Горький шоколад

      Чонгук, продираясь сквозь помутнение собственного рассудка, встал с пола, глубоко вздохнул и отпихнул пару опустевших бутылок из-под алкоголя. Оперевшись на шкаф с зеркальной дверцей, мужчина сдул чёлку с глаз и посмотрел в собственное отражение. По всему телу, будто кистью художника нарисованные, сплетались татуировки, которые он набивал у лучших сеульских и токийских мастеров, занимаясь потом крышеванием и обещая защиту. Если тату не выцветали за пару месяцев без корректировки, люди получали всё, что им обещали, если же нет — в салоны без клиентов, но с татуировщиками вламывались люди в лыжных масках и расстреливали всех.       Чон Чонгук, борющийся сейчас с похмельем, самолично проверял, всех ли убили, а если находил слабые биения пульса где-то на шее, то незамедлительно доставал пистолет и совершал контрольный выстрел. В тот момент его пальцы не дрожали, он убивал просто так, забавы ради, смотрел на прекрасные в своей смерти лица, раскрытые стеклянные глаза и лужи крови вокруг трупов. Его руки были по локоть в крови, уже не заботило то, что он ею и умывался, а потом глядел на своих врагов с враждебностью во взоре и рыком из самого естества его тела.       На спинке стула висел халат, и мужчина схватил его, накидывая на обнажённые плечи и скрывая на спине огромную татуировку в виде двух переплетённых змей. Мастер говорил, что змеи обозначают мудрость, спокойствие и уравновешенность, но Чонгук переврал значение, выбрав вместо последних двух характеристик новые: коварство и искушение. Никто из сторонников под страхом пули в лоб не смел отрицать мудрость предводителя, не ставил её под сомнение, хотя новобранцы порой смели дерзить и отхватывали за такое ножом прямо в бок.       На кухне царил бардак, валялись пустые упаковки из-под еды, а по полу была разлита вода. Видимо, мужчина, желая посреди ночи попить, либо плохо закрыл кран, либо же упал, разливая всё на себя. В огромном пентхаусе в самом центре Сеула никакие соседи не помешают, даже если будет банальный прорыв канализации. Зная Чонгука и его характер, все пытались обходить его стороной и только в лифте низко кланяться, если судьба свела, потом все разбегались, будто не желая находиться рядом.       В принципе, это была правильная модель поведения, если рядом находился Чон Чонгук, который мог одним только своим взглядом выжечь сердце.       Уборка заняла немало времени и сил, и молодой человек думал, как поступать дальше и что вообще надо делать. С автоответчика не стёрлось ни единое сообщение, и, сунув в зубы сигарету, Чон пошёл в ванную комнату, одновременно с этим прослушивая всё, что накопилось. На удивление, первым его встретил голос Пака Чимина, напоминающий о Розэ, которая «пламенно» ждала следующего шага. Конечно же, сама девушка ни черта не ждала, даже не знала о странном уговоре, сообщение означало только то, что стриптизёршу надо забирать как можно быстрее.       Принимая ванну и куря, Чонгук задыхался в дыму и кашлял; лампы мигали от перепада электричества, хотя вся проводка была недавно починена, а потом, вылезая из воды и вытираясь полотенцем, он понял, что реально пора действовать. Для начала надо подготовить квартиру к приходу нового человека, и телефон, так нужно оказавшийся рядом, вскоре отозвался «принято» на заказ клининга. Ему самому будет не управиться, да и не надо — кто он такой, чтобы марать руки домашними делами окончательно — домохозяйка? Ему проще заплатить посторонним людям, чтобы они выполнили свою работу, а самому уйти, дабы не мешать.       Одевшись и оставив запасные ключи под ковриком, мужчина пригладил волосы и направился вон из дома. Перед посещением «Двух роз» ему было необходимо проветриться, тем более что сегодня он придёт не как обычный гость, а особый посетитель, который заполучил танцовщицу просто так.

