Волчий клык, вороний глаз

      Горы дальнего запада были действительно… необычными. Божескими. Волшебными. Их могучие, укрытые зеленью лесов возвышения были столь величественны и невозмутимы, что невольно чувствуешь себя ничтожной суетливой букашкой на фоне природных Гигантов-Богов.       Этому трудно дать определение.       Здесь даже небо казалось иным — оно было светлее и красочней, словно в атмосферу вшили накидку из колдовской пыли. То, как местность менялась — с долин на хребты и обратно — было даже незаметно. Пейзажи казались столь живыми и красивыми, что от них не хотелось отрывать глаз. Не отпускало ощущение, что попал в землю Богов, осыпанную их лаской, любовью и великолепием.       Однако Итачи знал, что это не совсем так.       Частые деревни и мелкие городишки были шумными — люди в них суетились, шли по делам туда-обратно, разговаривали друг с другом, пили, торговали и воровали. Там, где много народу, всегда легко что-то стащить.              Над некоторыми домами вился чёрный дым и блёклый пар. Даже с вершины спрятанного в лесу холма, где и находился Учиха, чувствовался запах рисовых похлёбок и вонь раскалённого железа.       Глухой цокот копыт прервался, когда Итачи чуть потянул поводья и заставил коня с фырканьем остановиться. Падающая тень листвы причудливым ажуром расписала чужую фигуру, не позволяя увидеть её из света лежащей перед опушкой долины.       Учиха не пускал коня дальше, всматриваясь в поселение внимательнее и вслушиваясь лучше, чуть нахмурив брови. Белые бумажные ленточки, шелестящей завесой висящие на плоской шляпе по бокам от лица, колыхнулись после остановки и спустя пару секунд замерли и замолкли, позволяя мужчине вслушаться.       Нет, определённо, шум другой.       Лязг металла подтвердил предположения.       Крохотными фигурками меж домов и огородов бегали люди, истошно крича. Некоторые — в ужасе, некоторые — в воинственном воодушевлении. Редкие искры клинков отсюда казались столь мелкими, что сначала и не поймёшь, что кто-то в этот момент взмахнул оружием и отрубил другому человеку руку, ногу или голову.       Самураи.       Сколько деревень уже прошёл Учиха, а этот неспокойный и жестокий народ в чёрных латах всё не успокаивается, подобно язвам захватывая и уничтожая поселения. Время и без того неспокойное, так ещё и они…       Итачи глухо цыкнул. Снова обходить, не пополнив запасы…       Война, коснувшаяся западных краёв, всё больше разъедала эти благородные с виду земли. Будь воля Учихи, он бы в жизни не сунулся сюда… Могучие горы, усеянные дремучим лесом и сумраком тёмных тайн. Много слухов ходило, много и долгое время… Однако сейчас никому нет до них дела, ибо люди увязли в собственных пороках и злобе, разливая свою же кровь по земле. Зелень лесов — единственное, что скрывает сей раздор, отвратительную гниль.       Мужчина прикрыл скрытым тканью предплечьем нижнюю половину лица, поморщился от принесённого ветром запаха копоти и жжёного мяса. Через пару секунд вонь стала слабее, и Итачи, поправив соломенную шляпу, похлопал коня по шее и пустил его шагом по узкой тропинке вдоль опушки. В охваченном нечестной битвой селе им было нечего делать…       Под копытами шуршала трава, редкие веточки гладили Учиху по голове и плечам. Взгляд был направлен сквозь просветы тонких стволов молодых деревьев, на деревню. Итачи не хотел бы столкнуться с самураями. Да и с местными жителями, с криками убегающими в леса в надежде спастись от клинков — тоже. Впрочем, даже на такой случай у него имелось средство. Лёгкий клинок в красных ножнах покачивался на бедре, прикрытый подолом накинутого на плечи плаща, а за спиной покоился кожаный колчан. К седлу прикреплён лук.       Так что боятся чужого недружелюбия Итачи было не нужно.       Пальцы бессознательно огладили кулон.       Боги хранят его…       Вдруг со стороны послышался треск веток и резкий хлёсткий шорох листьев. Буквально через мгновение в чёрного коня Учихи врезался выскочивший из леса парень. От удара он упал на землю, почти сразу вскакивая и дёргано оглядываясь назад. С той стороны стремительно приближались озлобленные визгливые голоса. Видимо, как раз по следу этого мальчишки. Парень вскинул голову, впиваясь преисполненными надежды, мольбы и страха голубыми глазами в Учиху.       Голоса оказались совсем близко, и Итачи понял — избежать столкновения не удастся, даже если он кинет мальчишку и поскачет полным ходом.       Буквально за мгновение тетива оказавшегося в руках лука натянулась, между пальцами стрежнем привычно дрожала в напряжении стрела. Едва шевельнулся лист на кусте - каменный наконечник со свистом вонзился в стоящего за ним человека. Раздался крик, сразу же прервавшийся после ещё одной стрелы. К ногам всё ещё стоящего рядом с Учихой юноши упал самурай с застывшим на лице выражением посмертной агонии и стержнем во лбу.       