. Желание было настолько сильным, а жжение в горле невыносимым, что волшебнице пришлось вцепиться пальцами в белые простыни, слыша, как рвётся плотная ткань. – Что произошло? Почему я оказалась в больнице? – перевела тему гриффиндорка, стараясь оторвать голодный взгляд от шеи лучшего друга. Если честно, её почти не удивляло то, что она так прекрасно слышит, видит, чувствует… На данный момент ей казалось, что так и должно быть, поэтому и принимала это как должное. - Ты ничего не помнишь? – удивился Мальчик-Который-Выжил и посмотрел прямо в глаза гриффиндорки. Его передёрнуло. - Помню только то, что мы пошли в «Три метлы», а что было дальше… - отозвалась она, склонив голову набок. Все чувства были на пределе: запахи и звуки слились в один сплошной гул, чуть снимая боль с горла. - Ты почему-то решила пойти домой, - издалека начал Избранный, нервно теребя в руках лямку своей сумки. Ему бы радоваться, что его подруга жива, даже таким способом, но та аура, что исходила от юного тела, заставляла трепетать. - И? – нетерпеливо подогнала его девушка, снова облизнув губы. - И… На тебя напал вампир, - протараторил брюнет, кладя руку на лоб и стараясь унять сердцебиение. - Что? – шокировано переспросила шатенка, распахнув глаза. Нет-нет-нет, этого не может быть… Ведь если на неё напал вампир, а она жива, то это значит, что теперь и она вампир? - Сама посмотри, - стараясь держать голос, произнёс зеленоглазый и рукой указал на зеркало, что стояло в углу комнаты. До сих пор неверующая Грейнджер вскочила, чем немало напугала Гарри, и вмиг оказалась возле зеркала. Даже она, не замечающая странного девушка, заметила, как быстро она оказалась возле места назначения. И это при том, что расстояние от кровати и до зеркала довольно большое. Но больше всего её удивило вовсе не быстрое перемещение, а девушка, смотрящая на неё из отражения. Нет, это была не Гермиона Грейнджер – заучка и бобёр всея Хогвартс. На неё, широко распахнув глаза, смотрела настоящая красавица! Белая, как снег кожа была идеально гладкой и казалась чуть блестящей. Угольно-чёрные волосы, гладкой волной доставали незнакомке до самой поясницы, на кончиках чуть завиваясь, что с белой кожей очень контрастировало. От непослушных кудрявых светло-каштановых волос не осталось ни следа. Идеальная фигура была, на данный момент, обтянута в ночную рубашку, явно маленькую ей в груди. А ведь раньше велика была. Но больше всего её напугали глаза: ало-красные – они чуть блестели. Как дорогое красное вино – переливаясь всеми оттенками бардо. Девушка в зеркале была настолько красива, что у Гермионы перехватило дыхание. Нет, ну что вы! Это точно не она! Такая замухрышка, как она не может быть такой прекрасно-зловещей. Или может? Миллиарды противоречивых мыслей пронеслись в юной голове всего за несколько секунд. И прежде, чем повернуться обратно к лучшему другу, она ещё раз окинула себя взглядом и даже улыбнулась. Чтобы там не было, выглядит она потрясающе и жжение в горле не может этого омрачнить. - И надолго это? – девушка окинула себя взглядом и, уставившись на Поттера, стала ждать ответа. А обескураженный взглядом алых глаз парень, не мог выговорить ни слова. - Навсегда, - посмотрев на неё, как на умалишенную, парень приподнял бровь. - Круто! – ухмыльнулась Грейнджер, ещё раз крутанувшись перед зеркалом. Теперь вряд ли кто сможет сказать, что Гермиона Грейнджер – лохматая страшила. - Ты рада? – шокировано прошептал брюнет, во все глаза, наблюдая за подругой. - Везде нужно искать свои плюсы, Гарри. И, насколько я знаю, стать человеком у меня нет ни малейшего шанса, поэтому, я думаю, нужно выжить из новой упасти по