Горький шоколад

      Пранприя Лалиса Манобан являлась той девушкой, с которой Пак Чеён могла и бутылку вина выпить, и бывших пообсуждать. Они были практически сёстрами друг другу: знали тайны, слабые места и стороны, минусы в характере, даже делились скидочными картами. Но главное — проживали вместе, в одной комнате, на четвёртом этаже здания стрип-клуба «Две розы». Иронично ли было то, что Пак, австралийка по первому гражданству, имела имя Розанна и сократила его до «Розэ», став здесь работать? Очень иронично. Многие гости, или клиенты, как их, не зная внутреннюю кухню клубов, называли остальные люди, сразу принимались искать вторую Розу, но вскоре понимали: она тут одна. И она дьявольски манящая, дерзкая и роковая, особенно когда сдирает с себя одежду или в одних чулках проходится по сцене, выгибаясь в будто бы неестественных для человека позах. За пределами клуба её называли дьяволицей, «той самой танцовщицей с красными волосами» и Бэмби за её кроткий и порой даже нежный взгляд.       Лиса настраивала камеру на ноутбуке, в то время как подруга расчёсывала её волосы, затем повязав на глаза чёрную кружевную маску. Один из близких друзей как-то сказал обеим девушкам, что они из себя сделали самый настоящий товар, распоряжаясь своей красотой и телами как хотели, вот и сейчас Манобан буквально продавала себя незнакомому человеку.       Мазнув губы алой помадой, жгучая брюнетка улыбнулась, подсоединившись к весьма немолодому мужчине в костюме. Ей нравились такие: примерные семьянины, занимающие места в правительстве и нарушающие законы. Она знала, он заснимет любой контент от неё, потому Лиса, как вебкам-модель, брала много, очень. Как-то предложила даже Розэ с ней поучаствовать, и, глядя на страстный поцелуй двух «лесбиянок», тогдашний клиент обильно кончил себе в руку, а потом перевёл на счёт тайки пятьсот миллионов вон. Прибыль девушки честно разделили пополам.       — Что сегодня пожелает мой господин? — голос Лисы был томным, сладким и тягучим, этот мужчина в костюме наслаждался ею не впервые, и девушка стала подозревать, что он что-то знает или хочет узнать о ней. Она почти всегда делала «hot flirt», ей нравилось быть с мужчинами один на один, хотя часто в комнате была рядом Розэ на случай непредвиденных обстоятельств. — Я оделась так, как вы хотели, — короткий топ не скрывал достоинств фигуры девушки, а обтягивающие кожаные штаны будто специально создали для неё.       Чаты порой были непредсказуемыми: Лиса иногда смотрела на то, как эти мужчины себя удовлетворяют, а она сама в этом время должна их всячески оскорблять, чтобы на глазах появились слёзы, а сами они со стоном говорили: «Госпожа, позвольте мне кончить». После таких сеансов девушка молчала около часа, потом выдавала звучное «блядь» и уходила в ванную комнату избавляться от марафета, буквально сдирая с себя слой тонального крема и любимое «smoky eyes». Она выходила в чаты лишь порой, чтобы подзаработать дополнительно, ведь в основном всё же работала в «Двух розах», и там она гребла достаточно, чтобы обеспечивать себя. Как и Чеён, она ухаживала за собой, своей внешностью и гардеробом, потому ходила в самые дорогие бутики Каннама и планировала сделать увеличение груди. Если сопоставить Лису сейчас и её же три года назад, то можно сказать, что жизнь мигрантки улучшилась, стала намного роскошнее, хоть и жила она непосредственно в клубе, платила аренду и отправляла деньги своим вечно голодным родственникам.       Пак и Манобан прибыли в Сеул практически одновременно, учились вместе в старшей школе, а уже совершеннолетними попали в рученьки владельца клуба «Две розы», Пак Чимина, что доходчиво объяснил девушкам: они ему подходят, и если есть какие-то проблемы, они могут прийти к нему работать. Девушки и пошли, так как в университеты их не взяли, а деваться куда-то надо, ведь родители от них буквально отказались, и только потом они слёзно звонили своим дочерям и просили хоть немного денег. Розэ порвала все связи, сказала, что они надоели её ни во что не ставить, а потом просить средства, а Лиса, выслушав сначала мать, потом отца, только лишь затем приняла решение: если просят — будет отдавать, но видеться с ними не станет никогда в своей жизни.       