Парнишка крупно вздрогнул и вскрикнул, когда Итачи схватил его за шиворот и затащил на коня, сразу же после этого пуская того галопом вперёд.       Ветви хлестали по лицу, и Учиха чётко слышал, как за ними отправились в погоню.       Подобрыш, не ожидая такой внезапной скачки и не успевая ничего осознать, вцепился обеими руками в спасителя. Пальцы до побеления костяшек сжали ткань плотно запахнутого белого хаори, тело оцепенело и сжалось в страхе.       Солнечный свет резко ударил по глазам, когда они выскочили с опушки в долину.       Итачи прищурился, держа коня за поводья и оглядываясь назад на преследователей. Те кричали остановиться и свистели, обнажив мечи. У одного в руках сверкнула тетива лука, и в следующее мгновение стрела пролетела совсем рядом с головой, гулко вонзаясь в землю. Вновь хлопнув коня по шее, Учиха вновь обернулся всем корпусом и, снова скользнув рукой за спину, прицелился в лучника. Миг, и, искрой пролетев, стрела снесла всаднику голову. Парнишка за спиной испуганно сжался, а второй самурай благоразумно потянул поводья на себя и затормозил, со скрипом зубов наблюдая, как скачет прочь иноземец. С одного выстрела голову человеку отрубить…       — Тц, бесовское отродье. ***       Лишь вновь оказавшись глубоко в лесу, Итачи позволил коню перейти на шаг, а после и вовсе остановиться. Животное устало тряхнуло гривой и всхрапнуло, на что мужчина прошептал что-то неразборчивое, погладил его от головы к шее и достал из набедренного мешочка несколько орехов. Те сразу оказались съеденными жеребцом.       Когда угощение было отдано, Учиха выпрямился в седле и сухо обратился к мальчишке за спиной:       — Можешь отпустить.       Парень дёрнулся и мигом разжал пальцы на чужой одежде, чуть не свалившись с коня. Боковым взглядом Итачи заметил, что подобрыш краснел и не знал, куда девать руки. Светлые волосы топорщились после скачки, и мальчишка нервно провёл по ним ладонью, после этого жеста более менее беря себя в руки и вскидывая голову. Было видно, что он боялся и нервничал после пережитой близости смерти от рук самураев. Его глаза бегали из стороны в сторону, краска пылала на лице, и юноша явно не знал, что делать. Столкнувшись с угольно-чёрным взглядом, паренёк покривил губы, после чего спрыгнул с коня и поклонился в пояс, выпалив с некоторым акцентом:       — Спасибо, что спасли меня!       Итачи лишь вскинул бровь, оглядывая мальчишку. Окантованная мехом серая тёплая одежда без рукавов казалась неуместной и несуразной для этих тёплых краёв и выдавала в парнишке такого же иноземца, как и Учиха. Хотя в его случае это было несколько неверно…       Хмыкнув, всадник спрыгнул с коня.       — Не стоит благодарности. Что с тобой, что без тебя — мне всё равно пришлось бы убежать.       — Тогда зачем..?       — Незачем. Разве должны быть какие-то причины, если я просто могу это сделать и ничего при этом не потерять?       Отведя коня ближе к дереву, Итачи достал из-за пазухи верёвку, обвил свободным хватом его шею и привязал слабым узлом к тонкому деревцу. На самом деле, данная привязь едва ли сдержала бы животное, будь у него реальная потребность убежать. Однако сие действие дало необходимую паузу для следующего вопроса.       — Как тебя зовут?       Учиха всё ещё стоял спиной к парню, однако было видно, что он ждал от него ответа.       — Моё имя Наруто.       — Наруто, значит… Что же привело тебя сюда, Наруто? — Итачи чуть повернул голову, краем глаза наблюдая за подобрышем. — У тебя одежда нездешняя. И говор.       Наруто чуть помялся в поиске нужных слов. Всё было слишком сложно, чтобы объяснить кратко, но чужаку и не нужно выкладывать всё и сразу, верно?       — Мне… Пришлось уйти из своих земель.       — Далеко они, твои земли?       — Север. Больше я не могу сказать.       — Боишься..? Чтож, оно и верно. Хорошее дело — волноваться за свой дом… - Итачи незаметно опустил взгляд. Ему неизвестно это чувство. По крайней мере, теперь.       — А как зовут вас?       В ответ молчание. Итачи, словно и не услышав вопроса, распрягал коня для отдыха. Сверху в ветвях слышалось шевеление, и, если присмотреться, можно было различить тёмные силуэты нахохлившихся птиц. Вороны переминались с лапки на лапку, чистили перья и рассматривали двух людей своими зоркими глазами. Наёмник коротко посмотрел на них, и, словно решив что-то для себя, неспешно достал из сумки на боку коня небольшой кусок вяленого мяса и положил его у корней дерева.       