Тёмные отражения

      

***

      — Что думаешь?       — Хорошая идея, — кивнул Мамон. — Совет Двенадцати никогда не имел подобной власти. Высшим демонам должно прийтись это по душе.       — Отлично.       Люцифер устало потёр веки. Потом отнял руки от лица, пробежался пальцами по древним жёлтым страницам книги, лежащей перед ним, и уверенно её захлопнул. От этого в кабинете, освещаемом лишь факелами по стенам, задрожал воздух. Кодекс Сатаны, пожалуй, не уступал размерами той самой Библии Дьявола, которая хранилась на Земле в музее Стокгольма. Огромный фолиант занимал половину стола и даже выходил за его пределы.       — Не хочу, чтобы история, подобная твоей, повторилась. Будь Совет наделен властью сто… кхм, сто один год назад, то сумел бы проголосовать против намерений отца.       — Но он не был, — демон положил ногу на ногу и поправил полы длинного плаща. — А открыто оспорить приказ Владыки смелости тогда хватило только у меня.       — Теперь будет по-другому, — Люцифер откинулся на спинку большого резного кресла из мягкой драконьей кожи. — Отныне Сатана не сможет единолично принимать такие важные решения, пока большинство голосов не будет на его стороне. Более того, если все двенадцать проголосуют «против», придётся подчиниться даже Правителю и отказаться от своих планов.       — С одной стороны — это мудро, конечно, — Мамон задумчиво покачал ступней, перекатывая в пальцах бокал с глифтом. — С другой… Не все Высшие согласны с твоей властью, некоторые до сих пор желают возвращения Самаэля на пост Сатаны. Не боишься, что они объединятся и, в конце концов, свергнут тебя?       — Нет, — хмыкнул демон. — Во-первых, они не смогут проголосовать за мою отставку, если я не выставлю этот вопрос на обсуждение. Чего я делать не намерен, естественно. Во-вторых, получить все 12 голосов всё равно не получится — ты ведь будешь на моей стороне, а значит, и решение никогда не будет единогласным. И в-третьих… — тут Люцифер растянул рот шире, отчего одна сторона криво поползла в сторону. — Папаша будет гнить в Тартаре ближайшую… м-м… вечность, например?       Хоть Мамон и издал звук, похожий на смешок, даже ухмылкой это сложно было назвать. Ровно год назад демон просто забыл, что такое «улыбка» и как ей пользоваться.       — Как он, кстати? Навещал?       В ответ Люцифер стёр усмешку с лица и машинально стал прокручивать кольцо с печатью на пальце.       — Да, — наконец, кивнул нехотя, и сразу же поморщился. — Заходил полгода назад. Ничего не изменилось: он по-прежнему меня ненавидит, презирает и обвиняет во всех мировых грехах. Даже плюнул, но я успел увернуться, а вот в скале теперь огромная дыра…       — Ничего, он смирится. Когда-нибудь, — протянул Мамон, после чего осушил свой бокал до дна. — Особенно, если ты перестанешь навещать его пару столетий.       Люцифер хмыкнул и вслед за Советником отпил виски со льдом, стоящий рядом. Их уютную полутьму и тишину внезапно нарушил стук — тихий, но такой уверенный, что не осталось никаких сомнений, кто стоит за дверью. Наследник мельком кинул взгляд на часы и сам себе кивнул — действительно, время подходит.       Не дожидаясь разрешения, в кабинет зашла Вики.       — О, простите! Не знала, что у вас ещё совещание, — дьяволица приветствовала Мамона легким поклоном головы, после чего скрестила руки на груди.       — Всё в порядке. Мы… — начал Люцифер, но его прервал очередной стук в дверь — тоже тихий, но на этот раз далеко не такой смелый. В проёме показалась рыжая голова, а вслед за ней порог перешагнул и сам демон.       — Ади! — вскинулся Мамон и одним плавным движением поднялся с кресла. — Уже?..       — Да, всё готово к тренировке, — кивнул бессмертный безучастно.       Дьяволица, отступив к стене и наблюдая всю картину целиком, в который раз за прошедший год поразилась, как так вышло, эти двое сошлись? Мамон стал Наставником Ади, тренером, учителем… Но, глядя на них, Вики постоянно спрашивала себя — знает ли Демон Богатства, что его дочь убил его же ученик? Смог ли Ади сказать это в лицо скорбящему отцу? Это был один из множества вопросов, которые после войны так и остались без ответа. Но если сейчас всё происходит именно так, то, может быть, и знать об этом не надо? Раз всех всё устраивает…       Они даже были похожи. Оба демона — и старший, и младший, совершенно разучились улыбаться. И если Мамон в силу мудрости и жизненного опыта ещё мог позволить себе хоть толику каких-то положительных эмоций после потери дочери, то Ади — нет. С того самого дня на лице бессмертного застыла каменная равнодушная маска, а глаза стали безжизненными, мертвыми… Ни разу парень не позволил себе больше ни одной шутки, а говорить и вовсе стал предельно мало, обходясь рваными фразами и односложными ответами. Только тренировался с тех пор жестко и отчаянно, словно хотел что-то доказать самому себе. Или кому-то другому?..       — Пойдем, — кивнул Мамон и направился к выходу. — Сегодня хочу показать тебе, как обезоружить противника без риска для здоровья…       Оба демона молча попрощались и вышли, оставив Люцифера и Вики одних. Постояв пару секунд, дьяволица двинулась вдоль стены, подошла к столу и, не задумываясь, забралась мужчине на колени, проворно оседлав.       — Почему ты не в покоях? Думал, будешь приводить себя в порядок перед церемонией, — Люцифер ласково прочертил пальцем по нежной коже, уходя от ключиц вверх по шее, пока не заправил рыжий локон за миниатюрное ушко.       Да, вот уже пару месяцев как Вики снова сменила стиль, теперь создав на голове тлеющий пожар. Медные, красные, насыщенные темно-оранжевым — как то самое пламя, которым она могла сжечь любого дотла, — волосы густыми волнами обтекали рожки и скользили по плечам, уходя на грудь. Демон не удержался, приник губами к яремной впадинке и, опалив кожу с тихим утробным рыком, облизнул.       Дьяволица только простонала что-то со смехом и обвила руки вокруг шеи Сатаны.       — Я уже готова. Поэтому и пришла за тобой, — поймав его взгляд исподлобья, Вики склонила голову ниже и медленно поцеловала в полуоткрытый рот.       Он знал — уговаривала. Пришла просить его всеми доступными только ей способами, но на этот раз демон обещал себе не поддаваться.       — Я не пойду, и ты об этом знаешь, — шепнул он, улыбнувшись, и мягко прервал поцелуй, чем вызвал недовольный рык.       — Знаю, — выдохнула девушка и отклонилась назад, упираясь спиной в край стола. — Но попытаться стоило, правда?       — Правда, — Люцифер усмехнулся, не убирая рук с талии дьяволицы. — Можешь повторить ещё разок, я не против.       — Ну уж нет. Ты получишь наслаждение, но сам ничего не дашь мне взамен. Это противоречит закону Равновесия, а я — его ярый представитель.       — Вики, — ладонь демона переместилась вверх, оглаживая ложбинку груди и вызывая мурашки по телу девушки. — Ты ведь пойдешь не одна, а в замечательной компании, — голос Наследника становился всё более сиплым по мере избавления дьяволицы от одежды, а усталые глаза зажглись тёмным возбужденным пламенем. — Зачем я тебе там нужен?..       — Потому что ты всегда мне нужен, идиот, — без капли стеснения Вики позволила платью соскользнуть с плеч и оставить её обнаженной до пояса. Пальчики в то же время стали ловко расстегивать пуговицы на рубашке демона, стремясь добраться до обжигающей кожи. — И пусть эта компания приносит мне радость, но будь ты рядом, было бы совсем чудесно.       — Не могу. Надо изучить раздел о Левиафане до конца, — не сдерживаясь, Люцифер рывком притянул девушку к себе и вжал, заставляя дыхание затрудниться, а сердце сбиться с ритма. Рука заскользила под подол и обнаружила дьяволицу без белья. Вики захихикала, уловив одновременно на лице демона удивление, недовольство и одобрение. — Ах ты, маленькая…       — Мне пора, — неожиданно попыталась вырваться она, вознамерившись проучить Наследника и оставить в таком состоянии. — Церемония вот-вот начнётся.       — Куда! — рыкнул тот, даже не думая разжимать стальную хватку. Знал, что Вики может вырваться, если захочет. И знал, что на самом деле не станет этого делать. — У нас есть ещё, как минимум, десять минут.       — Когда тебе хватало этого времени, чтобы насытиться? — рассмеялась дьяволица, двинув бедрами. Дразнила, драконила.       — Сейчас я собираюсь насытить исключительно тебя, чтобы твои одинокие страдания наверху не были такими уж ужасными, — хищно оскалился Люцифер, и бессмертная чуть не отправилась в обморок от пробежавшей под кожей волны, когда он жестко и даже больно вошел в неё до основания.       — Да ты настоящий дьявол! — простонала ему на ухо, кусая и зализывая горячую плоть.       И, кажется, в который раз подумала, что лучше быть не может, но уже через секунду Люцифер доказал обратное.       