максимуму, - расплылась в улыбке брюнетка, обнажив ряд кристально-белых и ровных зубов. Больше они не выпирали. Гарри Поттер облегчённо выдохнул. Он так боялся, что его подруга, всегда добрая и нежелающая причинять боль живым существам девушка, не сможет принять свою новую жизнь, но он ошибся, чему был несказанно рад. Самое страшное позади, осталось научить её контролировать жажду и пользоваться магической силой, которая увеличилась в трое. Впрочем, с жаждой она не так уж плохо справляется. По словам врачей, она должна изнывать от жажды и хотеть впиться в шею первого встречного, но за место этого она любуется новой собой. Ну, конечно, она всегда была не такой, как все. И даже в жизни вампира это останется. Он уверен. - Ты права, - улыбнулся ей в ответ очкарик и даже расслабился. Страх прошёл. От неё больше не шло то ужасное чувство всепоглощающего ужаса. Она снова стала родной, привычной, пусть и более красивой и сильной. - Сюда кто-то идёт, - вдруг сказала новоиспечённая вампирша и застыла. Если бы он не знал, что девушка может двигаться, принял бы её за статую. Прекрасную холодную статую с живым взглядом. Мальчик-Который-Выжил, не ожидая резкой смены настроения, уставился на закрытую наглухо дверь. Как бы он не прислушивался, он ничего не слышал. А вот брюнетка, похоже, слышала, поэтому-то так и напряглась. Парень невольно залюбовался игрой света в её длинных чёрных волосах. При свете лампы они блестели, и, казалось, отливали медью. Спустя пару долгих минут, он, наконец, тоже услышал отдалённые шаги и поразился слуху вампира. Наверное, она услышала их, когда неизвестные были на улице. Ещё несколько мгновений ожидания и дверь открывается, впуская в помещение двух людей в форме, которые держали третьего, и молодого врача в жёлтом халате. Молодой специалист, пробежавшись восхищённым взглядом по телу гриффиндорки, заговорил, лучезарно улыбаясь: - Я так рад, что вы очнулись, мисс Грейнджер! Ваше превращение было куда дольше, чем принято считать, - каким бы красавцем он не был, рядом с холодной красотой Гермионы он мерк, что чуть задевало его самолюбие. - Я тоже рада, что очнулась. Боль, что я испытала - нельзя назвать приятной, - звонким голосом отозвалась красноглазая, снисходительно кивнув. Тут её взгляд упал на задержанного, которого держали двое солдат. Он вяло вырвался и проклинал всех и вся. – Какой он тёмный, - восхищённо прошептала вампирша, стиснув челюсти. Жажда снова давала о себе знать. Избранный перевёл непонимающий взгляд на неизвестного мужчину, но так и не понял, почему Грейнджер назвала его тёмным. Его кожа была светлой, если не бледной. Увидев удивлённый взгляд будущего спасителя всего магического мира, доктор принялся за объяснения: - Дело в том, что вампиры чувствуют ауру человека и поэтому, чем грязнее и мрачнее душа мага, тем вкуснее его кровь для кровопийц, - он говорил это тихо, даже не смотря на парня в очках, продолжая заворожено наблюдать за своей пациенткой, которая голодным взглядом следила за каждым движением потенциальной еды. – И сейчас мисс Грейнджер испытывает ужасное чувство голода, так как душа этого человека, - он кивнул на мужчину в сопровождении. – Такая грязная, что Азкабан для него слишком лёгкое наказание. - Но зачем же вы привели его сюда? Гермионе и так тяжело! – воскликнул Поттер, вскакивая. Он видел, как сдерживается его подруга. И действительно, сила выдержки почти закончилась, и ей стоило неимоверных сил, чтобы не набросится на мужчину. Его кровь будоражила сознание, заставляла горло гореть так, что хоть волосы на себе рви, а тело болеть, как при ломке. Словно через слой ваты она слышала, что ответил молодой врач: - Есть секретный закон: те вампиры, которым, грубо говоря, лень охотится, могут получать еду через Азкабан. Самые тёмные и гадкие преступники предоставляются вампирам в качестве еды. Можешь считать это смертной казнью, но эффект хорош. Многие камеры освободились, - усмехнулся Майк Ньютон – главврач отделения для ночных существ. Иными словами: ГОДНС. - Но это жестоко! – не согласился брюнет. – Их не имеют права убивать! Они должны высидеть свой срок и… - Многие сами просят, - перебил начало лекции на тему «как же не справедлив мир», Майкл. - То есть? – удивился Гарри. В его голове не укладывалось: как же так? Люди добровольно отдают себя на съедение? - Многие знают, что умрут в Азкабане медленной и мучительной смертью, так почему бы не утолить голод одного вампира, тем самым облегчив жизнь себе? А ведь, правда, почти все, кто заточён в магической тюрьме – коротают пожизненные сроки и, если тебя не убьют другие, ты медленно умрёшь от болезней или голода. А так раз – и готово. И «чистые» люди живы и себе помогают. Лучше умереть быстро, без мучений, чем медленно разлагаться в темнице. – В общем, Гарри, я думаю, тебе лучше выйти, - вдруг сказал мистер Ньютон, посмотрев на Грейнджер, которая так сильно сжала ладони, что побелели костяшки пальцев. Что практически невозможно, учитывая цвет кожи вампирши. - Почему? – не понял Избранный, так же посмотрев на подругу: да уж, дела плохи. Она уже еле сдерживалась, чтобы не перекусить их всех, жадно выпивая кровь. - Мисс Грейнджер нужно подкрепиться. Если не боитесь вида крови, можете остаться, но осторожнее, - посоветовал доктор, видя, как бледнеет лицо Мальчика-Который-Выжил. Брюнетка будет убивать… Преступника специально привели сюда, чтобы отдать на съедение подруги. Ничего не говоря, Поттер отошёл в самый угол, смотря на то, как пригнулась вампирша. Прямо сейчас он станет свидетелем смерти человека. Это просто не укладывалось в его голове. А гриффиндорка, уловив суть предложения, радостно зарычала, поначалу испугавшись своего порыва. Рычание получилось негромким, но довольно яростным и голодным. - Отпускайте его, - велел он охранникам и с помощью палочки закрыл дверь на замок. Двое парней резко отпустили тело преступника, отчего тот упал на пол. С без эмоциональным лицом они перешагнули через него и встали рядом с Майком, который прошептал какое-то заклинание. Видимо, создаёт стену, чтобы в порыве инстинктов Гермиона случайно не напала и на них. – Мисс Грейнджер, он ваш, - с этими словами врач снова махнул палочкой и на шеи неизвестного мужчина выступили капельки багряной крови. Со свистом втянув в себя воздух, лучшая ученица Хогвартса снова утробно зарычала, пригнувшись. Ноги и руки наполнились силой, во рту образовалась слюна, а в голове маячило одно слово: кровь. Судорожно сглотнув, Гермиона перестала сопротивляться инстинктам. Ну, раз сами предлагают, грех отказываться! Но на удивление брюнетки разум не отключило, она до сих пор понимала всё и могла в случае чего остановить себя, вот только девушка совсем не желала этого. Ей хотелось скорее вцепиться в хиленькую шейку мужчины, яростно погружая клыки в его мягкую плоть и сделать свой первый глоток сладкой крови. Внутри всё задрожало: внутренний зверь оскалился. А стоящие сбоку люди могли видеть, как изменяются черты лица девушки. Из плавных линий они сделались жесткими, почти грубыми. Клыки удлинились, задевая алые губы, а под глазами показались сеточки чёрных вен. Даже волосы, казалось, ожили. Слегка покачиваясь, они походили на чёрное пламя. Отодвинув плечи назад, а руки согнув в локте, новорождённая оскалилась, позволяя всем увидеть кристально-белые, острые, как бритвы, клыки. Девушка глубоко и быстро дышала, и можно было понять, что она не до конца понимает, что делать. Внутренний зверь даёт полную свободу действий, но она медлит. Первая жертва, первый глоток, первое бездыханное тело. - Нет, пожалуйста! – вдруг закричал мужчина, который стоял на коленях перед самой дверью. В его тёмно-карих глазах плескался животный ужас. Руки тряслись и, складывалось такое впечатление, что несчастный сейчас упадёт в обморок, так и не взглянув смерти в лицо. – Я изменюсь! Я стану хорошим! Отпустите! – кричал он, стараясь открыть запертую дверь. Его крики полные мольбы эхом отдавались в ушах Избранного, и он был уверен, что теперь этот день будет преследовать его в кошмарах. Ну почему он не ушёл? Но, похоже, жалость к жертве вампирши присутствовала только у Гарри, так как и врач, и военнослужащие смотрели на это, если не с наслаждением, то с интересом точно. Ну, а про Гермиону и говорить не надо. Она и не слышала этого отчаянного крика. Всё её внимание было приковано к медленно катящимся капелькам крови по бледной коже будущего покойника. Капельки маленькими градинками падали на грязную, некогда белую рубашку, оставляя там тёмные следы. Грейнджер сделала шаг вперёд, отчего мужчина отчаянно шарахнулся в сторону, ударившись головой об бетонную стену. Ещё один шаг, сопровождаемый не сдерживаемым рычанием. Оно зарождается где-то в груди, вырываясь наружу сквозь стиснутые зубы. Жажда мучила всё сильнее, и ждать уже не было смысла. Вмиг оказавшись возле дрожащего преступника, брюнетка за шкирку подняла тело брыкающегося мужчины в воздух, словно он весел всего пару грамм. Почти не прикладывая усилий, девушка припечатала жертву к стене, надавив на тощие плечи заключённого. Послышался тихий хруст, и крик полный боли. Кажется, в порыве «страсти» она сломала ему кости. Открыв больший обзор на его шею, вампирша вдохнула аромат свежей крови. Терпкий и сладкий – он будоражил сознание. Бардовые глаза уставились на маленький порез на шее, где выступала эта питательная жидкость. С блаженным стоном девушка припала губами к ранке, слизывая красную кровь. Стоило веществу появится на языке, как глаза застелила чёрная пелена, из головы пропали все мысли и девушка, недолго думая, позволила клыкам вцепиться в тёплую плоть. Главное оружие вампиров с лёгкостью прокусили тонкую кожу и горячий, бурный поток брызнул в рот. Драгоценная влага капала с подбородка на чистую ночную сорочку, стекала по шее, пачкала белое лицо, когда Грейнджер старалась найти более удобный ракурс. Делая быстрые и большие глотки, девушка буквально захлёбывалась кровью, но, тем не менее, сама находилась на вершине наслаждения. Она чувствовала, как питательная влага течёт по её венам, согревая мёртвое тело, наполняя его ещё больше силой. На щеках появляется румянец. Гриффиндорка слышала, как стучит сердце её первой жертвы, с каждым глотком замедляя свой ритм. «Тук-тук», - стучит оно уже еле слышно. Словно барабаны, которые почти доиграли свою партию. Ещё пара мучительно-приятных мгновений и брюнетка чувствует, как обмякает тело преступника в её сильных руках, как его сердце, сделав последний, особенно громкий «тук», замолкает… Уже навсегда. Оторвавшись от его шеи, вампирша припала лбом к прохладной стене, стараясь утихомирить дыхание. Если бы сердце могло, то оно сейчас бы неутомимо стучало. Но оно молчит, и лишь девушка чувствовала, как ему хорошо. Наконец, дыхание было выровнено, мёртвое тело резко отброшено в сторону, а девушка, сама не понимая, что делает, подошла к зеркалу. На этот раз перед ней стоял настоящий монстр: всё та же бледная кожа, только сейчас на щеках появился румянец. Правда, его почти не видно из-за крови, которая размазана по всему лицу. Кровь была везде: на губах, щеках, лбу, шеи и даже руках. Облизнув сладкие губы, девушка усмехнулась. А это не так страшно, как она думала. Раз, и всё. Чужая жизнь оборвана. В какой-то части ты ощущаешь себя Вершителем Судеб. Тебе решать: жить ему или нет. Ты можешь оборвать его жизнь, растоптать чьё-то будущее, а можешь помиловать, оставить. Ты чувствуешь, что в твоих руках находятся десятки чужих жизней и ещё больше судеб. Ведь даже у него может быть семья, которая останется без близкого человека. Наверное, именно так ощущают себя судьи, провозглашая приговор. И Грейнджер нравилось это. Нравилось ощущать власть в руках, чувствовать себя Главной, понимая, что никто не сможет остановить твою персону. Конечно, может быть, будучи ещё человеком, она бы так никогда не подумала, но сейчас, после обращение, мысли и действия стали совершенно другими. Более дикими, тёмными. И Гарри Поттер, тихо стоящий позади вампирши, видел это, понимал, что его Гермиона уже не та. Маленькая девочка-заучка умерла пять дней назад. На её место пришла другая: волевая девушка-вампир, с такой радостью убившая живого человека. Брюнет недоумевал, почему же ему нравится такая подруга? Властная, которая, конечно же, вызовет трепет у всех, кто повстречается на пути? Неужели он не должен бояться её? Презирать? Ответ прост: нет. Он слишком любит её, чтобы считать убийцей, и он сможет придумать сотни доводов, чтобы доказать это. - Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? – тихо спросил Майкл, но щит не убрал. Конечно, ведь вампир – это, в первую очередь, хищник. Да и щит, если вампир этого захочет, магу не поможет. - Лучше некуда, - отозвалась совершенно спокойная девушка. Сеточки вен исчезли, клыки снова оказались спрятанными за алыми губами и лишь глаза, которые горели внутренним огнем, говорили о том, что гриффиндорке очень и очень хорошо. – Но я бы не отказалась от ванны, - расплылась она в улыбке, снова посмотрев на себя в зеркало. – Запачкалась слегка. - Конечно, - тут же согласился Ньютон, облегчённо выдохнув и снимая защиту, которая вряд ли бы помогла, если бы вампирша захотела отобедать ещё и ими. В плане магических сил – вампирам нет равных. – Дверь прямо за вами – ведёт в отличную ванную комнату, - и он кивнул. - А вещи? - Будут ждать вас на кровати, - отозвался доктор и, улыбнулся удаляющейся девушке, после чего устало опустившись на её кровать. Но даже не смотря на усталость, парень нашёл в себе силы начать восхищаться. – Никогда не видел такой потрясающей выдержки! – вдохновлено говорил он. – И вообще, таких девушек впервые в жизни вижу! Мало кто несёт такие резкие изменение во внешности и характере. Обычно, мне приходится, чуть ли не силком, заливать кровь в горло непутёвому вампиру, чтобы тот не умер от голода. Ему, видите ли, жалко убивать живого человека. А себя убивать не жалко? – сетовал Майкл, размахивая руками. – А мисс Грейнджер? Никаких проблем! Не набрасывается и не ведёт себя, как не контролированное существо, но, в тоже время, не испытывает чувство совести… - он что-то ещё говорил, но Гарри уже не слушал его. Он понял: Гермиона даже тут будет лучшей. Не вспыльчивой дурой, а расчётливой вампиршей, которая убивает в своё удовольствие. И как у неё это получается? Везде быть лучшей? За чтобы она ни взялась, гриффиндорка всегда достигает стопроцентного результата. – Ладно, мистер Поттер, я думаю, вам пора, - и, не дав до сих пор прибывавшему в шоке парню и рта раскрыть, буквально вытолкнул из палаты, а сам, насвистывая мелодию, пошёл за одеждой для Гриффиндорской вампирши.