Наруто всё мялся позади мужчины, сжимая кулаки и бегая взглядом. Он не знал, что ему делать, что сказать, чего ожидать. Незнакомая земля, враждебные люди, странный незнакомец и абсолютное непонимание, как вести себя с ним...       — Моё имя Итачи. - мужчина повернул голову, чуть щурясь и пристально всматриваясь в подобрыша. — В оплату за спасённую жизнь, по обычаям многих народов, ты обязан вручить её мне и служить верой и правдой. Каковы законы твоих краёв? Принимаешь ли ты подобную цену добровольно?       Наруто замялся, топчась и блуждая глазами где-то в траве под ногами. Однако в его образе уже не было того страха. Казалось, он пришёл в себя и расправил плечи, обдумывая слова своего спасителя. Рано или поздно такое должно было произойти с ним в этом незнакомом и недружелюбном мире. Наверное…       Разумеется, никто не хотел бы вручать свою жизнь в чьи-то руки. Не хотел бы расставаться со свободой выбора, которой, зачастую, на самом деле нет, не хотел бы делить жизнь с тем, кого не знает ни капли...       ...но Наруто уже чуть не потерял эту самую жизнь. Его спасло чудо в виде Итачи, и если он откажется и пойдёт своей дорогой, то не факт, что выживет. По крайней мере... не своими усилиями.              Согласится служить этому человеку - и ближайшие годы проведёт с ним. Если тот, конечно, сам не откажется от него в какой-то момент…       Итачи не казался ему жестоким или каким-то извращённым человеком, собирающим рабов и издевающимся над подчинёнными. У него никого не было рядом. Он был добр к животному. Спас его, Наруто, просто потому что мог. Сам факт того, что мужчина спросил его мнения в подобном вопросе, дал право выбора… Могло быть гораздо хуже.       Одному всяко несдобровать. Он уже был бы мёртв, если бы не Итачи.       В немой знак согласия на вопрос своего нового господина, Наруто поклонился, низко опустив голову и тем самым вверяя свою жизнь в руки этого человека.       А в следующий миг послышался шорох, и, быстро среагировав, чужеземец поймал кинутое яблоко. Он поднял взгляд и, увидев чужой вздёрнутый в полуулыбке уголок губ, улыбнулся в ответ.       Итачи, хлопнув напоследок коня по шее, с громким вздохом устроился у широкого ствола раскидистого дерева — одного из многих, чьи кроны переплетались где-то наверху в один большой ажурный навес.       Наруто устроился напротив, сев по-турецки и с хрустом кусая сочный плод. Небо потихоньку темнело, приобретая рыжие оттенки, и, стоило людям обустроиться, послышалась возня. Вороны, дождавшиеся, когда люди отойдут, слетелись к корням дерева и стали клевать угощение, изредка урча и встряхивая крыльями, клюя друг друга, если кто-то был особо наглым. Когда мясо было съедено, стая птиц снова устроилась на ветвях.       Близился вечер, и Учиха планировал его провести здесь. Они расположились на краю леса, но не на самой опушке, зайдя чуть глубже и если что имея возможность сбежать в долину и наоборот.       — Ну что же, раз уж теперь делим одно направление, то рассказывай.       — М? - немного невнятным из-за мякоти яблока во рту голосом Наруто поинтересовался, — что рассказать?       — Кто ты, откуда, что у тебя за история… Можешь не бояться за свой дом. — Итачи наклонился чуть вперёд, сложив перед собой клинок и достав тряпку, чтобы почистить его. Он смотрел исключительно на оружие, но сомневаться в его интересе не приходилось. Наруто снова замялся, проглотив кусок яблока. — чтобы было честно, то потом и я могу кое-что поведать.       Юноша отвёл взгляд, задумчиво разглядывая проблески неба меж стволов где-то на опушке.       Должно быть, десять минут тишину не рассекало ничего, кроме пения птиц, треска огня и редкого шелеста ветра в кронах. Учиха не торопил мальчика, невозмутимо занимаясь чисткой клинка, а далее и заточкой чуть затупившихся стрел. Он по себе знал, как порой тяжело бывает касаться собственного прошлого… А тем более — рассказывать о нём, даже если в общих деталях. Он чувствовал чужую нерешительность, комками перекатывающуюся в воздухе и давящую на мальчонку. Время шло, небо тяжелело и темнело.       Итачи успел сходить за хворостом и снять с седла небольшой мешок риса, поставить на разведённый огонь воду, и лишь тогда Наруто осмелился заговорить.       Свет костра плавно подчёркивал его задумчивое мрачное лицо и закушенные губы, потемневший взгляд, направленный куда-то внутрь себя.       — Край, где я родился, находится в лесах севера, где каждую зиму земля окрашивается в белый. Он богатый и красивый… Будь моя воля, я никогда бы его не покинул. Но судьба распорядилась иначе, и теперь я здесь, ттебаё. Должно быть, вы слышали хотя бы краем уха про слухи о Западных землях, Итачи-сан?       Итачи покачал головой:       — Совсем немного о том, что этот край богат рудами, которыми торгует.       — Что ж, это действительно так, однако не всё так просто с этими рудами. — Наруто почесал щёку и уставил взгляд в пляшущий огонь. — Говорят, лес там есть. Божественный, с начала времён сохранившийся. И охраняет его Джуби. Для кого Бог, для кого Демон. У нас в народе сохранилась легенда, что когда-то давно половину своей разрушительной силы он распределил между девятью Божественными зверями, а те разбежались по свету. Недавно… Недавно на наше селение напал один из этих бесов. Не уверен, правильно ли сосчитали… Вроде девять хвостов у него было. Он был в ярости, возможно, ранен, раз почти не мог поддерживать свою форму. И тогда эта тварь нашла сосуд себе. — здесь он усмехнулся, — а кого? Меня, даттебаё…       Наруто шумно вздохнул и откинулся спиной на траву, закинув руки за голову.       — Да вот только вместе с этим проклял он меня. Жрёт изнутри, шевелится и скалится. Так вот меня и отправили прочь на Запад в поисках тех гор. Вдруг спасение найдётся…       Парень замолчал, ещё некоторое время разглядывая уже окончательно потемневшее небо с отблесками звёзд. Голубые радужки потемнели в печальной задумчивости: сколько ещё таких вечеров он сможет увидеть, прежде чем чудовище внутри сожрёт его..? Дойдёт ли он вообще до тех гор, не сказка ли это..? Может, это был просто демон, и никакой надежды для самого Наруто и вовсе не существует...       Итачи на секунду замер, переваривая услышанное, после чего продолжил перемешивать похлёбку, задумчиво смотря на содержимое небольшого котла.       — А вы?       Учиха взглянул на собеседника и вопросительно поднял бровь, всё ещё находясь в какой-то прострации. Наруто слегка подался вперёд:       — Вы обещали тоже рассказать что-нибудь.       — Да, обещал… - Итачи вздохнул и отложил ложку, откидываясь на ствол дерева. Теперь его очередь собираться с мыслями. Что сказать, чего не говорить…       — У меня нет родины, на которую я мог бы вернуться, и нет семьи, которую я мог бы любить. Я наёмник, странствующий по свету. И всё же… Была однажды земля, которую я мог назвать домом… — Наруто заинтересованно пододвинулся чуть ближе, но Итачи лишь прикрыл глаза и ровным тоном сказал. — но много лет назад эта земля сгорела и опустела, как и те, с кем я хотел бы разделить своё сердце и судьбу. Поэтому теперь у меня нет цепей, и я волен жить так, как мне угодно. Единственный мой хозяин — деньги, ради которых и приходится брать грязную работу.       Итачи замолчал ненадолго.       — Ты сказал, что твой путь лежит на Запад. Мой тоже. Однако придётся двигаться осторожно. Война пропитала эти земли… Возможно даже не на один фронт. Так что отныне и ты будь аккуратнее.       Наруто кивнул, принимая из чужих рук небольшую миску с дымящейся похлёбкой. Учиха налил и себе тоже, поудобнее устраиваясь и располагая в пальцах свои палочки. Запах риса бил в ноздри, глиняная миска грела руки… Еда приятной тяжестью оседала в желудке, и Наруто наконец-то понял, как давно не ел… Яблоко не в счёт. Он с энтузиазмом начал поглощать похлёбку, не обращая внимания на пару прилипших в уголках рта рисинок и с громкими глотками приканчивая бульон. Лишь когда на дне не осталось ни капли, парень вытер рот и с довольным вздохом отставил миску.       Итачи, в отличие от него, ел не торопясь, но и не растягивая трапезу. Равномерно поглощая рис, он обдумывал сложившееся положение.       Теперь жизнь Наруто в его руках, а значит, еды нужно будет в два раза больше. Будь он, как и прежде, один, то припасов хватило бы вплоть до побережья. По крайней мере, с экономией уж точно. А сейчас… Что же. Будем надеяться, что в нужном городке ещё не обосновались самураи.       — Завтра отправимся в путь рано утром. Отдохни, дорога будет долгой.       Итачи поднялся с насиженного места, вогнав клинок в землю, и подошёл к сонно похрапывающему коню. Начинало холодать, хоть и не намного, и Учиха взял свёрток из двух скрученных на манер рулета одеял — одно основное, другое запасное. Шерсть и лён немного кололи руки, и, отдав одно из покрывал Наруто, Итачи с силой провёл мозолистыми ладонями по предплечьям, сгоняя с кожи это ощущение.       Учиха вынул клинок из земли и, убрав его в красные качественные ножны, положил рядом с собой. Он погладил напоследок рукоятку и завернулся в шерстяное одеяло, вновь прислонившись к стволу дерева и расслабившись.       Наруто, кряхтя и что-то ворча на незнакомом языке, кутался в плед и устраивался поудобнее у постепенно затухающего костра. Тёплые рыжие блики гладили и без того смуглую кожу, делая её медового оттенка… Итачи повидал много людей в многих странах, но такого типа ему встречались редко. Ещё страннее было понимать, что такая солнцелюбивая кожа нашлась на Севере. Учиха не очень любил те края из-за холодов, выкормленный молоком Юга и Востока… С таким цветом волос, глаз и кожи оставаться незаметным будет трудно.       — Где твой конь?       Наруто, уже было устроившийся на мягкой траве и укутавшийся в одеяло, вскинул голову:             — А?       — Где твой конь? — терпеливо повторил вопрос Учиха. — Едва ли ты осилил бы такую дорогу без коня. Да и вещей у тебя нет…       Юноша выдохнул и снова откинулся головой, еле слышно стукаясь затылком о землю.       — Кони у нас не такое частое явление… Зато много оленей. Мы с ним… м… разделились, как раз пару дней назад. Не знаю, где он теперь, но почти все вещи остались с ним, как вы могли заметить. Надеюсь, отыщется…       Наруто задумчивым взглядом сверлил начинавшее мерцать алмазной крошкой небо. Он скучал по дому, это было очевидно.       Итачи кивнул, удовлетворённый его ответом.       — Если твой олень неглупый и преданный, то найдёт тебя по следам.       Учиха лениво потянулся рукой из-под покрывала и засыпал песком пламя, оставив лишь едва заметное красное сияние углей. От них веяло теплом, и мужчина, вновь прислонившись к дереву, прикрыл глаза в комфорте. Из-под полуопущенных век он смотрел на тлеющие багровые огоньки.       Лес не уснул — он никогда не спал.       Его песни вились в кронах деревьев шёпотом прохладного ветра, гуляющего в траве, между стволов вековых гигантов и молоденьких древушек, ещё не успевших распустить тонкие ветки в разные стороны. Ночные птицы с тихим шорохом крыльев перелетали с ветви на ветвь, ухали и просто смотрели на землю большими круглыми глазами в поисках зазевавшейся добычи; сверчки стрекотали в коре, распевая нежные серенады… Лёгкая прохлада с запахом прелых листьев оглаживала лицо, а шерстяное одеяло надёжно грело.       Итачи вслушивался в эти привычно-прекрасные звуки, что успокаивали и погружали в сон лучше колыбели, позабытой ещё с детства. Едва кто-нибудь внесёт хотя бы малейший посторонний звук, пелена мелодии распадётся и выдаст издавшего его чужака.       Улыбка расползлась бы на губах, если бы Учиха ещё помнил, как это.       Наруто уже уснул, тихонько сопя и изредка кутаясь сильнее, и Итачи тоже расслабился, опуская веки.

***

      Они были уже в пути, едва на горизонте возник призрак солнца.       Конь бежал лёгким галопом, его копыта с глухим стуком вонзались в сочную зелёную траву низких гор, что волновым рельефом искажали землю. Леса остались позади.       Стараясь перекричать мерные похрапывания коня и стук копыт, Наруто, чуть сильнее прижавшись к Учихе, спросил его:       — Как долго нам ехать, Итачи-сан?       — Полдня или день.       Наруто кивнул и снова стал рассматривать изумрудные луга, по которым гулял ветер, пригибая траву и щекоча водяную гладь находящихся в низинах озёр. Всё-таки Юго-Запад поражал юношу, привыкшего к холодным еловым оттенкам, присущей Северу суровости и некой грубости. Тёплые салатовые цвета, прохладный, но не леденящий ветер бил по лицу и свистел в ушах. В этих краях не было троп и дорог — лишь девственная зелень шёлкового ковра, едва касающаяся стоп. Небо с гигантскими пятнистыми облаками казалось столь величественным и могучим, что невольно появлялось ощущение собственной ничтожности по сравнению со столь великим явлением Природы. И Наруто восхищался этим, чувствуя, как периодически замирает в груди сердце.       Мир так красив... Жизнь, текущая по его жилам и дышащая мощными свободными ветрами, поражала и вдохновляла.       Даже не верится, что эти земли охвачены столь грязной вещью, как война…       Парень погрустнел и помрачнел от этой мысли, ткнувшись лбом в чужую спину. Ткань походного плотно запахнутого хаори немного тёрла кожу из-за тряски, но так было спокойнее… Этот человек спас ему жизнь. И не стал мешать его цели — вместо этого он сам отправился с ним на Запад. Он не наплевал на него и, возможно, они найдут решение его проблемы, если то есть. И всё же… Наруто не знал, какая цель у самого спасителя.       Его всегда пугали люди с холодным взглядом. С непроницаемым, словно вылитым из стали лицом, отточенными, одновременно лёгкими и вместе с тем неподъёмными движениями, редкими чёткими словами… Словно куклы с искусно сделанными телами и голосами, блестящим разумом, но без души. Без того дышащего жизнью комка в груди, что греет или рвёт сердце одним своим существованием, посылает по телу искры чувств - до омерзения горьких или приторно сладких.       Итачи казался одним из таких. Едва ли улыбка мелькнула на его лице хотя бы раз, едва ли глаза выразили тепло.       