Горький шоколад

      Остаток дня Розэ шаталась по комнате, а потом ушла в ванную, дабы не мешать подруге спать перед работой. Она не чувствовала себя одинокой — рядом теперь были Лиса и другие девочки, которые стояли за неё горой. Возможно, даже Чимин готов постоять за неё, перегрызть глотку Чонгуку и всё сделать для сохранения её безопасности.       Ночью, когда Манобан уже встала и красилась, Пак зашёл в комнату, в которой шли приготовления к танцам. Розэ уже переоделась и подготовилась, стала разминаться, попеременно с этим забавляясь над историями Лисы, которые та рассказывала.       — А кто тут у нас нарушает подготовку? — Лиса через небольшое зеркальце посмотрела на вошедшего, коим оказался Пак Чимин. Она вполне была удовлетворена этим и вернула фокус на губы, чтобы наконец-то их накрасить. Совсем недавно она сменила цвет помады, и каждая из девушек, что с ней работали, с готовностью говорили, что фуксия — не её. — Пак Чимин нарушает.       Розэ, отряхнув ладони, встала с пола, готовая слушать хозяина клуба; она отвыкла от всего этого, но с готовностью ловила информацию вновь, как покорная раба, и это в ней больше всего нравилось Чимину, который всегда был удовлетворён её работой. Сейчас он кивнул, улыбаясь, и протянул небольшую плоскую упаковку, в которой обнаружилась новая сим-карта.       — Чонгук сказал, что ты оставила свою старую в квартире, я купил тебе новую, так что, девчонки, обменивайтесь номерами телефонов, пока Розэ и мобильник заодно не выкинула, — Пак мог запросто получить по голове за такие слова, но девушка не сделала ни шагу в сторону этого. Вместо избиения она приняла небольшой подарок и достаточно быстро вставила его в телефон, сразу проверяя все настройки. Вторая сим-карта никогда не помешает, тем более для работы. — И я хочу с тобой кое-что обсудить, Розэ.       Лиса уже полностью приготовилась и сидела на кровати, а девушка, к которой обратились, застыла, понимая, что сейчас будет серьёзный разговор. Ей тоже надо было сесть, холодок прошёл меж лопаток, и Чимин начал говорить вполне серьёзно:       — Хочу тебе сказать, что в клубе ты на правах сбежавшего человека. Сегодня утром приходил Чонгук, требовал, чтобы я отдал тебя, но я сказал, что «Две розы» — это как средневековый храм для осуждённого. Если ты выйдешь за его порог — Чон вполне может тебя забрать и, в принципе, имеет на это полное право. Но также он предложил мне кое-что: он смог договориться с тем психотерапевтом, с которым ты раньше работала, чтобы она завтра днём устроила тебе приём. Чонгук за тобой приедет и отвезёт туда и сюда. Ты не против этого?       Сердце при имени «Чонгук» дёрнулось, но Розэ совсем внезапно для себя кивнула, соглашаясь на такое. Конечно, ничего не прельщало её в упомянутом мужчине, становилось вообще страшно, но, может, совместно с госпожой Ли Черин они смогут найти выход и из этой ситуации? Странно, что сама девушка не смогла записаться на приём — телефон всё это был на сим-карте… которая сейчас у Чонгука! Вот же дурочка, почему записала столь важный номер не на свою обычную сим-карту?       — Ничего себе, какой Чонгук благородный, — Лиса хохотнула, а потом скривила губы — вспомнила, как позорно убежала, поджав хвост, когда пересеклась с этим мужчиной в баре. Перед Розэ до сих пор было стыдно, но она не спешила извиняться, ведь думала, что девушка вообще этого не помнила, и, в принципе, тайка в своих выводах не обманулась, ведь подруга действительно не помнила, в какой момент Манобан ушла. — Приходил за тобой утром, записал к психотерапевту и даже готов к ней тебя водить. Что это с ним? Выспался, что ли?       — Видимо, в постели я его устраиваю намного больше, чем остальные куклы, если таковые у него есть, — и девушки вместе с направляющимся к выходу Чимином безудержно расхохотались, хотя подсознательно Лиса понимала — её подруга действительно хороша. Послушная, чуткая — это меньшее из комплиментов, что можно было ей сказать.       Чего уж греха таить, Манобан пересматривала то самое видео и тихо, когда оставалась одна в комнате, запертая на замок, ласкала себя, вспоминая, насколько с Розэ было хорошо.       — Тогда спи с ним для здоровья, если не любишь, — пожала плечами девушка. — Никто же не запрещает. Тем более это действительно полезно.       — Кто знает, может, жизнь меня и до такого доведёт.       Ночь начиналась как обычно: Хосок был уже на своей позиции со стаканчиком кофе в руках, Джису с Тэхёном улыбались людям, которые пришли чисто поесть или выпить, девушки-танцовщицы ходили от человека к человеку и предлагали свои услуги. Многие уходили в приват, а Лису с Розэ тянуло к сцене, которую пока никто не занимал.       — Что выбираешь? — спросила Манобан у подруги, откровенно намекая на парный танец — а что, ей действительно хотелось потанцевать вместе, развеяться, показать страсть всем со сцены, и Пак поддалась влиянию, кивая и улыбаясь.       — «Pandemic» Ланчарро, — хихикнула девушка.       Хосок был уведомлён о смене трека, девушек достаточно скоро объявили, и Розэ вышла первая — она хотела впервые блеснуть, сразить толпу, чтобы они трогали всё её тело взглядами, чтобы с неё скользили вещи. Чтобы потом Лиса присоединилась, крутясь на шесте так соблазнительно, что хотелось облизать её с ног до головы, как конфетку. Ни один мужчина не помешает представлению — все будут смотреть, раскрыв рты и вынув языки, наблюдать за умением двух молодых девушек заводить одним лишь гипнотическим танцем и кидать к их ногам деньги.       Пак впервые за время, проведённое рядом с Чонгуком, чувствовала себя свободно и спокойно — она была там, где ей хотелось быть, занималась тем, что желало тело, потому в тот день аплодисменты казались громче, денег швырялось больше, а Лиса, подхватившая падающую юбку подруги, появилась так вовремя, что они закружили друг рядом с другом. Они трогали руки, бёдра, прижимались, отталкивались, а потом Пак по привычке обхватила шест, начиная на него залезать и вертеться, чтобы в полёте скинуть топ и остаться практически обнажённой. Свист стоял в ушах, когда Лиса остановила подругу, проводя руками по её груди, и, вися в таком положении, Чеён схватила такое адское дежавю, что чуть не упала на пол.       На неё смотрел Чон Чонгук, как тогда, в первый день их пересечения, и тотчас волшебство момента ушло, танец перестал казаться завораживающим и магическим, и Лалиса, видя растерянность подруги, нахмурилась.       — Ложись, — и Пак легла в танце на пол, приподнимая бёдра и показывая мужчинам достаточно красивый ракурс, но тайка, разведя её колени в стороны, практически легла на подругу, втягивая носом аромат её волос и заставляя расстегнуть её топ без бретелей.       Все движения были настолько медленными, что Розэ дрожала, и даже во время прикосновения Лисиных губ к шее она держала глазной контакт, заставляя человека, с которым прошлой ночью переспала, терпеть то, что её ласкает другая девушка. Манобан знала, кто на них смотрел, потому и решила разыграть спектакль — как поступит Чонгук? Влезет на сцену — ему крышка, вызовет Чеён в приват — Лиса сама не позволит. Игра в соблазнение принесла странный эффект, ведь, даже стоя в толпе мужланов, охочих до женского тела, он не преминул показать, что Розэ — его, что он обязательно уложит её в постель снова.       Но случится это или нет — уже зависит от самой девушки, которая настолько возбудилась, что ей было тяжело идти со сцены, когда трек закончился.       — Господи, ты превратила танец в живой ролик из порнхаба, — Розэ наконец-то позволила себе выдохнуть, надевая на разгорячённое и потное тело одежду. — Не делай так больше, хорошо? Но я не отрицаю — мне понравилось.       — Раз понравилось, так смысл такое не повторять? — и, в принципе, Пак согласилась с этой позицией.       Чонгук пробирался обходными путями к кулисам, несмотря на окрики девушек, что ему здесь находиться нельзя. Плевал он на эти запреты, ему можно контактировать с Розэ, но забирать — только к психотерапевту и обязательно отвозить обратно, потому что тогда Чимин вообще в нём разочаруется. Нужно быть белым и пушистым, чтобы девушка, отличная любовница, на минуточку, вернулась к нему и грела вечерами постель, дожидаясь своего хозяина.       — Повторяйте, лесбиянки, это всем понравилось, — раздалась уничижительная реплика, и уши Манобан покраснели. Она не хотела такого слышать в свой адрес, потому что гордо величала себя би. — Не хотите ли обе подзаработать в привате?       — Чонгук…       Розэ уже заламывала руки, потому что не знала, куда деться от этого вездесущего парня. Они должны были увидеться только завтра, в час дня, когда он повезёт её к доктору Ли, а он возник перед ней сейчас.       — Да, моё солнышко? — Лиса, конечно, чуть ли не выпала с такого речевого оборота, но даже не шелохнулась. — Я предлагаю тебе подзаработать так, как ты привыкла. Возьмёшь ли сейчас деньги из моих рук таким образом?       — Я желаю одного, — Чеён слегка загородила собой Лису, потому что не хотела, чтобы подруга участвовала в разговоре, — чтобы ты ушёл. Мы должны только завтра с тобой встретиться. Пожалуйста, не нарушай собственные правила, и тогда я буду покладистой.       Чонгук ушёл, тогда расслабились и девушки. Конечно же, странно, что не было ни упрёков, ни зубоскалящих улыбок, он просто ушёл без лишних оговорок, будто слово Розэ — закон над ним. Это было очень неожиданно и приятно, и подруги даже переглянулись. Неужели это свершилось?       — Ещё чуть-чуть — и он отстанет от тебя! — Лиса была в этом уверена, а вот Пак — не совсем. Казалось, что он вытянет из неё жилы, а потом лишит её кислорода.