***

      Огромное поле было заполнено учениками, а центральный помост, сделанный в виде арки, украшен цветами. Вики видела, как Винчесто и Ребекка о чём-то тихо переговариваются, стоя за колонной и подготавливая последний ряд кубков с напитками, и не сдержала зловещей ухмылки.       Ничего, мама. Знаю, ты уже чувствуешь, как я наступаю тебе на пятки, но ничего не можешь с этим поделать. Надеюсь, хоть когда-нибудь и ты обретёшь такое чувство, как смирение. А я тебе с этим помогу.       Отведя взгляд от помоста, дьяволица не стала пробираться в середину толпы, а заняла место с краю, укрывшись под спасительной кроной дуба от пекущего солнца. За последний год не только небо над Школой претерпело изменение, избавившись от гнёта облаков, но и сама девушка.       День за днём, тренировка за тренировкой, Вики чувствовала в себе возрастающий протест. В какой-то момент она четко поняла, что служба в Цитадели, будь она хоть тысячу раз верхом мечтаний любого из бессмертных, ей не подходит. Всё глубже дьяволица ощущала связь со Срединными землями и, в конце концов, осознала — её истинное место здесь.       Школа, Аурелия и все эти бесконечные, необжитые и необъятные территории находили отклик в её сердце. Прав был Эрагон — она принадлежит этому миру. Является золотой серединой между светом и тенью, сочетая в себе обе силы, и собирается остаться таковой.       Входить в состав Совета Цитадели Вики отказалась. По крайней мере, в качестве представителя ангельской стороны. Дьяволица решила остаться в Школе и создать собственный факультет для таких же, как она — несущих Равновесие.       А они действительно появились: теперь Непризнанные могли выбрать не только сторону ангелов или демонов, но и присоединиться к её направлению. И именно сегодня, на первой церемонии выбора после войны, они с Винчесто и Ребеккой подсчитают, сколько учеников встанет под её крыло со следующего года.       Да, пройдет ещё много лет, прежде чем Вики наберется знаний и опыта, начиная с кураторства маленькой группы. Но однажды — она точно знала — девушка станет директором Школы, и тогда этот пост больше не будут делить два представителя сторон. Ещё она надеялась со временем (с помощью Люцифера, а может, даже и Дино) освоить территории Срединных земель и построить как минимум ещё один город, чтобы бессмертные чувствовали себя спокойно и безопасно на нейтральной территории, которая станет общей.       Но всё это было в далеком будущем, а сейчас Вики ждала начала церемонии и предвкушала количество своих первых учеников.       — Спряталась?       От неожиданного вопроса Вики дернулась и резко обернулась, машинально кладя руку на кнут. Плеть под номером «один» с недавнего времени снова вернулась к ней на талию, но теперь служила скорее для устрашения, чем применения. Хотя иногда дьяволица всё же пускала её в ход, когда слишком наглые и хамские студенты вели себя неподобающе. Наказания в виде ударов плетью решено было оставить, но условия их получения подверглись жесткому пересмотру. Теперь в подвал отправлялись только за серьёзные проступки, когда без этого было не обойтись.       — Вечно ты неслышно подкрадываешься, — проворчала она, а потом на короткое мгновение заключила ангела в объятия.       — А ты вечно где-то в своих мыслях, — парировал Дино, улыбнувшись краешком рта.       Вики нравилось, что бессмертный давно оправился после её отказа и стал спокойным, уверенным в себе мужчиной, как и был до этого. Но в последние месяцы девушка стала замечать, что к этому холодному спокойствию прибавилась какая-то новая — доселе невиданная на его лице — эмоция. Стало оно каким-то одухотворенным, живым, и Вики была уверена, что дело не в звании Архангела, которое Дино получил. И не в «Престоле», которое ему пророчили в ближайшем будущем, а в чем-то очень глубоко личном.       — Рада, что ты всё-таки смог вырваться и прилететь на Церемонию.       — Можно подумать, у меня был выбор, — усмехнулся ангел. — Ты умеешь настаивать на своём. Пришлось подвинуть все дела и… решить все вопросы, чтобы оказаться здесь.       — Как… — на секунду дьяволица запнулась, понимая, о чем он говорит, — как Фелиция? По-прежнему планируешь забрать её к себе?       — Нет, — покачал головой Дино. — Полгода назад я нашёл сиделку для неё, и в этом отпала необходимость. Клео отлично справляется со своими обязанностями.       Едва стоило это произнести, как Вики тут же заметила, что щеки ангела порозовели, а сам он вдруг смутился и отвёл глаза.       — Так вот в чём дело! — протянула, хитро прищурившись. — Кле-е-о-о, — посмаковала имя на языке, чем вогнала мужчину в ещё большую неловкость. — Надеюсь, эта девушка действительно так хороша, как ты о ней думаешь. Потому что ты достоин только самого лучшего, Дино.       Ангел опешил и хотел что-то возразить, сказать, оправдаться, но только открыл рот и сразу же его захлопнул, так и не найдя слов. Только произнёс тихо:       — Спасибо…       — Дино, — поймала его за руку Вики и притянула ближе к себе, заговорив почти шепотом. — Ты сделал то, о чём я просила?..       — Да, — так же выдохнул он едва слышно.       — И где?..       — В кабинете отца.       — Что? Фенцио в курсе?! С ума сошел?! — мгновенно разъярилась дьяволица, до боли сжимая кисть ангела.       — Успокойся! Так надо было, — процедил Дино в ответ. — Тем более, под его присмотром будет безопаснее. Он не предаст, Вики. Не волнуйся.       — Надеюсь, что так. Я заберу сразу после Церемонии…       Разговор затих, бессмертные отошли друг от друга, и ангел, молча кивнув, двинулся к центральному помосту, чтобы занять место на краю сцены как представитель стороны Света.       Первый непризнанный прошел обряд. За ним второй и третий. Только шестой принял сторону Равновесия, и от этого сердце Вики забилось быстрее. Начало было положено.       Внезапно её запястья коснулись прохладные, нежные пальцы.       — Прости, что опоздала! — до слуха долетел сбивчивый шепот и развеял дыханием прядки возле уха. — Не сразу нашла поле за Школой, всё-таки первый раз здесь…       Повернув голову, Вики мягко и открыто улыбнулась, вглядываясь в теплые, темно-медовые с оттенком «бордо», глаза. Их обладательница была не на шутку взволнована, и дьяволица поспешила её успокоить:       — Ничего страшного, Лилит! Это я должна была дождаться тебя у входа. Совсем не подумала, что ты можешь потеряться. Извини.       Демоница благодарно прижалась щекой к плечу Вики на короткое мгновение и крепче сжала её ладонь в своей. Потом с интересом оглянулась, восторженно ахнула, как ребенок, и выдохнула:       — Да-а… В аду такого не увидишь, конечно.       — Ты можешь бывать здесь чаще, прилетать вместе со мной, — предложила Вики.       — Постараюсь. Но сама знаешь, какая у нас сейчас суматоха дома.       И дьяволица прекрасно знала.       Тогда, почти год назад, они с Люцифером провели в постели, кажется, целую неделю, не покидая её ни на секунду. Она до сих пор поражалась, как только им хватило сил после всего произошедшего на столь интенсивный и длительный забег. Видимо, пытались наверстать время, проведенное в разлуке.       Когда оба были на последнем издыхании, грозя отправится в мир иной от усталости и наслаждения, Вики заставила обоих на восьмой день взять паузу и вернуть на место головы. Тогда-то дьяволица, постепенно возвращающаяся в реальность, вспомнила об эпизоде с матерью Лицифера и, конечно, тут же рассказала ему.       Несколько дней они размышляли, насколько реально было освободить призрак Лилит, застрявший в Потерянных землях западного круга. Она пробыла там достаточно долго, чтобы раствориться совсем, и всё же не была покойницей, а значит, имела шанс на возвращение. К тому же, Вики хорошенько прошлась по своим воспоминаниям и обнаружила, что, кажется, встречала демоницу во время соревнований четыре года назад.       Они с Люцифером переместились на асфоделовы луга, и там возникла проблема — призрак не отыскать и не увидеть, если ты не один из них. Тогда демон принес из Элизиума ещё одну розу, теперь уже для себя. Собирался сам испить из реки Кокит и найти мать, став временным призраком, но Вики настояла на своей кандидатуре. Все-таки она делала это однажды, к тому же, видела Лилит своими глазами и знала, где искать.       Лишь на краткое мгновение, уже отпив из реки и, возможно, поддавшись её гнетущим свойствам, дьяволица испугалась, что Люцифер поступит с ней так же, как Сатана со своей фавориткой. Не отдаст розу, не вернёт домой, а избавится от неё навсегда, как и хотел в видениях Лабиринта. Но она быстро собрала мысли, превратившиеся в кашу, обратно и перекрыла доступ панике.       Так, спустя тысячу лет, Лилит снова оказалась дома. Жива и здорова, хоть и наполовину. Первые месяцы женщина восстанавливалась, пролежав в постели, и постепенно обретала и тело, и разум. Окончательно демоница пришла в себя около полугода назад, и тогда началось самое интересное.       С Вики они быстро нашли общий язык и стали чуть ли не лучшими подружками. С Люцифером всё оказалось сложнее. Мать, выпавшая из времени, теперь была младше собственного сына на пять лет, и оттого оба совершенно не понимали, как вести себя друг с другом. Лилит смотрела на демона, понимала, что перед ней — собственное дитя, но видела взрослого, самодостаточного мужчину. Он же, в свою очередь пожизненно лишенный материнской ласки и заботы, абсолютно не представлял, как может получить её от этой смуглой девушки.       Как бы то ни было, кровная связь дала свои плоды, и постепенно демоны стали проводить время вместе гораздо чаще. Наверно, чувствовали себя скорее братом и сестрой, но Вики радовалась даже такому исходу событий.       Однако Люцифер внезапно обрел не только мать в лице Лилит, но и родственников, потому что родители демоницы по-прежнему жили в Аду и несли свою службу, печальные и одинокие. Более того, успели родить ещё двух дочерей и сына. Весь год вся их семья отказывалась от предложения Правителя переехать и поселиться в огромном Замке, и буквально несколько недель назад всё же согласилась.       Теперь бедный Наследник, неожиданно окунувшийся в семейные узы, периодически скрывался у себя в кабинете, сбегая от всех сразу. Вики прекрасно понимала, как нелегко ему приходится — выросший под тотальным контролем Сатаны в полном одиночестве, демон не мог сразу раскрыть дружеские объятия внезапно приобретенным родственникам. Дьяволицу даже забавила в какой-то степени растерянность Люцифера, и она частенько подкалывала его этим, после чего несла наказание. Естественно, оглашая их покои громкими криками наслаждения.       — Сколько? — спросила Лилит у неё над ухом.       — Пятеро. Осталось всего десять непризнанных, и вряд ли сторону Равновесия примет ещё хоть один. Но этого уже достаточно для начала.       — Поздравляю, Вики! Это в любом случае успех! — щебетала демоница, и сердце девушки горело теплом при виде её неподдельной радости и соглашалось с ней.       Потому что «успех» — именно то, что ожидало всех их в будущем.       