В двадцать два года обе девушки были относительно свободны, работали почти каждую ночь, успевали даже заниматься онлайн, ведь Чимин, благодаря своим связям, сумел предоставить им места в одном из университетов. Розэ обучалась на веб-художника, делала много эскизов, их даже использовал владелец клуба, чтобы набить себе татуировку на груди, в то время как Лалиса предпочла обучаться на тренера по танцам и много практиковалась, затягивая в это занятие подругу.       — Я уже устала, боже, — тайка растянулась на постели, смотря на свою сторону стены, где было пусто: из-за работы в вебкаме приходилось всё держать в чистоте, чтобы не смогли деанонить. Хотя совсем уж приближённые к девушке личности, платившие миллионы, знали, что прекрасную Лису можно найти в клубе «Две розы», где она выступала почти каждый вечер.       Оторвавшись от конспекта, который надо было сократить и переписать себе в тетрадь, Чеён нахмурилась и посмотрела на подругу. В одном ухе играл «Bad man» от группы «Wizardz of Oz», девушка думала над тем, чтобы дать диджею, Хосоку, эту композицию во время выступления, а потому ушла в мысли, совершенно не понимая, к чему была реплика подруги. Устала — ну, отдохни, никто до семи вечера не будет давить, а потом можешь выходить, а можешь и не выйти вовсе, и так уже являешься работником месяца, потому что танцуешь практически всегда.       — От дрочащих мужиков или чего? — прямолинейно произнесла Пак.       — Тьфу на тебя. Просто чувствую внутреннюю опустошённость, надо сходить и развеяться, — Манобан хлопнула в ладони, поправила пепельные пряди, которые всё же не так давно затесались в тёмной шевелюре. — Пойдём в клуб скажем, чтобы бармены нам подготовили воду, а Хосок включил что-нибудь зажигательное. Есть варианты песенок?       — Конечно же, подруга.       Лиса подскочила на кровати, чуть не снося свой ноутбук на пол, подтянула спортивные штаны, которые сменила после чата, и потянулась к Пак, что откладывала все принадлежности для написания конспекта. Каждая новая девушка, что приходила в «Две розы» работать, поражалась, насколько разные Лалиса и Чеён — одна сумасшедшая и сумасбродная бисексуалка, которая к тому же родителей слушается и старается до шести утра не работать, а вторая — спокойная девушка с внимательным взором, но которая может послать далеко и надолго очень резко и достаточно агрессивно. Девушки никогда не ссорились, привыкли друг к другу, были практически сёстрами, потому и знакомиться к новым работницам подходили вдвоём, будто сиамские близнецы, протягивая руки для пожатия. Так и смотрели, подходят ли им девушки для общения или нет.       Спустившись на первый этаж, подруги, подхватив друг друга под локти, синхронно пошли к основному помещению клуба. Пока ещё относительно пустой зал, в котором сидел только один мужчина, заказавший жареное мясо, озаряли лишь дневные лампы, играла тихая музыка, которая ночью выкручивалась на полную катушку, но из-за очень хорошей звукоизоляции на верхних этажах клуба не было слышно ничего. Бармен, Ким Тэхён, который очень уж сильно поощрял работниц за танцы на стойке, улыбнулся двум девушкам. Его помощница, Ким Джису, и по совместительству девушка, управлялась с грилем, который остывал после приготовления сочной говядины. «Две розы» был из тех заведений, где сохранялась американская традиция стрип-клубов: есть гриль, даже специальный отсек, где шла еда из категории «шведского стола». Платишь за всё — берёшь сколько хочешь. В основном данная опция была доступна для посетителей в дневное время, потому что после шоу салаты оккупировали танцовщицы и говорили, что именно сейчас, после выступления, хочется заполнить пустые желудки.       — Приветики, Джису, — Лиса перегнулась через стойку и чмокнула старшую в щёку, и та ответила на поцелуй, ладошкой разгоняя лёгкий дымок. — И тебе, Тэ. Подготовил воду?       — Ты единственная постоянно спрашиваешь, сделал ли я что-то, даже Су уже устала постоянно спрашивать, есть ли у меня контрацепция, потому что она всегда есть, — и получил за слова тычок под рёбра, ухнув, подобно сове. — Ой, точно, прости, забыл, что про эту сторону нашей жизни не надо говорить.       