Горький шоколад

      Розэ очнулась спустя пять минут после того, как Лиса включила музыку и принялась разогревать мышцы, сидя на полу. До этого она лишь тихо размялась, но потом решила разбудить и соседку по комнате. Некоторое время девушка наблюдала за подругой, лёжа на кровати, а потом потянулась, сползая на ковёр и ощущая аромат кофе, исходивший от кружки, стоявшей на столе. Пак смотрела, как подруга выгибалась, а потом её передёрнуло: такие элементы не для её старых косточек.       — Кофе на столе, свежие полотенца в ванной, — Лиса встала на ноги, закончив небольшой комплекс упражнений, который разработала самостоятельно и даже предоставила в университете, и помогла подруге подняться. — Я… могу попросить тебя об услуге?       Такие вопросы являлись частыми для девушки, что снимала вебкамы и время от времени прибегала к помощи со стороны, потому что одной справиться с тяжёлой работой было невозможно. Расставить свет или же немного побыть рядом за дополнительную плату — это не напрягает, а порой даже приятно, в особенности когда деньги уже на руках, а Розэ сидела и пересчитывала купюры, затем обмахиваясь ими, точно веером. Манобан в это время облизывала губы, накрашенные помадой любимого оттенка, будто соблазняла подругу на ответные страстные действия, дабы вспомнить, каково было в тот день в борделе. Если кореянка предпочитала не вспоминать, то Лиса активно воссоздавала то путешествие в кислотный мир с разными его оттенками боли и наслаждения.       — Смотря сколько заплатишь, — Чеён юлила, улыбалась, будто бы испытывала терпение подруги, хотя для себя уже давно решила, что обязательно поможет.       — Десять миллионов — ровно половина от стоимости услуги.       Нолики завертелись в голове Чеён, и она попыталась вспомнить прайс-лист Лалисы, хотя тот с трудом всплыл в красной голове. За что платили столько денег? Может, что-то комплексное? Затем почему-то Розэ задохнулась, увидев взгляд тайки, не предвещающий ничего хорошего.       О нет.       О боже, нет.       Так вот почему она улыбалась.       — Видео с девушкой, — расцветающая на глазах Манобан загнула один палец, немало тем самым напугав подругу, глаза коей расширились. Кажется, намечалось что-то горячее. — О боже. Что-то, кроме пальцев? — кивок и загибание второго пальца. — Явно последнее… с лицами?       Манобан кивнула и захлопала в ладоши, мол, угадала, а Розэ взяла со стола кружку и нервно отпила кофе. Напиток был на редкость горьким, морщащим лицо, но Пак и виду не подала, что её что-то не устраивает. Привыкла уже скрывать некоторые чувства, что её изредка переполняют. Её руки тряслись, и девушка выдохнула, понимая, что деньги — это хорошо, но делать такое на камеру… лишь Лиса способна не стесняться и полностью раскрывалась, как нежно-розовый цветок. Розэ молчала, и тайка подошла ближе, склонилась к уху и прошептала прямо в него:       — Если хочешь, я могу тебя связать, использовать то, что ты захочешь, и обещаю, ты до небес взлетишь. Как тогда.       Лиса поцеловала подругу в нежную шею, чувствуя расслабление и её совсем лёгкий стон. Чеён никак не сопротивлялась, отложила кружку и посмотрела на тайку слегка затуманенными глазами, осознавая, что шея — достаточно слабое место, чувствительное. В принципе, если есть возможность заработать лишних двадцать миллионов на двоих, то… почему бы и нет? Они и так много всего перепробовали, так почему бы окончательно не раскрепоститься?       — Да согласна я, боже мой, дай только в ванную сгонять, — Пак улыбнулась и отошла от подруги. — Пока приготовь всё, хорошо? И да, мы по сценарию или как?       — Импровизация, дорогуша.       