Наруто в первые мгновения испугался его даже больше, чем гнавшихся за ним по пятам головорезов-самураев. Наткнувшись на восседающего на коне воина, посмотревшего на него своим угольным, словно не отражающий свет обсидиан, взглядом, Наруто не знал, что увидел — своё спасение или смерть.       Выпущенная стрела ответила ему сразу — так что теперь у Наруто появился господин. Человек, который будет вместе с ним ещё много-много времени…       Сверху раздался пронзительный крик, и юноша вскинул голову — на секунду выглядывающее из-за облаков солнце ослепило глаза. То ли орёл, то ли ястреб, то ли сокол размашистыми кругами парил над грешной землёй, опустившись достаточно низко, чтобы можно было рассмотреть очертания острого клюва и пятен на груди. Птица словно разглядывала всадников, хоть и понимала, что для неё это слишком большая добыча.       Наруто, на секунду оторвав взгляд от хищника, достал из-за пазухи небольшой кусок вяленого мяса и швырнул вверх, с восхищённой улыбкой смотря, как птица мгновенно пикирует вниз и хватает когтями предложенную пищу. После этого она вновь раскрывает крылья и взмывает на порывах ветра ввысь.       «Глупый мальчишка…» — проговорил про себя Учиха на выходку юноши, даже не обернувшись. Раскидывать таким образом припасы просто расточительство…       Хотя орлан действительно был красив…       Первый лязг металла о металл послышался ближе к вечеру. Славные звуки бьющего о раскалённое железо молота…       Уставший конь похрапывал и мотал хвостом, и Итачи легонько погладил его по шее. Совсем скоро они будут на месте и смогут отдохнуть… Люди говорили об этом городке, как об удивительно приветливом для нынешних времён месте, прекрасном островке покоя для усталого путника, и Учиха надеялся, что слухи правдивы. Им бы не помешало набраться сил перед конечным рывком к прибрежным землям Запада.                   Остался не такой долгий путь — пару дней, и на горизонте будет видно море.       Из-за холмов показались тонкие ленточки дыма, и Наруто за спиной наёмника нетерпеливо поёрзал. Небо приобрело тяжёлый медный оттенок, словно смешавшись с дорожной пылью, и облака разводами капнувшей в воду краски отливали золотом в лучах катящегося к земле солнца.       Ветра не было, и кожей можно чувствовался испускаемый жар нагретой за день земли с невысокой сухой травой. Теперь конь шествовал не по необжитым человеком лугам, а вытоптанной дороге, ведущей напрямик к городку. Уже виднелись соломенные и деревянные крыши, слышался утихающий к вечеру гомон со вспышками смеха. Залитые рыжими лучами улочки радовали глаз и вызывали любопытство никогда не бывавшего в городах Наруто, и парень с наслаждением вдыхал запах людской жизни.       На входе в поселение они спешились, позволяя коню отдохнуть от их тяжести, и отведя его под плетённый навес для таких же путников, как они. Жеребец всхрапнул и, перед тем, как люди ушли, чуть потёрся мордой о плечо хозяина. Итачи положил ладонь между ушек копытного и достал из мешочка на бедре немного орехов, сразу же сцапанных довольным животным. Наёмник вышел под солнечные лучи, и Наруто, тоже желавший хотя бы как-нибудь отблагодарить коня, погладил его по шее, немного взлохмачивая гриву.       — Спасибо, что довёз.       Конь махнул хвостом, и парень улыбнулся, после чего поспешил за почти скрывшимся за поворотом Учихой.       Люд был шумным и разномастным. Торговцы, ещё не разошедшиеся по домам после знойного дня, кричали и махали руками, призывая покупателей и нахваливая товар. Тем не менее, что было не удивительно, больше всего народ толпился у лавок с едой, в особенности с рисом. Итачи скользил взглядом по прилавкам, из-под сандалий небольшими облачками взрывалась песочная пыль, взор время от времени цеплялся за перелетающих с крыши на крышу знакомых птиц.       Наруто догнал наёмника и стал шагать вровень с ним, с большим интересом рассматривая всё вокруг. Ему эта культура была мало знакома, и смотреть на её полный труда быт было интересно, а сравнивать со своим народом, у которого не было даже относительно крупных городов — захватывающе.       Запахи: смесь жара печей и костров, риса, мяса, дым, оттенок людского и животного пота, дорожная пыль, оседающая на соломе… Всполохи огней, периодически слышимый где-то хохот, скромные рабочие одежды и сгорбленные от работы фигуры. Всё это казалось единым дыханием жизни. Не таким, как в лесах и малых деревнях Севера, и оттого несколько пьянящим с непривычки. В конце концов, когда они прошли половину поселения, парень спросил Учиху:       — Что мы ищем, Итачи-сан?       — Новую одежду для тебя. Завтра наберём еды и дальше в путь.       — А. Хорошо… А зачем одежда, ттебаё? Моя вроде не так уж изношена, тепловата конечно, но чтобы…       — Ты слишком заметен в ней. При одном лишь косом взгляде видно, что ты чужак. Для нас это нежелательно.       — Ясно…       Наруто неосознанно провёл рукой по меховой окантовке подола безрукавки, под которой можно было прощупать очертания ручки небольшого кинжала.       Итачи, наконец-то наткнувшись взглядом на нужное, свернул к другой стороне широкой улицы. Старик, сидящий на соломенной попоне на полу, с трубкой в руке и плетённой шляпе за спиной, поднял на пришедших подведённые морщинами глаза. Учиха чуть поклонился в знак уважения — творцы одежды, как бы их не недооценивали, крайне ценны. Особенно те, к кому обращается простой люд, а не богатая знать…       — Что надобно вам, господа?       Затем прищуренный взгляд перешёл на Наруто, и в нём появилось понимание.       — Ааа… Вот оно как. - многозначно протянул старик и с кряхтением поднялся.       — Подыщем что-нибудь. А ну, парень, иди сюда.       Наруто кивнул и подошёл к портному. Тот развёл молодые руки в стороны, критично оглядел фигуру и сделал ещё пару вещей, которых ни наёмник, ни чужеземец не понимали. Сморщенные узловатые пальцы на удивление резво перебирали вещи в небольшой корзине, щупали ткань, вытаскивали некоторые и стопкой складывали на пол рядом.       Не оглядываясь на парней, портной спросил.       — Далеко лежит ваш путь?       — Западные земли.       — Да? Не лучший край в наше время… Пламя да война. Что же вам там понадобилось?       — То, что иначе добыть невозможно.       Старик повернулся, с прищуром смотря на произнёсшего эти слова Итачи и встречаясь с ним взглядами. Он словно выискивал что-то своими маленькими глазками, забирался под одежду и кожу и рылся там… В конце концов губы со складочками в уголках исказились в непонятной гримасе.       — Ясно… Что ж, тогда пусть эта одежда прослужит вам долгую и хорошую службу.       Портной поднялся и положил рядом с попоной небольшую стопку с одеждой. Добротная кожа и крепкий лён приятно натирали пальцы, и Итачи вновь отметил для себя, какие таланты столь нужных ремёсел прячутся в неприметных городках.       Старик заставил Наруто стянуть меховую безрукавку и всучил ему в руки рубаху до середины бёдер. Тот, чуть помявшись, натянул её, с удовлетворением ощущая приятную лёгкость и свободу. Воздух без проблем гладил бронзовую кожу, и, в отличие от его привычной одежды, новая не заставляла мучиться от жары.       — Удобно?       Увидев, как активно закивал парень, старик самодовольно прищурил глаза, выпуская изо рта табачный дым, а после повернул голову к Учихе.       — Вам бы тоже не помешал плащ, господин. Западные земли полны дождей.       — Не стоит. У меня есть.       — Тогда с вас 20 рё*.       «Тц, грабёж.»       Покривив уголок рта, Итачи всё же без возражений достал небольшой мешочек с монетами и расплатился с портным. Тот придирчиво пересчитал в ладони звенящую мелочь, пыхтя дымом, после чего кивнул и положил деньги в карман.       Учиха поклонился и, уже развернувшись, позвал Наруто.       — Идём.       Парень, до этого вертящийся и рассматривающий себя со всех сторон в столь непривычной одежде, вскинул голову и увидел, что наёмник уже шёл дальше по улице. Наруто подхватил с пола своё старое одеяние и поспешил за ним, по пути кидая:       — Спасибо, старик!       Тот хмыкнул и сел обратно на попону, в очередной раз затянувшись и пропуская сизые облака через нос.       Солнце уже почти скрылось за горами, и ярко-малиновые лучи мазали по улицам, грозя вот-вот исчезнуть и утопить мир в полумраке.       Найти ночлег оказалось не проблемой.       Небольшая, чуть трухлявая гостиница приветственно распахнула свои объятия и предложила мягкие соломенные подстилки, считавшиеся в нынешнее время верхом удобства, доступного простым гражданам. Небольшие комнатки с выходящей к небольшому внутреннему дворику террасой, сёдзи и котацу с бамбуковой подстилкой. Впрочем, в углу комнаты стоял небольшой алтарь для почитания Ками с зажжёнными, раздражающими нюх благовониями. Итачи поморщился — он никогда не любил неестественные запахи. Несмотря на то, что обычно алтари ставят отдельно, в другой комнате, хозяева гостиницы явно решили сэкономить.       Учиха никогда не относился к верующим людям, составляющим основное население страны, с неуважением, пусть сам и не был приверженцем веры. Его кровь никогда не имела ничего общего с их единым Богом, и он не имел права взывать к нему.       Наёмник со вздохом уселся на дощатом полу, сложив ноги по-турецки и доставая из небольшого футляра за пазухой трубку — кисэру. Сжав гладкий чёрный мундштук, сделанный из металла, он взял из прикреплённого к искусно расписанному футляру мешочка мелко нарезанный табак и скомкал его в тонких мозолистых пальцах, придавая форму горошины. Сушёные пахучие листочки шириной в волос захрустели, и через пару мгновений шарик оказался в резной чаше трубки. Та была исполнена в своеобразном стиле — те, кто дал Учихе этот подарок, знали толк в чёрных шутках — вокруг чаши тесно обвилась ласка, хищно сверкая глазами и скаля клычки.       