* * *

      Чонгук заехал в ровно оговоренное время, и Розэ вышла на улицу, понимая, что сейчас и до конца приёма у Ли Черин она будет без защиты так называемого храма, но Чон, на удивление, хорошо себя вёл и даже не разбрасывался колкими словечками, лишь курил. Перед входом в медицинский центр он остановил девушку, подержал за руку, а потом произнёс:       — Меня не надо бояться, Розэ. Я же твой друг.       «Друг, который повалил меня на кровать и кончил мне в рот», — именно это вертелось в голове, но озвучивать что-то блондинка не решилась. Оба помнили события той ночи слишком отчётливо, парню хотелось продолжения, в то время как Розэ этого самого продолжения боялась.       Знакомая врач уже ждала её: приготовившись к приходу пациентки, она выглядела шикарно, даже главврач это заметил, а уж он-то вообще не любитель отвешивать комплименты. Ли Черин не отличалась смелостью в подборе одежды или косметики, как Розэ, но выглядела презентабельно и очень свежо для своих то ли тридцати пяти, то ли сорока лет.       Между ними состоялся разговор, в ходе которого было рассказано всё: и почему между ними пропал контакт, и про Нам Джуна, и про Лису, и про Чонгука, и про чёртовы зеркала, которые, казалось, мерещились уже везде. Розэ доверяла своему врачу, и женщина помогала юной танцовщице всем, чем только могла. Они общались и не в официальной обстановке — встретились пару раз в кафе, разделили счёт пополам, поев сладостей, и это оказалось наилучшей терапией, которую только могли придумать женщины.       — Если бы я не была врачом, я бы посоветовала тебе бежать от Чонгука, — сказала Ли Черин, подходя к окну и рассматривая мужчину, который стоял, оперевшись о машину, и прикуривал. — Он выглядит очень устрашающе. Но давай лучше я сейчас пропишу тебе курс таблеток, ты их пропьёшь, а потом уже будет видно, как поступим дальше. Советую с этим бандитом просто поговорить, если разговор не поможет — тут бессильны все, — женщина нацарапала на рецепте названия препаратов, которые девушке необходимо будет купить. — Всё. Сеанс окончен. Держи рецепт, не потеряй — по нему будешь покупать таблетки. Если сможешь, приходи в следующую среду.       И Розэ, попрощавшись со своим лечащим врачом, казалось, просто испарилась из кабинета, оставив только лёгкий аромат духов.       Чонгук, посадив девушку в машину, сразу вырулил к аптеке, дабы Пак могла купить необходимые медикаменты, гордо протянул ей свою банковскую карту и даже назвал код. Немногие люди удостаивались такой чести, но девушке, казалось, было плевать — ну дал денег и дал, главное, чтобы не потребовал обратно с процентами, а то делать добрые дела могут не все, а требовать что-то взамен горазд всякий.       Как и часто до этого, когда молодым человеком ещё был Нам Джун, Розэ по привычке протянула рецепт провизору, чтобы тот сам разобрался во врачебных каракулях, а потом принялась ждать, пока из сотни лекарств ей продадут одно. Оплатив покупку, продавец и клиент раскланялись, и девушка удалилась, читая название препарата.       — Ну как? — Пак без слов показала коробочку и вернула карту. — Ты быстро.       — Будто для того, чтобы купить таблетки, нужны мозги, — проговорила Чеён. — А теперь отвези меня в клуб.       — Ты… может, хочешь поесть?       О боже.       О нет.       Это что, было предложение поесть вместе? Ни за что и никогда.       — Отвези меня в клуб, у Джису есть остатки мяса с ночи, так что я там поем, если проголодаюсь, — в голосе плавились сталь и недовольство, а потому Чонгуку ничего не оставалось сделать, как завести мотор и построить маршрут.       Они снова ехали молча, и это молчание было в тягость. Розэ чувствовала себя неуютно и хотела просто приехать и лечь спать, а Чонгука трясло, потому что как бы он ни изгалялся и ни хотел быть хорошим, впечатление о нём уже давно испорчено. Сам виноват, что показал себя как самую конченую тварь на этом свете, девушки не готовы заранее к грубости, к ней надо привыкать.       Остановившись у дверей клуба, Чон заглушил машину и посмотрел на девушку, которая уже схватилась за ручку двери, чтобы выйти. Он знал, что ей был гадок, но ему так хотелось хотя бы на минутку задержать её, что внутри всё свербело.       — Может, будешь ночевать у меня? — рука оплелась вокруг её талии, и Розэ оказалась буквально заблокированной. — Обещаю быть с тобой нежным и не трогать тогда, когда тебе не хочется. Согласна?       — Нет, — и этим словом она обрубила все канаты, которыми он хотел её обвязать. Кто она — собака или всё же человек, которому нужна свобода?       Она человек, потому Чон и убрал руки легко, но всё равно внутри ему совершенно не хотелось её отпускать.