* * *

      Лиса спустилась тогда, когда Джису и Дженни уже находились в клубе; Розэ в это время завтракала и жаловалась на боли в спине и коленях. Манобан присоединилась к поглощению еды и даже вполне себе весело после практически бессонной ночи беседовала со всеми.       — Дженни, а у тебя есть кто-то? — перестав уже в сотенный раз расхваливать Тэхёна, что являлся собственником по отношению к ней самой, Джису улыбнулась. Она хотела продолжения темы и намеренно сначала спросила тренера, чтобы потом раскололась и Лиса.       — Я гордая и одинокая орлица, пока мне никто не нужен, — Ким ухмыльнулась и тоже уткнулась в тарелку — она впервые завтракала в клубе и вообще находилась не на уровне «педагог-обучающийся». На удивление, ей было комфортно даже среди девушек, которые работали в клубе. — Розэ?       Чеён, до сего момента думающая, какой цвет краски купить, потому что так и не решила, ведь нацелилась на блонд, вздрогнула, а потом невозмутимо продолжила жевать пищу. У неё в принципе отношения — это грёбаное фиаско, крах, который не восполнить случайными связями и совершенно ненужными людьми. Пожав плечами и наконец-то покончив с мясом под кисло-сладким соусом, Пак произнесла:       — Чтобы иметь отношения с кем-то, надо отдавать себе отчёт в том, что человека нужно любить и о нём заботиться, как о домашнем питомце. Я пока не готова брать на себя ответственность, а потом выслушивать: «Эй, меняй работу, а то как шлюха». Ну а теперь ты, Лиса.       Девушка ломалась долго, не имея желания рассказывать в подробностях о том, что произошло, но было видно, что она хотела услышать «ну пожалуйста, Лалиса!» Как только Чеён это смекнула, она произнесла новую фразу, и довольная маленькой победой тайка поведала «занимательную» историю о том, как произошло всё действо, сколько родинок на паху парня и какой длины его член. Девушка не скупилась на эпитеты, награждая лестными словами Хосока и его умение приносить удовольствие, и на этом моменте Джису попросила остановить рассказ.       — Так вроде бы ты ему отсосала, почему…       — Я уже знаю, о чём ты хочешь спросить, но у нас было много чего интересного, — ухмыльнулась Манобан. — И нет, мальчик ещё не созрел до того, чтобы пригласить меня на свидание или просто сказать: «Ты мне нравишься». Он, вообще, когда кончил, похлопал в ладоши и сказал спасибо. Я не нашлась, что ответить, такое мне не говорили даже в борделе.       На улице девушки держались вместе, рядом, и быстро прошли к машине Дженни, которая, оказывается, жила в том же дворе, что и Джису. Они никогда не пересекались на улице, и для обеих это стало сюрпризом: ходили в те же магазины, даже мусор выносили в один контейнер, а не виделись. Нынешнее общество, живя в многоквартирных домах, совершенно перестало делить мир на «своих» и «чужих» — соседи не знали друг о друге ровным счётом ничего, в подъезды могли зайти посторонние люди.       Дженни оказалась на редкость хорошим водителем, да и сами девушки в салоне повеселились, включив на максимум звук и смеясь над пением Джису, которая в итоге начала петь в нос из-за насморка. Розэ хлопала в ладоши, закидывая голову назад, а Лиса просто смотрела на неё, мягко улыбаясь. Девушки так и не поговорили после того снятого видео и считали должным обсудить всё потом, без посторонних глаз и ушей. Чеён уже в голове набросала план действий: она выскажет позицию по поводу того, что видео загрузить можно и надо, но теперь к ней лучше не прикасаться — кажется, грязь налипла на тело и не даёт покоя.       — Мои родители живут в Каннаме, хотели, чтобы и я там же жила, но поняла, что не смогу находиться в том месте, где меня все знают — это действует на нервы, — Дженни поставила машину на сигнализацию, перед этим вынув из багажника сумки с едой — она была убеждена, что в гости к новым знакомым нельзя приходить с пустыми руками. — Тут тихо, мне нравится этот район.       — А мы выбрали его с Тэхёном из-за того, что тут цены на квартиры низкие, я думала, ты по этой же причине, — пролепетала Джису и ненароком смутила тренера, которая кашлянула и попыталась сделать вид, что всё нормально, что она просто имеет здесь комнату из-за тихой местности и близости хороших супермаркетов. — Ой, прости!       Джису открыла дверь, ведущую в чистый подъезд, и позвала за собой девушек, которые шушукались на общие темы, вызывая улыбки друг у друга. Напряжения не было, но живущие в комнате стрип-клуба танцовщицы порой косились, не привыкшие к обычным домам с пахнущими краской стенами и лифтами, которые напоминали своеобразный узкий гроб. А когда вся конструкция устремилась вверх, то уже и Лисе, что не страдала даже лёгкой формой клаустрофобии, стало неуютно. Лишь когда они вышли на нужном этаже, ко всем вернулось приемлемое настроение и состояние духа.       Квартира Джису и Тэхёна была простой и обжитой: она не напоминала картинную галерею, как того явно хотел парень, и выглядела достаточно уютной, чтобы даже завести и растить в ней ребёнка. Девушка шутила, что предложения ещё не звучало, но в последнее время на безымянном пальце красовалось тонкое колечко, о существовании которого знали все, но поздравлять не спешили — ждали, пока Ким сама расколется и поведает, в каких обстоятельствах ей сделали предложение выйти замуж.       — Чувствуйте себя как дома, свет в туалете и ванной включается, если хлопнуть в ладоши, — поймав улыбку Розэ, Джису закатила глаза и произнесла: — Нет, сексом мы в таких местах не занимаемся, отстаньте.       Из холодильника достали мясо, и пока хозяйка квартиры и Лиса готовили, остальные девушки открывали алкоголь, ставя треки girl in red на фон, чтобы голос Мари Ульвен не перекрикивал разговор. Манобан изредка подпевала, так как знала текст некоторых песен, и когда послышалась строчка: «Я не хочу быть твоим другом, я хочу целовать твои ноги», адресованная Пак, Розэ не удержалась и отозвала подругу подальше. Ей надо всё рассказать, вывалить, чтобы не осталось недомолвок.       — Я знаю, разговор не из приятных и я поведу себя как какой-то мудак, только в обличье девушки, но… Лиса, мне с тобой было хорошо, но это всё не для меня, — Манобан, кажется, и не огорчилась вовсе, если только чуть-чуть на подкорке сознания, которое стонало и просило Розэ остановиться и не говорить такие слова. Если было хорошо, то почему бы и не продолжить? — Я всё же больше по парням, да и у тебя Хосок на примете, может, вы с ним нормально сойдётесь?       — Может быть, — вздохнула Лиса, всё же не зная, куда девать руки — перенервничала, да и больновато от всего, что только что сказала танцовщица. — Ты… получается, хочешь остаться подругами?       — Да. Подругами. Чтобы между нами была лишь дружба, ничего большего. Хорошо? — и Чеён выдохнула, увидев кивок, почувствовала облегчение от разговора. — Ты не обижаешься на меня?       — Нет, что ты, всё хорошо, — обеспокоенная Джису крикнула подруг, и те решили пойти обратно.       Все обиды были забыты с первыми кусками мяса, салатом и алкоголем, от которого Дженни хотела отказаться, но не вышло — раз согласилась приехать, выпить, то пей до дна, на брудершафт, как пожелаешь, веселись в окружении троих девушек, которых тренируешь, а потом заливисто хохочи, стоит Джису вылить на себя стопку соджу. От неё пахло персиками и мятной жвачкой, она весела, как и остальные, и тренер загорелась любовью ко всем троим, понимая, что для того, чтобы прикипеть к человеку, надо всего лишь нескольких минут общения. За первую минуту она пригляделась к Розэ, за вторую — к Лисе, за третью — к Джису, а на четвёртую уже слила их воедино и звучно поцеловала танцовщицу с красными волосами в щёку, говоря, что знает, какой цвет подойдёт ей идеально.       — Платиновый блонд, — Розэ задумалась, смакуя на вкус это словосочетание, а потом кивнула. — Лиса, поможешь с окрашиванием?       — Конечно, красоточка, — и девушка, подняв рюмку, выпила «за красоту наших стриптизёрш».       Дженни сдалась первая, решив, что ей пора — она изрядно опьянела, еле натянула на себя одежду и хохотала от «щекотных» поцелуев от девушек в щёки. Её пришлось проводить даже до двери подъезда, потому что тело, которое редко употребляет алкоголь, было неспособно держаться вертикально, только горизонтально, а ещё лучше — спать. Ким так и сделала, придя домой, она отписалась в чат, что ложится, и заснула с максимально рекордной для себя скоростью.       — Давай тогда мы поможем тебе прибраться, а потом и сами поедем в клуб, — Пак тронула руку хозяйки квартиры и улыбнулась, как бы говоря «надо и честь знать». — Лиса, вызови такси, я оплачу.       Девушки быстро собрали мусор по пакетам, поставили оставшиеся бутылки в холодильник и успокоили мечущуюся Джису, которая всё намеревалась дать еды с собой, потому что знала, какой в основном рацион у танцовщиц. Отказ немного огорчил её, но всё же удалось втиснуть в руки маленький контейнер с мясом, который Розэ пообещала вернуть, помытый, завтра, когда они встретятся на работе. После этого, выйдя на улицу и выкинув мусор, они увидели машину, которая должна была довезти их до клуба.       — Ты не передумала быть мне только подругой? — Розэ, казалось, засыпала, потому Лиса решила пробудить её. Пусть жизнь молочным шоколадом с добавкой в виде карамели не кажется.       — Если позовёшь вновь снимать вебкам, то всю сумму отдаёшь мне, — кажется, водитель даже прыснул от смеха, но, поймав взгляд тайки в зеркале заднего вида, затих. — Подруга. Ты моя подруга, я твоя подруга.       По пути купив пару упаковок новой краски для волос, девушки условились, что сделают всё только тогда, когда приберутся в комнате и подготовятся к тому, чтобы начать. Розэ была твёрдо намерена сменить имидж, чтобы не полыхать на сцене, как алая роза, а примерить на себя флёр сучности, и не знала, что ей помешают, откажут в удовольствии сменить имидж и насладиться холодностью её цвета.       А всё из-за кого?       Тут и так понятно.

* * *

      — Эй, вам сюда нельзя!       — Уйдите отсюда, это место только для работающих в клубе девушек!       Никто не смог остановить мужчину, который поднимался к жилым помещениям по лестнице, даже танцовщицы, кричащие, чтобы он убирался, были оттолкнуты с пути одним ударом. Стояли крики боли, потому что одна из девушек упала со ступеней, но ему было по-настоящему плевать. Он не церемонился, доходя до заветной двери, открывая её и смотря на девицу, что готовилась к покраске волос. Чеён была шокирована, потому что максимально не хотела видеть никаких людей, кроме Лисы, которая согласилась помочь.       — Собирайся, — Чон Чонгук кинул в Розэ какой-то сумкой, которую купил по дороге. От него пахло алкоголем, сигаретами, и Лиса даже расширила глаза от столь явной наглости, но даже не смела слова сказать против, лишь стянула перчатки, с помощью которых намывала ванну, и кинула их в мусорную корзину, распространяя по комнате запах бытовой химии. — Ты должна поехать со мной. Скажи Паку Чимину спасибо за то, что он продал тебя как какую-то шлюху.       Розэ расширила глаза и приоткрыла рот, понимая, что её права как человека нарушены. Раз — и большие деньги решают буквально всё. Так же произошло и с ней, она — товар достаточного паршивого качества, но который теперь приобретают. Перечить не хотелось, но вместе с тем надо было разобраться со всем, что произошло.       И в первую очередь задать Чимину вопрос: «Какого хуя?»