Судьба принцессы

Прошло уже полгода с достопамятного ноября. За ненастной зимой — в этом году она выдалась холодной — пришла свежая весна. Уже зеленела трава вокруг замка, щебетали птицы, на розах в саду зрели бутоны. Солнце светило ярко, по-весеннему. Бланка с Хью жили в одном из Уэльских замков, принадлежащих королеве. Изабелла выделила им скромный пенсион — ровно ту сумму, до которой Хью в свое время урезал расходы королевы. Их обеспечивали провиантом, одеждой, но все, кто был задействован в снабжении замка припасами, тихо недолюбливали Хьюго. А тот был неисправим. Он совал нос во все списки и отслеживал все траты. В свое время Изабелла ненавидела эту черту обоих Диспенсеров, но в то же время понимала, что это очень помогает приумножать доходы. Бланка, спустившись к завтраку, застала Хьюго в обществе раздражённого коменданта. — Я просил откладывать выделенные на брадобрея средства, — дотошно копался в бумагах Диспенсер. — По тридцать фунтов ежемесячно. Где они? — Средства выделялись на брадобрея, так что… — возражал комендант. — Ещё раз. Брадобрей мне не нужен Зато нужен перстень. С россыпью сапфиров, можно мелких, они не так дороги, а мне не очень важно. Вы заказали перстень?  — Напоминаю вам, что вы не в том положении, чтобы требовать и распоряжаться деньгами.  — Деньги выделялись нам? Нам! Я имею право тратить их как захочу! Ещё раз: перстень, женский. Разве я много прошу? Я не знаю, пусть сэкономят на количестве золота, на камнях. Сто восемьдесят фунтов за шесть месяцев — этого достаточно для подарка Бланке, — тут он заметил Бланку в дверях и смутился, замолчав. Бланка слышала этот разговор. Не весь; ее внимание привлекли повышенные тона, а она всегда переживала, когда ее любимого Хью заставляли нервничать. Ещё она помнила, что подслушивать нехорошо, это ей с детства втолковывала матушка, но не могла удержаться и стояла, замерев. И она так давно не получала подарков… Имеется в виду ТАКИХ подарков, о которых шла речь сейчас. Розы, букеты полевых цветов, нитки дешёвого жемчуга — не проходило и пары дней, как Хьюго или вручал ей это сам, или передавал через слуг. — Я случайно подслушала, — сказала она, входя в комнату с виноватой улыбкой, — прости… — Я вас прошу, — тихо, но серьезно сказал Хью. — Я же знаю, что у вас остались деньги. Мне что, в Лондон писать, что вы утаиваете мои деньги? — У вас, господин Диспенсер, нет никаких денег, — ядовито произнес комендант. — Вы здесь живёте за счёт милостыни ее величества и ничем не отличаетесь от нищих на паперти. Он злорадно заметил, как вздрогнул и беспомощно оглянулся на Бланку Хью, как бывший всемогущий камергер короля опустил глаза и как задрожали его пальцы. Бланка покраснела и беспомощно посмотрела на Хьюго. Она очень стеснялась настаивать на своем, но могла и разозлиться. И сейчас она подумала, что ей стоит это сделать. — Я вот думаю, — глядя вверх, будто что-то разглядывая там на потолке, начала она, — что мне нужно написать королеве. Правда? — она взглянула на коменданта. — Вот я думаю, как начать письмо? «Сестра моя Изабелла…» В самый раз, верно? Как вы находите? — Не надо, Бланка. Прости, — виновато сказал Хью и обнял ее за плечи. — Идём лучше завтракать. — Нет, ну а что ты меня уводишь? Правда, Изабелла такая дотошная. Ей же тоже будет интересно, как это так: брадобрей не приходит, а деньги ему как-то уходят… Кого он бреет-то? На улице раздался шум. Хью сразу побледнел, осунулся, растерянно оглядываясь. — А кто это приехал? Нас не извещали! — Бланке очень нравилось играть в то, что она всем управляет сама. Комендант смерил парочку странно торжествующим взглядом и вышел. Хью собрался с мужеством и подошёл к узкому окну башни. — О нет, — простонал он, — только не она. Во двор с носилок спускалась графиня Маго: постаревшая, похудевшая и поседевшая, это несомненно была она. Кинувшаяся к окну Бланка отпрянула назад и испуганно сжалась, будто хотела спрятаться. Хью прижал ее к себе молча, с плохо скрываемым страхом глядя на окно. Маго вошла в ворота, и Хью развернулся к дверям, все так же обнимая Бланку. Вскоре распахнулась дверь их комнаты, и