***

      Вечерний солнечный свет окрашивал небо в темно-голубые, с примесью мягко-оранжевого, тона. Здесь никого не было, и Вики чувствовала себя умиротворенно и спокойно. А может, виной тому была магия Древа Познания?       Едва познав новоприобретенную силу света и взяв её под контроль, дьяволица отправилась на летающий островок и освободила дерево от тьмы. Черная, вязкая жижа отступала медленно, но верно, и, отдав почти все силы, девушка рухнула на траву. Лежала там, кажется, до самой ночи, тяжело дыша и наслаждаясь разноцветными огоньками, вспыхивающими над головой.       Но всё это было в первый месяц её третьего обучения в Школе, и с тех пор Древо продолжало жить и облегчать страдания и переживания любого, кто прилетал сюда. Вот и сейчас сюда явились двое — палач и жертва.       Оторвав руку от ствола и насытившись потоками Древа, Вики прошла на середину острова и присела рядом с телом. Бекки по-прежнему представляла собой живой труп, безучастно смотрящий в небо прозрачными мутными глазами.       Доставить её в Срединные земли было сложной и опасной задачей, но Дино справился. Как ангел признался, забрать девушку из приюта было даже проще, чем он думал — всем было плевать на одно из многочисленных тел, за которыми приходилось ухаживать. Одним ртом больше, одним меньше, роли не играло. Никого не заботило, как Бекки появилась в приюте и что будет с ней после.       У Вики было достаточно времени, чтобы изучить половину библиотек в обоих мирах и принять решение, на которое собиралась с силами весь последний месяц. Возможно, если кто-нибудь и когда-нибудь узнает, что она сделала, то её казнят. А может, и нет. Дьяволица могла только догадываться. Но, что бы ни было дальше, сейчас она должна была так поступить, чтобы, наконец, избавить последнего участника событий от страданий.       Бекки предстояло умереть. На этот раз — окончательно. Шагнуть за грань и освободиться от участи, что хуже смерти. От больного существования между мирами, от неподвижного тела и пустого разума. От бесконечных слюней и отрешенного взгляда. Вики не могла вернуть невинную девушку к прежней жизни, но могла подарить новую. Надеялась, что легенды не врут, и чистую душу ждет перерождение.       Погладив Бекки по блеклым тонким волосам, дьяволица встала и отошла на два шага. Расставила руки в сторону, сконцентрировалась и, не давая себе возможности отступить, приказала:       — Гори.       Первые секунды ничего не происходило. Но постепенно бледное худое тело в застиранной сорочке пошло рябью. Появился белый вьющийся дымок, на мгновение в воздухе запахло жареным мясом, а потом всё изменилось. Паленый аромат исчез совсем, не оставив взамен ничего, и дым, клубясь вверх, растворился в облаках.       Тело Бекки стало рассыпаться на мельчайшие искорки — снежно-белые, сверкающие. Снопы огоньков замерцали, став похожими на Древо Познания, и поплыли по воздуху. Какая-то часть растворилась среди ветвей, но бо́льшая половина, окончательно утратив очертания силуэта, заскользила вниз.       Подойдя к обрыву, дьяволица села на край, свесила ноги и стала следить, как искорки, словно пепел из драгоценных камней, вьются, кружат и всё быстрее стремятся вниз. Сквозь небо, Срединные земли, атмосферу, расстояние… Летели к Земле и обещали воплотиться во что-то не менее прекрасное, чем бывшая хозяйка.       — До встречи, Бекки, — с печальной улыбкой проговорила Вики, когда последние искорки вспыхнули и исчезли из виду. — Я буду здесь, когда ты вернёшься.       