Душ бил каплями по телу, и девушка прикрыла глаза. Алчность — один из пороков современного общества, изъян самой Розэ, что гналась за деньгами и не выпускала их из рук. Даже со сцены собирала все купюры, вынимала распиханные бумажки из трусов, если таковые на ней были, и шла за кулисы пересчитывать. Лиса много раз покачивала на такое головой, говорила, мол, «до добра это тебя не доведёт», а потом перекладывала всё на себя: тоже ведь повторяла все действия, говоря: «Ох, какие чаевые». Все они в клубе такие.       Танцовщицы попали в капканы заработанных больших денег, желая получить больше и больше — богатства не делали никого в полной мере счастливым, они лишь развращали, заставляли думать, что люди при средствах выше остальных, им позволено больше, а значит, можно зазнаваться и вести себя неподобающе. У Розэ порой такое поведение проскальзывало, в особенности когда она говорила с мужчинами, тем более с теми, что показывали неприкрытый интерес и даже флиртовали с ней. Лиса выглядела такой лишь в прямом эфире с определённой прослойкой мужского населения, которая любила подчинение и строптивых девиц, которые будут приказывать чуть ли не изнасиловать себя самого пальцами. Таких извращенцев расплодилось много, Чеён, мягко говоря, однажды охуела, увидев полную гамму эмоций на лице подруги, но ничего не сказала — сама с извращенцами сталкивалась, был травмирующий опыт.       Выйдя из ванной комнаты, Розэ обернулась в полотенце и присела перед Лалисой, что расчёсывала волосы и наносила косметику на лицо. Она пожимала плечами на вопросительное лицо подруги, которая подверглась нанесению лёгкого макияжа, что скрыл небольшие дефекты кожи. Потом тайка достала из-под кровати небольшую чёрную коробочку, вынимая из неё две кружевные маски и потрясывая ими перед Пак.       — Добавим капельку эстетики, — дыша прямо в лицо партнёрши, Лиса завязала на её лице маску и слегка коснулась губами лба. Между ними чувствовалась обыкновенная нежность, и обе понимали, что это пока что лёгкий разогрев. Манобан уже сама завязала на себе украшение и стала настраивать свет и камеру, в то время как подруга переоделась в хорошее бельё и даже слегка растрепала волосы. — Ты как?       Розэ не могла ответить точно: вроде готова, вроде нет, а вроде как хочется пересилить себя и сказать: «Я не буду в этом участвовать». Похрен на деньги, на удовольствие, к чёрту весь этот секс на камеру и стоны Лисы, от которых полыхало всё внутри. Сжав кулаки, девушка уже приготовилась твёрдо отказаться от затеи и помочь подыскать новую девочку для съёмок, как Манобан утащила подругу на кровать, предварительно проверив, закрыты ли двери, а потом, начав запись, просто поцеловала Чеён в пылающие уста.       Лиса умела двигать губами так, что хотелось продолжения, и, слепо следуя за ней, Розэ бродила пальцами по её гладкой тёплой спине, целовала щёки карамельного цвета и оставляла на них следы помады, причудливо складывающиеся в мазки художника на палитре. Обе девушки были до ужаса контрастными: актив и пассив, нежность и грубость, и вместе они производили неизгладимое впечатление. Тайка проворно расстегнула лифчик подруги, слегка сжимая грудь и откидывая бельё в сторону, к камере, а потом языком прошлась меж грудей, перейдя на рёбра и оставляя там лёгкие поцелуи.       — Расслабься, детка, ты очень напряжённая.       Немного отпустить ситуацию получилось лишь тогда, когда Лиса и с себя сняла бюстгальтер, на недолгое время позволив взять первенство. Розэ лишь из-за этого потерялась в прикосновениях, ласках и поцелуях, чувствуя себя абсолютно невинной рядом с подругой, что казалась будто бы опытнее. Пальцы, проникнувшие во влажное лоно, принесли поначалу некоторое удивление, но потом Пак чуть шире раздвинула бёдра и позволила подруге поиграть с собой.       Лиса продолжила уже сама: грубо повалила на спину, стянула трусы и оставила короткие поцелуи на бёдрах подруги, что уже не сопротивлялась, разгорячилась и полностью отдавалась ласкам, смешанным с лёгкими ударами по бёдрам и ягодицам. Розэ металась по постели, затылок взмок, а камера записывала всё: все телодвижения, каждую эмоцию, а потом жар стал настолько невыносимым, что глаза закатились, а в животе разлилось тепло. Манобан не дала оргазму накрыть подругу с головой: укусив за бедро, а потом вновь пройдя языком по влажным складкам и поцеловав лобок, дала сигнал, что и она не против такого разогрева.       Пальцы Чеён дрожали, тело тоже, но всё же чёрные трусы удалось снять, а затем затянуть подругу в череду нежных поцелуев, от которых комната наполнялась стонами и хрипами. Лишь после небольших ласк, когда пальцы то проникали в лоно, то очерчивали клитор, Розэ наконец-то пустила в ход язык, практически без опыта пытаясь сделать подруге, что наматывала её волосы себе на кулак, куннилингус. Лиса направляла, буквально показывала нужные движения, а потом задрожала и отстранила от себя подругу, что смотрела на неё мутным взором и будто ждала дальнейших указаний. Обе девушки, обнажённые, распалённые, были до того прекрасны, что посторонний человек окончательно совратился и присоединился, а эти две змеи, соблазнившие в едином целом Еву в Эдеме, пустили бы в ход все свои умения, чтобы доставить удовольствие.       Все нужные предметы уже давно подготовили, и девушки спустились на пол, чтобы продолжить. Розэ была неопытна в вебкаме, старалась не издавать ни звука, а Лиса тем временем говорила глубоким голосом «yeah» и другие английские восклицания, которые смутили бы неподготовленного человека. Они обе нанесли смазку на пальцы и провели ними по резиновым фаллосам, что крепились на присосках к полу. Манобан взяла его в рот, показывая своё мастерство, в то время как подруга просто наносила смазку по всему предмету. Она же видела, что Лиса много чего делала с этими предметами, почему именно сейчас появилась некоторая скованность?       Когда Розэ потянули за волосы и поцеловали в плечо, она поняла, что пора. Бёдра подруги уже были раздвинуты, оставалась лишь Пак, чьё тело слегка пульсировало. Они примерно одинаково провели дилдо по половым губам, и они легко проникли внутрь, проскальзывая в обильно смазанные лона. Чеён с непривычки чуть не согнулась, потому что настоящий мужчина — одно дело, а имитация его полового органа — совсем иное, и задвигалась, оперевшись руками на кровать. Молодая грудь чуть подскакивала, волосы рассыпались по плечам и ключицам, и кореянка совершенно забылась, лишь потом находя губы рядом скачущей подруги и целуя её так, что полопалась нежная кожа. Они доводили друг друга до разрядки, но она не наступала, требовалось ещё что-то, что поможет обеим нормально сблизиться и получить желаемое. О камере уже забыли, сама Чеён, что забылась в механических и немного резковатых движениях, не обращала на неё внимания и раскрывалась, как цветок, с коим сравнивала только Лису.       — Иди сюда, моя хорошая, — Розэ тянулась к подруге, как змея к дудочнику, и вскоре оказалась в объятиях и поцелуях, что расслабляли и дарили успокоение. Оно длилось недолго, ведь уже через секунду что-то скользнуло во влагалище, а Пак вздрогнула. — Он двойной. Ляг.       Повиновение и подчинение входят в привычку вместе со слепотой и жаром, распространяющимся по телу. Лиса находилась сверху, дышала прямо в лицо, а потом, насаживаясь на ту же игрушку, рвано выдохнула, начиная двигаться и целовать грудь подруги. Точно ли подруги? После такого подругами не остаются, краснея щеками и либо желая большего, либо не общаясь совсем. Розэ чувствовала волны наслаждения и, казалось, путалась в самой себе, хотела впиваться в губы Лисы до исступления, до жара и ощущения разрядки внизу живота. Пока игрушка находилась в них, чувствовались миги странного единения, слитности, поцелуи казались страстными, а прикосновения — грубыми, хватающими не за тело, а за душу, и это действительно нравилось Чеён.       