Маго замерла на пороге. — Лорд Диспенсер, — процедила она, глядя в упор на Хьюго и дочь. Хью вскинул подбородок. — Мое почтение, графиня. Маго быстрым взглядом окинула дочь и прошла в комнату, снимая зелёные кожаные перчатки. — Я получила ваше письмо, мессир Хьюг. — Долго же вы раздумывали, — произнес Хью. — Не поверила сразу. Первая мысль была про шантаж. Хьюго хмыкнул. — Вы разве получили только письмо? — он намеренно выделил интонацией слово «только». Маго поморщилась. — Признаться, я не могла вообразить, зачем вам понадобилось выдумывать эту историю. Но теперь я вижу, что она вовсе не выдумка. Бланка в ужасе переводила взгляд с матери на Хьюго, не решаясь произнести ни слова. Она бы сбежала к себе, но сейчас это было уже решительно невозможно. — Ппп…письмо? Что за письмо? — наконец выдавила она. — Я думал, что тебе после моей казни понадобится помощь, ну и написал… Твоей матери. Приложил десять тысяч золотом — ну, на твое содержание, — виновато сказал Хью. — Но вас все же не казнили, — цокнула языком старая графиня. — А у тебя, дочь, странные вкусы. Сначала конюший, потом простолюдин и теперь содомит-двоеженец. Хью пошел пятнами от высокого лба до ключиц. А вот этого Маго говорить не следовало. Потому, что ее дочь была уже иной. После того, как она сумела спасти своего мужчину, она была уже совсем другой. — Ты же бросила меня, мама, — тихо сказала она, делая шаг вперёд, — почему тебя удивляют мои пристрастия? Ты меня бросила умирать, сходить с ума от ужаса, холода, темноты. Удивись лучше себе! — А он подобрал! Естественно, с целью выкачать денег из короля. — А вам жалко? — вскинул Хью голову. — Какое вам дело до чужих денег и целей? Да, она знает, какие у меня были мотивы, и что с того? Я ее люблю и хотел защитить любой ценой. Я вам писал не для того, чтобы вы ее оскорбляли. Я даже деньги переслал, чтобы она не была вам обузой. У вас нет больше детей, графиня. Бланка — последняя. — Он не подобрал, а добился моей любви! — отчеканила Бланка. — И будь с ним вежлива. Это лучшее, что ты можешь сделать сейчас, если… — ее голос дрогнул, — если в твоей душе есть хоть одно светлое воспоминание обо мне. Маго замолчала, глядя то на Хью, то на дочь. Диспенсер судорожно сжимал ладонь своей любимой, то ли пытаясь ее поддержать, то ли сам нуждаясь в поддержке. Маго молчала долго, не отрывая взгляда от пары. — Я узнавала про вас. Мессира Хьюго не выпустят отсюда, как осуждённого на заключение, а ты, как я понимаю, сама не уедешь, — тихо сказала она. Хью вздрогнул и разжал руку, сжимающую запястье Бланки. — Если хочешь… — начал он. — Что ты, нет! — Бланка торопливо поймала его руку снова и прижалась к нему плечом, — я никогда, ни за что не соглашусь его оставить! И знаете, матушка, когда-то я очень, очень хотела уехать из того страшного замка. Я рыдала и падала на колени в грязь рядом с вашей каретой! А ещё я помню другое. Я помню себя маленькой девочкой, когда играла на ковре в нашем доме с таким рыжим котёнком, он был такой весёлый и кажется его звали Пьер. А как вы катали меня на лошади? Грива у нее была мягкая-мягкая, и в нее были заплетены пурпурные и алые ленты, а в сбруе блестели начищенные бронзовые бляшки, прямо как золото! Поздно, слишком поздно, матушка! — эти слова она выкрикнула, до боли стискивая руку своего единственного друга. Она разволновалась. Все было слишком неожиданно. Она не раз думала, что после Шато-Гайара так и не оправилась полностью, и сейчас все больше и больше впадала в смятение. — Я очень боюсь, — понизив голос, громким шепотом заговорила она, не отводя глаз от матери, — что той маленькой Бланки, которая блистала на балах, а ещё раньше играла с котёнком на ковре, больше нет. Она умерла теми страшными ночами. Или от ужаса, когда за стенами башни выл ветер и за ней приходили призраки, или бросилась в лестничный пролет, я уж не помню. В общем, она умерла. Может её даже задушили, как Маргариту, хотя вряд ли… — она замолчала и задумалась. — Где вы были, матушка, когда умирала ваша любимая дочь? Я очень любила вас, матушка, и сейчас люблю, наверно, но что-то разбилось, ты не видишь? