Миры, где мы встречались

Когда наступает нужный день нужного месяца нужного им года — всё тихо. Ну, по-крайней мере, вроде бы. Просто по каким-то причинам, хотя им обоим этим причины известны, двадцать пятого декабря им обоим всё равно. Леонард — тот человек, который просто не видит в Рождестве той искринки, о которой каждый прохожий тебе говорит, лет, почти что, едва ли не с десяти. Паша, как чистая русская душа — просто не отмечает Рождества двадцать пятого. В России свои законы, и там Рождество наступает после Нового года, хотя, это забавно. В принципе, будь Леонард чуть менее привыкшим к тому, что его могут вызвать на срочный вызов, и более расслаблен — не отказался бы выпивать аж три раза, но праздники это лишь праздники, красный цвет календаря. Да и напиться он всегда сможет, если захочет. Было бы с кем. Хотя, можно и одному… Но это уж совсем признак алкоголизма, а после развода ему хватило ощущать это чувство внутри, странное, булькающее, но и пустое в то же время. Так что заходя домой, и видя прямо почти перед своим лицом такую знакомую веточку омелы, Боунс приходит в лёгкое недоумение, и с таким же чувством он, снимая с себя верхнюю одежду, а ботинки заталкивая куда-то в угол, проходит по коридору в гостиную. Омела висит почти над каждым квадратным метром. Ладно, он погорячился, но над тремя уж точно. Его забавляет то, что Паша сидит в кресле, над которым это растение не висит. Леонарда это, если честно, так забавляет, что, не замечая ничего, на его губах играет ухмылка, переходящая в улыбку. Чехов смотрит на него снизу вверх, поджимая под себя колени, и выглядит настолько неловко и своеобразно, что у мужчины почти не находится слов. Развесил по квартире омелу, а сам сидит не под ней. Выбор ему оставил, а вроде такой хитрый план. Леонард протягивает ему руку, пока другой стаскивает с плеча сумку, и бледные тонкие пальцы очень сильно контрастируют с его смуглыми. Он тянет на себя, поднимая навигатора, и позволяя тому приобнять себя. Чтобы, после того, как наклонить голову чуть вниз, прошептать почти в губы: — Дурак ты у меня, я же и без этого поцеловал бы тебя, — и улыбаться, глядя в родные глаза, в которых, после этой фразы, слловно зажглись звёздочки. Паша приподнимается легонько на цыпочки, начиная поцелуй первым, но совершенно не против, когда продолжает его Леонард. Кому нужна эта омела?