***

      Прикосновение к лодыжке заставило дьяволицу недовольно поморщиться сквозь сон.       — Вставай, Вики.       — Отвали, а то сожгу…       Мягкий, бархатный смешок сменился легкой щекоткой в районе пяток. Вики дернула ногой и заныла:       — Отстань! Дай ещё немного поспать…       — Ты и так проспала весь вечер! — усмехнулся Люцифер. — Надо было ложиться раньше, чтобы к ночи выспаться.       — Не учи меня, — рыкнула девушка и, наконец, открыла глаза.       Покои освещались приглушенным светом ночников, а демон стоял у огромной кровати в чем-то, похожем на халат.       — Надеюсь, ты не в этом собрался идти? — буркнула дьяволица, широко зевнула и села. Потрясла головой, стряхивая сонливость.       — А если и в этом? Результат будет каким-то другим?       — Результат, может, и нет. Но последствия такого выбора будут преследовать тебя ещё очень долго, — предупредила Вики довольно скалящегося Наследника.       — Не бурчи, — напутствовал он. — Иди в душ и собирайся. Лилит придёт за тобой через полчаса.       Вики в очередной раз обратила внимание, что Люцифер называет мать по имени. Наверно, это было правильно. И гораздо удобнее для всех, хоть и с её возвращения прошло уже полтора года.       — Ты слишком рано начал мной командовать, — отрезала она и подтянулась к краю кровати.       — Поговорим об этом утром, — подмигнул бессмертный и вышел, оставив её одну.       