Несчастливое имя в честь несчастливой хищницы…       Огонёк вспыхнул в руках, и в нос ударил запах табака.       Тонкая струя серебристо-серого дыма устремилась вверх, и наёмник обхватил губами кончик мундштука, втягивая в себя табачную горечь. Задумчивый взгляд устремился куда-то в тёмно-синюю ночную даль и одновременно с этим вглубь самого Учихи, в его душу, мысли, чувства, скрытые под надёжной прижившейся маской…       Они тлели где-то на дне, прятались под слоем пепла и всё же, как бы того ни хотел Учиха, не умирали.       В таком вот отстранённом виде на него и наткнулся Наруто.       Свыкающийся с новой одеждой и восторженно оглядывающий себя и так и сяк, юноша зашёл в комнату и наткнулся взглядом на Итачи, невольно замерев.             Властная равнодушная аура этого странного холодного человека словно застыла и куда-то спряталась под клубами временного безмятежного спокойствия - грозный зверь, свернувшийся клубком и задремавший. Сам же наёмник выглядел… уставшим и слишком взрослым для своего возраста. Две глубокие морщины, начинающиеся у внутренних уголков глаз и расчёркивающие жёсткими линиями щёки, теперь казались особенно выделяющимися, придающими своему обладателю облик какого-то мудреца. Кисеру в тонких пальцах, величественная и вместе с тем непринуждённая, спокойная, умиротворённая поза, воинская одежда и оплетающая полупрозрачной лентой руки нить дыма… Неземной, призрачный облик - словно бы Итачи был духом, который вот-вот ускользнёт во мглу.       Такие люди, как Учиха, умели внушать трепет, даже не прикладывая к этому усилий.       Вдруг нюх уловил пронзительные ноты благовоний, закладывающих обоняние. Приторный запах лаванды и сандала, палочки с которыми дымились на курильнице, сияя ярко-красными раскалёнными кончиками и уже наполовину осыпавшись. Новые же благовония, оставленные для желающих помолиться гостей, были нетронуты.       Наруто слышал о достойной уважения вере здешних народов, её верному следованию и чтению, и поэтому был удивлён тем, что Учиха словно проигнорировал алтарь.       Чуть погодя, он недоуменно спросил его, дождавшись, когда дым из кисеру иссякнет:       — Вы не верующий?       Итачи, несмотря на истлевший и исчерпавший свой срок табак, не убрал из зубов трубку. Он не шелохнулся, словно и не услышав вопроса. Как и всегда.       Наруто вечно приходилось гадать — ждать ответа или не ждать, повторить вопрос или не стоит. Он каждый раз так и стоял, размышляя, пока сам Учиха не давал повод мыслям перевесить в одну из сторон.              Вот и в этот раз: Итачи выдохнул и равнодушным тоном ответил.       — Какой смысл верить в то, от чего волей-неволей отрёкся? Или к чему никогда не был причастен…       Вопрос поставил в тупик, ибо был риторическим. Наруто нахмурил брови, пожевал губу, и, в конце-концов, фыркнул и уселся на другом конце террасы, скрещивая ноги по-турецки и уставив подбородок на кулак. Отданное хозяином гостиницы на время кимоно было непривычным в сравнении с тёплой закрытой одеждой, плотной второй шкурой укутывающей тело, но Наруто нравилось то, что теперь было не так жарко. Здешние одежды вообще были лёгкими и свободными, интересными, даже несколько эстетичными с точки зрения северянина. И всё же в них было несколько неуютно… По крайней мере, по началу.       Узумаки просидел неподвижно пару минут, после чего всё же не выдержал и откинулся спиной на пол, заводя руки за голову.       Тёмно-синее небо с мерцающими звёздами, редкие кучные облака, навес с выглядывающей черепицей. В траве трещат цикады, ветер, бушующий днём, улёгся и уснул, лишь лёгкими редкими дуновениями дыхания принося прохладу. Тишина, спокойствие, умиротворение…       Итачи, до этого сидевший неподвижно, как статуя — Наруто даже успел забыть о том, что он рядом — вдруг протянул руку вперёд, в темноту, и вытряхнул из кисеру пепел. А потом внезапно тихо сказал:       — Не люблю дым.       И это утверждение вызвало у Наруто недоумение, ведь Учиха, насколько он понял, курящий человек. Он открыл было рот, чтобы спросить об этом, но внезапно его осенило:       Наёмник имел ввиду совершенно другое.       Нечто, что, если разгадать смысл, станет ключиком. Ключиком к прошлому этого человека, его личности… Одним из многих таких ключей, возможно, даже из сотни, и тем не менее важным.       И Наруто сомкнул чуть было не выдавшие столь глупый вопрос губы.