Лиса кончила достаточно быстро, глубоко дыша и доводя Пак настолько умело, что бёдра дрожали, а с губ сорвался крик. Оставив девушку лежать и приходить в себя, Манобан встала с кровати и выключила камеру, упирая руки в бёдра и изредка поглядывая на подругу. Она была по-настоящему сейчас прекрасна: со сведёнными коленями, с закрытыми веками и слегка потёкшей косметикой. Её глаза чуть приоткрылись, и буквально через минуту девушка встала, не теряя координации, и потянула Лалису в душ, чтобы хорошенько вымыться после всех их чувств, выплеснутых на камеру.       — Ты как? — Лиса размазала гель для душа по руке и стала растирать его по спине Розэ, слегка касаясь боков и ягодиц. Этот массаж был приятным, и кажется, Пак даже на короткое мгновение забыла, что она в большинстве своём по парням, а девушки, точнее, Лиса, это просто редкое исключение, ведь свести на нет влечение к ним невозможно.       — Нормально.       А ведь действительно — нормально, не хорошо и не плохо. Оптимальный баланс посередине, идеальное соотношение. На карте Лисы уже лежала нужная сумма, осталось только её разделить поровну и отпраздновать такое вот своеобразное видео, которое всё же сольют в сеть. И похуй. Пусть смотрят на это непотребство и занимаются самоудовлетворением.       Они находились в ванной будто бы долго: смывали пену друг с друга, глядели в глаза, анализируя свои действия и действия партнёра, свои ощущения, а потом Лиса хрюкнула от смеха и спрятала лицо за ладонями. Эта вся ситуация была странной, абсурдной, но вместе с тем, судя по расслабленному смеху подруги, всё хорошо, даже всё замечательно. И пусть тело Чеён покрывали метки, что осторожно проявлялись, назавтра расцветая и «радуя» Пак.       Пришлось даже отшутиться, что вылезала в город, чтобы в конечном счёте с кем-то перепихнуться.       — Можешь со мной поспать? — после небольшой уборки Лалиса во все глаза уставилась на подругу, что расчёсывала волосы, ведь тайка действительно хотела этого: вновь почувствовать тепло, возможно, быть нужной при засыпании. Им обеим снились кошмары, с ними надо вместе справляться, а не по одиночке, как две гордые волчицы, что ходят по кругу в узкой клетке, рычат и делают вид, что в помощи не нуждаются.       Розэ недолгое время молчала, будто обдумывая всё. Она понимала, чего хотела Лиса, да и сама себя анализировала и приходила к выводу, что надо сделать это. Нужно обнять девушку, прижаться к ней. Сейчас они просто подруги, которые просто будут спать в одной кровати.       — Иди сюда.       И вот уже Манобан переместилась на кровать к Пак, накрываясь, убирая её волосы с подушки и ложась следом, выдыхая в потолок и складывая руки над одеялом. В детстве они с сестрой часто так делали, спали в одной кровати, а потом вместе просыпались. Конечно, они не занимались ничем с ней, Лиса не настолько отбитая.       Розэ заснула быстро, и даже мысли «я хочу быть ей только подругой» не смогли проникнуть в сон, который в объятиях Манобан ощущался намного спокойнее и теплее. Лалиса в это время поцеловала её в макушку, немного по-матерински, и тоже прикрыла глаза, намереваясь заснуть без берушей под музыку, что грохотала внизу. Смогут ли они обе стать нормальными? Никто не знает. Но, по крайней мере, у Лисы был Хосок, а это видео, которое будет монтироваться уже завтра, поставит окончательную точку в разговоре «по парням я или по девушкам».