~

      Лилит пришла раньше на десять минут и помогла Вики с последними штрихами. Если бы не её ловкие пальчики, вполне возможно, что огненная прическа дьяволицы растрепалась бы при первом порыве ветра. А его тут было предостаточно, как и звёзд над головой.       От каждого соленого, влажного дуновения факелы на металлических ножках, что воткнули по периметру всего пляжа, плясали и дрожали, грозя потухнуть. Но этого точно не случится, Вики знала. Они же прямиком из Ада.       Оттуда же были доставлены несколько столов, на которых расположились немногочисленные закуски и бокалы с напитками. У первого из них дьяволица обнаружила одинокого Ади и решила подойти.       — Привет, — коснулась его плеча, привлекая внимание.       Демон оторвался от бокала, обернулся и смерил девушку взглядом с ног до головы.       — Отлично выглядишь, — вот и весь скупой комплимент, за которым последовал очередной глоток. Но Вики совсем не обиделась.       — Ты мог не приходить, если эти воспоминания станут для тебя болезненными.       — Всё в порядке, — обрубил тот. — Я не испорчу праздник. Не волнуйся.       — Я переживаю не из-за этого, — Вики снова мягко сжала его плечо, и тогда он выдохнул, вместе с воздухом выпуская напряжение.       — Мне это надо, Вики. Правда надо, — лицо его чуть исказилось, а рука сжала бокал сильнее. — Надо видеть, знать, что жизнь продолжается. Хотя бы чужая.       — Но и твоя тоже, Ади! — упрямо заявила дьяволица, отбирая у него бокал и ставя на столик. — Когда ты поймешь? Оставь прошлое в прошлом. Ничего не вернуть и не исправить.       Рыжий демон сурово поджал губы, начиная раздражаться, и Вики поспешила продолжить, придав голосу злобной твёрдости:       — Ты можешь жалеть себя до конца жизни, Ади. А это, как сам знаешь, означает вечные, вечные, чтоб тебя!, страдания. А можешь взять два бокала, подойти к той компании… — Вики указала на группу демонов у дальнего столика, где столпились сёстры и брат Лилит, — и угостить одного из них. На свой выбор. И почувствовать, наконец, что каждое пролетающее мгновение бесценно. И в каждом из них перед нами стоит выбор — жить или существовать. Ты оплакал его… их обоих — достаточно. Пришло время перестать пятиться назад и сделать шаг вперёд.       Демон потерянно моргал, слушая дьяволицу, и только дышал через раз сквозь сомкнутые зубы. Потом посмотрел вдаль, сглотнул и вдруг выдал хриплым голосом:       — Он… ничего, вроде.       — Его зовут Марс, и он обожает латекс, песни Селин Дион и красть мои туфли по праздникам. Люцифер предпочитает не объявлять общественности, что это его младший дядя.       Ади недоуменно перевел на неё взгляд, и Вики тихо прыснула от смеха. Спустя долгое, тяжелое мгновение губы демоны нехотя, неповоротливо дернулись уголками и на миллиметр разошлись.       — Иди давай, — объявила дьяволица, всучила бессмертному два бокала и легким толчком подтолкнула в сторону демонов. — А то могу придать ускорение плетью.       — У тебя сегодня выходной, — буркнул Ади, и Вики впервые уловила в этом что-то, похожее на шутку.       Проследив до самого конца, чтобы парень не передумал и не сбежал, дьяволица расслабленно выдохнула и огляделась. С Лилит и всей её родней можно будет пообщаться позже, после церемонии. С Винчесто, который разговаривал с Мамоном, они виделись сегодня. И Вики была рада, что демон уловил её просьбу между строк и не стал брать с собой на торжество её мать. Все знали, что они возобновили свой старый и тайный роман, который грозил обоим казнью, а Фенцио — сердечным приступом.       Но адмирон пришёл один и не стал портить праздник его виновнице. Одно Вики знала наверняка — им с Ребеккой никогда не идти одной дорогой, несмотря на родство. С такой матерью и враги не нужны. Лучше уж холодное отчуждение, как с половиной прежних учеников, чем близость. Вики по-прежнему не пользовалась любовью в Школе, но теперь хотя бы снискала уважение. Ничего, пройдет ещё пара лет, состав окончательно сменится, и новые бессмертные уже не будут воспринимать её как угрозу, едва не лишившую их жизни.       Со стороны моря послышался далекий смех. Сначала он отразился в дьяволице острой, колкой болью, но быстро прошел. Проскользнул мимолетно, как секунда вечности, и ушёл в Небытие.       На свет факелов вдоль побережья постепенно выходила пара ангелов. Дино, в подвернутых брюках, вел за руку смеющуюся девушку, и оба они брызгались каплями прибоя в сторону друг друга. С удивлением и легким шоком дьяволица поняла, что ни разу в жизни не видела мужчину таким. Это что, именно так выглядит со стороны счастье?!       Больше всего Вики поражалась, что у Клео (которую она видела первый раз в жизни) был совершенно иной типаж. Маленького роста, среднего, какого-то уютного телосложения, она имела темно-каштановые, почти шоколадные волосы, завивающиеся мелкими кудряшками, и ореховые в крапинку глаза. Вздернутый курносый нос и совершенно обычные губы, даже ближе к тонким.       Девушка была миловидной, но не более. Однако то, как ангел смотрел на неё, заставило Вики невольно задуматься — может, чтобы стать по-настоящему счастливым, Дино просто всегда была нужна не она?..       От этих внезапных ревнивых мыслей дьяволицу отвлек вкрадчивый голос:       — Виктория? Мы можем начинать?       Высокий, грузный демон, изможденный временем и морщинами, внимательно смотрел на неё из-под густых ресниц и лукаво улыбался. Длинная мантия, схожая с церковной, развевалась от ветра, дувшего со стороны моря. Вики и сама чувствовала капли соленой воды, долетавшие до неё и оседающие на коже. Именно в тех местах, где чёрное, прямое и длинное платье, целиком состоящее из ажурного кружева, оголяло тело.       Подойдя к Амадиэлю по теплому, рассыпчатому песку босыми ногами, Вики замерла рядом и потерянно огляделась. А где, собственно….       — Кого-то потеряла? — бархатный смешок тихо разрезал пространство напротив неё.       Люцифер. Первой мыслью дьяволицы было вытащить ближайший факел из песка и со всей силы пронзить демона острым металлическим концом прямо в живот. Знал ведь, как она волнуется, и всё равно не удержался от подколки.       Но, едва взглянув на мужчину, что улыбался широко и уверенно, отражая в багровых глазах звёзды, Вики моментально задохнулась и совершенно растеряла все мысли.       — Начнём, пожалуй, — вступил с речью Амадиэль, взяв каждого за руку и соединив ладони.       Он что-то говорил, обращаясь к ним самим и немногочисленным гостям, а Вики всё смотрела на демона и не могла отвести глаз. Неизменная рубашка на этот раз была светлой, что выделяло Люцифера среди темноты ночного побережья и огня факелов. Рукава небрежно закатаны, верхние пуговицы расстегнуты больше обычного, а вместо пиджака — приталенная жилетка, подчеркивающая крепкую, идеальную фигуру. Брюки тоже подвернуты, что придавало его виду дополнительный оттенок свободы и какой-то небрежной легкости. Волосы ерошил ветер, и дьяволица еле удержалась, чтобы не протянуть руку и не сжать их, прямо здесь и сейчас, ощущая под пальцами гладкий шёлк.       — … Вики?.. — донёсся до неё голос со стороны. Очнувшись, она повернула голову и вопросительно посмотрела на Амадиэля. Демон с укором дернул уголком рта и повторил: — Клятвы.       Содрогнувшись всем телом, дьяволица вновь перевела взгляд на Люцифера. Ох, гораздо проще ей было бы сейчас разрубить по частям какого-нибудь грешника, или снять с него кожу живьем, например, чем заставить произнести себя хоть слово. Горло высохло, дыхание перехватило, а язык стал тяжелым и неповоротливым.       — Я начну, — мягко проговорил демон, видя её панику.       Стало так оглушительно тихо, что Вики казалось — она слышит каждое шуршание песчаных дюн, оседающих под ногами гостей. Каждую крохотную песчинку.       — Виктория Уокер, — протянул Люцифер в своей неизменной манере — надменно и с легкой ленцой. — Я никогда не желал ничего подобного, что случилось со мной. Не желал этого ни при первом взгляде на тебя, ни при первом разговоре. Или просто хотел так думать. Но здесь, на этом пляже той далекой ночью звезды, что сейчас над нашими головами, рухнули с небес и проникли в тебя. И с тех самых пор я — их вечный пленник, потому что ты — со мной. Где бы ни был, что бы ни делал, о чем бы ни думал — они согревают меня, потому что ты — со мной. Куда бы ни шёл и как бы ни был тёмен мой путь, я не боюсь заблудиться, потому что ты — со мной. Отныне и впредь, я беру тебя, Виктория Уокер, в жены. Потому что ты — мой ориентир. Моя путеводная звезда и маяк в ночи, который разгоняет любую тьму, в какой бы ни оказался. Чтобы идти вперёд, мне не нужен ни фонарь, ни дорога под ногами. Только твоя рука в моей всегда была и будет путеводной нитью, длиной в целую вечность.       — Я хренею… — еле слышно раздалось откуда-то из толпы, и Вики едва сдержалась от нервного смешка, потому что была ошарашена не меньше Марса. А это был именно он, дьяволица не сомневалась.       Но все звуки и посторонние шумы тут же растворились, стоило девушке сжать кулаки и собраться с силами, выдерживая взгляд демона. Пусть всё это было до ужаса неловко, пусть она больше ни разу в жизни не услышит ничего подобного от скупого на слова Люцифера, но здесь и сейчас демон сказал их просто и открыто, отчего у дьяволицы окончательно обмяли ноги.       Плевать на этих бессмертных, что разинули рты и развесили уши. Плевать на все смятые чувства и вспотевшие ладошки. Важны лишь глаза напротив.       — Люцифер, — с дрожью начала в ответ, боясь сорваться с места и удрать от волнения в открытый океан. — Я никогда не думала, что буду стоять здесь и произносить нечто подобное. Но теперь, спустя столько лет, точно знаю, что любила тебя всегда. Даже тогда, когда считала это невозможным. Когда говорила с тобой в школьных коридорах и когда молчала, идя рядом. Когда не искала твоего общества, но неизменно находила по велению судьбы. Когда думала, что этот пляж станет худшим воспоминанием в жизни, а он стал первым из самых счастливых. Эти звезды упали на нас обоих, и с тех пор ведут меня к тебе, несмотря ни на что. Сквозь все преграды и препятствия, сквозь тьму и сквозь свет, через прошлое и будущее. Я беру тебя, Люцифер, в мужья, и обещаю, что никогда не погасну и не исчезну, потому что ты — со мной. Я любила и люблю тебя вне времени и пространства, и это чувство сияет ярче всех небесных светил. В нём — мой настоящий источник жизни, потому что ты — лучше любой святой воды и самой могущественной силы в мире. Лучше первого вдоха, лучше касания Шепфа. Ты — лучшее, что со мной случалось и что больше никогда не повторится впредь, потому что останется со мной на целую вечность.       Дальше что-то происходило. Совершенно точно. Были чьи-то голоса, наставления, смех и поздравительные выкрики. Кто-то трогал их руками, обнимал, звучали тосты и даже хриплая, пьяная песня.       Но Вики ничего не замечала. Потерялась в какой-то параллельной вселенной, где они остались с демоном вдвоём на пустынном пляже, и всё жадно целовались, гладили друг друга по разгоряченной коже и вдыхали соленый, ароматный запах моря с примесью призрачных звёзд.       — Я же говорил, Уокер, — шептал бархатный голос ей на ухо, обволакивал, погружал в транс. — У демонов с этим всё просто.       Она поверила ему тогда, поверила и сейчас.       Один раз — и навсегда.              