Лиса и Розэ тактично промолчали, а потом, проверив наличие бутылок с водой, пошли к Хосоку, что буквально только что покинул уборную, зевая и лохматя волосы на затылке. Он был таким же студентом, как и девочки, только ему повезло многим меньше — обучался в медунивере, старательно учился, но тянуло всё же по клубам, вот и устроился. Теперь отсыпался буквально никогда, ведь учёба высасывала все силы, а за диджейским пультом он был на протяжении всей ночи.       Лалиса, признаться честно, давно за парнем наблюдала и даже пару раз пыталась с ним заигрывать, но Чон, в венах которого вместо крови явно текли энергетики, смешанные с кофе, редко реагировал на проявление внимания, иной раз говоря «да-да, я всё понял», и Манобан отложила все попытки заполучить его интерес. Кроме диджейского пульта и термокружки с кофе, в поле зрения студента-медика ничего больше не будет, если он вообще хоть что-то видит. Пак Чеён без предупреждения показала ему треки, которые хотела слышать на своих выступлениях, Хосок их записал на скорую руку на бумажку и махнул ладонью, мол, уходите.       — Он достал тем, что не замечает меня, — ныла Лиса, когда девушки уже поднимались по лестнице, чтобы пойти в комнату и там немного размяться, перед тем как клуб откроется для посетителей, жаждущих стриптиза.       — Лиса, тебя мужики в анонимных чатах хотят все поголовно, кончай уже ныть, — с лёгкой иронией произнесла Розэ.       — Точно же.       Время до вечера они провели вдвоём, почти как всегда, разминаясь, поставив новые релизы популярных корейских групп на ноутбуке. Лиса призналась как-то честно, что ей нравятся айдолы, но Чеён на это лишь фыркала и говорила, что лучше уж послушать «тех американцев-наркоманов», чем их. Однажды девушки придут к консенсусу по поводу музыки, но явно не в этой жизни. В процессе растяжки у Розэ порвался носок, и она буквально выскользнула из-под подруги, что всем весом навалилась на её спину и сказала, что так будет правильно. Немного полежав на полу на боку, Пак пришла в себя и всё же заменила порванный элемент гардероба. Пришлось выкинуть целую пару носков, которые на прошлое Рождество подарил бывший бойфренд.       Ой боже. Какая же жалость, что от его мусора приходится избавляться именно так.       В комнате подруг хранилось всё, что нужно, они не ходили в общую гримёрную, будто брезгуя находиться в одном помещении с девушками, что жили отдельно — в квартирах или комнатах за пределами клуба. Вся косметика, вся одежда была свалена в двустворчатом шкафу, который Лиса и Розэ делили пополам, и девушки, посмотрев на время, решили собираться. Тайка выхватила первее всего свою косметичку, достала жидкую матовую помаду Chanel Rouge Allure Ink оттенка Signature и принялась наносить её на губы, не смазывая, а в конце проводя языком по зубам, стирая остатки. Девушка любила делать акцент на губах, затем чёрным карандашом провела по векам, подводя их, а потом слегка растушевала его, вскоре заканчивая с макияжем и переходя к одежде. Розэ в этот момент нанесла чёрную помаду от NYX, у которой стойкость никакая, но зато смотрелась весьма красиво на губах, и быстро сделала стрелки, в который раз хваля себя за твёрдые руки.       — И что душа сегодня просит? Штанишки или платьишко? — Лиса часто разговаривала сама с собой, чем веселила порой подругу, и только сейчас она достаточно быстро пришла к решению проблемы: — Давненько не надевала ботфорты и шорты, как думаешь, мне будет легко их снять?       — Вполне.       Избавляясь от безразмерной майки, Манобан показала чёрный кружевной бюстгальтер от Victoria's Secret, затем сняла наконец-то спортивные штаны, которые за день успела заляпать в каком-то соусе, что был на барной стойке, а потом натянула короткие джинсовые шорты, застёгивая их, и достаточно быстро завязала шнурки ботфортов на каблуке. Подруга в это время смотрела на тайку, будто что-то анализировала, а потом достала из шкафа самое короткое платье, что нашла у себя, чёрные чулки и надела всё на себя. Розэ знала, какое на ней нижнее бельё — свежее, хорошее, удобное, которое будет не стыдно показать в танце, потому и не стала его менять. Задрожал пол, это явно Хосок включил музыку на полную громкость, призывая на первый этаж всех подошедших к официальному открытию клуба танцовщиц.       Вечер безудержных танцев начался.