***

      

1206 год

      Огарок уже третьей свечи дотлевал, постепенно погружая низкую каморку в темноту, а Герман (по одному прозвищу — затворник, по второму — скиталец) не написал ни строчки.       — Да мне и сам Дьявол не поможет! — сокрушился монах, закрыв морщинистое лицо ладонями. Стояла середина ночи, и время неумолимо двигалось вперёд, приближая с рассветом неизбежную казнь.       Люди разные — это старец понял давно, ещё когда совершил первое паломничество. Кто-то воспринимал его истории за интригующие легенды, кто-то за лживые россказни. В последней деревушке, около которой Герман провел в ущелье горного источника семь дней в молитвах, жители возвели его в сан святого, ибо вода та стала исцелять больных и избавлять от недугов.       Но здесь… Поистине, сам чёрт завел его в Поджалице, чтобы нашел монах здесь свою кончину и завершил путь в страданиях. Выслушав истории о его чудны́х странствиях, люди озлобились, не поверили, стали требовать доказательств. А откуда старец мог их взять? Раньше слово его не подвергалось сомнению.       Тогда подрядили его местные монахи описать все знания свои в одной книги, что назовут Библией скитальца, и тогда поверят ему люди. А не сможет Герман написать её за одну ночь — отрубят голову на рассвете за богохульство и лже-пророчества.       Заперли старца в тесной, темной каморке, выделив всё необходимое, и ушли. И сидит монах с тех пор, поджигает по одной свече, да только никак рука не двигается, не хочет написать ни слова.       — Отчего же… — раздался вдруг странный, низкий и горловой голос. Да настолько близко, что вздрогнул монах и стал креститься, ибо был здесь один, а дверь давно заперта снаружи. — Дьявол всегда готов помочь, если с того будет ему выгода.       Вспыхнули свечи все разом, озаряя комнатушку, и в их пламени предстал перед монахом не иначе, как сам Сатана. Развалился на мешке сена в дальнем углу, сложил ногу на ногу, а сам красный, глаза огнем горят, и рога вот-вот проткнут низкий потолок.       — Свят, свят, Дева Мария… — зашептал монах, оседая с кривого табурета прямо на пол. — Изыди, Дьявол!!!       — Ну вот, сначала зовут, потом гонят, — притворно вздохнул тот и вдруг, хитро подмигнув, стал меняться на глазах. Тело его приобрело человеческий вид, и даже глаза перестали гореть, а сделались просто черными и живыми. — Что стряслось у тебя, несчастный, раз вздумал Дьявола поминать всуе?       Приготовился Герман уже молиться всю ночь, святыми словами обкладывая гостя с целью изгнания, а потом призадумался. Может, поживет ещё на свете годик-другой, а потом уже можно и в пекло, потому как душу его явно затащат в Ад после сделки.       И сам не заметил, как начал плавно рассказывать о странствиях своих, о легендах да чудесах, что своими же руками творил. Заинтересовался вдруг Мальбонте (как представился демон) и попросил подробности о святом источнике.       — Что, и впрямь воду отмолил?       — Отмолил, — кивнул Герман.       — И болезни проходить начали? Ой ли?       — Начали.       — Да как же так? Неужели силой слова обладаешь, а уговорить вот этих, — демон лениво махнул рукой за стену, — тебя помиловать не смог?       — Так то — людские уговоры, а я только над водой власть имею. Святой её делаю.       — Насколько святой? — Мальбонте поковырял когтем в зубах. — Отпетого грешника к Богу обратит? Мертвого поднять сможет?       — Что ты, — замахал рукой монах. — Грешного обратит, да, а из мертвых поднять — так то одному Господу подвластно. Может, кабы из святого кубка испить, оно бы и подействовало.       — Это как?..       — Вода святая, отмоленная, да из Грааля, что Христос ниспослал на землю — всякого чудом света наполнить сможет.       — Так, значит, думаешь….       Надолго замолчал демон, погрузившись в свои мысли, и не стал ему монах мешать. Всё равно смерть ждет, так зачем приближать конец.       — На сделку пойдешь? Напишу за тебя Библию со всеми твоими странствиями и чудесами. Да такую, какой никогда ещё мир не видел. Но взамен и ты мне будешь должен.       — Всё вам, бесы, до людских душ охота есть…       — Да не нужна мне твоя душа, старик, — оскалился Мальбонте. — Знания твои нужны. И умения….       Едва забрезжил рассвет на горизонте, на столе, превышая тот в два раза, уже разрослась огромная книга. Обложка из кожи, страницы хрустящие, тонкие, исписанные ровным четким почерком, а в середине так вообще — изображение самого Сатаны. Не удержался Мальбонте от такой насмешки.       Монах всё так же ютился на лавке, а демон поставил последнюю точку в предложении и отозвал тьму, окутавшую Кодекс. Достал чистый пергамент, облизнул сухие губы языком и начал самому себе послание писать. Боялся, что поглотит его тьма окончательно, заберет крупицы разума, и не вспомнит больше Падший, как хотел освободиться и очиститься. Не успеет.       Спал себе Герман мирно и не знал, что стал последней надеждой для безумного демона. Не ведал, что оставят они утром Кодекс в каморке, а сами исчезнут. Что вознесёт его Мальбонте на Небеса, даже не убивая, и заставит отмолить воду в центральном фонтане сада. А после ждет его смерть от рук самого Дьявола и вечное заточение в Лабиринте.       Был монах странником да скитальцем, а стал в итоге призрачным Хароном для заблудших путников на пути в вечность.       

***

      — Сучье творение! — рыкнул демон, сминая кубок в руке, но тот не поддался ни на каплю.       Стащить Грааль из сокровищницы Мамона, заменив подделкой, было проще простого — Демона Богатства заточили в тюрьму пару дней назад, а для всего остального у Мальбонте была сила иллюзий.       Сначала он думал избавиться от сосуда, чтобы никто и никогда — ни он сам, ни последователи, если таковые появятся — не смогли обрести спасение. Но стоило ступить на землю, как уверенность Падшего сникла. Хотел разломать, уничтожить, а если не получится, то просто спрятать в человеческом мире, чтоб искали до скончания веков, однако что-то пошло не так.       Сам не зная, зачем, демон нашел святое место в Лурде, которое и отмолил монах много веков назад, и теперь ходил вдоль ворот, размышляя.       Воздействию со стороны Грааль не поддавался, значит, осталось спрятать так, чтобы он не смог преодолеть искушение. На этот раз Владыка был доволен своим слугой, даже похвалил и обещал выпускать чаще. А там недолго и до помилования оставалось. Так зачем гневить Сатану и искать спасения, если оно давно было не нужно Мальбонте?       И всё же что-то не дало демону просто запустить кубок на дно морское или в скалистые ущелья. Что-то привело сюда, потянуло. Какая-то ангельская искра, так и не желавшая гаснуть.       Чем дольше Падший ходил вдоль Санктуария, тем сильнее становилась тяга попробовать очиститься. В Лабиринт ему не пробраться, даже думать не стоит. Едва ступит туда — всё, пропадёт на веки вечные. Не справится, слишком безумен. А в Лурде есть крохотный, но шанс. Вот только стоит ли он такого риска? Стоит милости Хозяина? Он и так один раз простил, второй — никогда.       Разозлился Мальбонте — и на себя, и на весь мир, — и запустил со всей силы кубок далеко за ворота, внутрь Санктуария. А после вернулся в Преисподнюю, где Сатана отвел его в Тартар и заключил в привычные кандалы.       Долго висел демон и всё думал — что он сделал? Зачем? Слабый, поддался ангельской тяге, а здесь, в Аду, тысячу раз пожалел о своём решении.       »…Я же кладу послание самому себе с надеждой и обречённостью, прячу в остов гигантской библии, кою создал этой ночью во имя сделки.       И не верю, что когда-нибудь оно мне пригодится, но верую, что однажды приду за ним.»       Идиот! Что он там понаписал?! Кто придёт за ним?! Он, Мальбонте?! Смешно. Он висит на цепях в Тартаре, и висеть будет до конца жизни.       Нет, зря он проделал всё это. Надо было сжечь и книгу, и письмо, когда была возможность. Надо было уничтожить Грааль окончательно, избавиться, бросить в Геену Огненную. Грызть его зубами, пока кровь не заполнит рот. Тогда увидел бы Владыка его преданность и освободил. Служил бы Мальбонте своему Господину верой и правдой, и горя не знал бы.        А теперь что?! Оставил эту крохотную, эту ничтожнейшую надежду, и всё, чего хотел добиться, пустил под откос! Снова сходит с ума от этих двойственных голосов, орущих, добивающих его, не способных решить, кто он — ангел или демон?! Утверждающих, что все его поступки — пыль, что все его решения — пустой вселенский пшик! Что его надежды — лишь зря потраченное время! И все эти следы — путанные, призрачные, такие же сумасшедшие, как и он сам — были оставлены зря! Зря, зря, ЗРЯ!!!       Или, может быть…       Всё-таки…       Нет?..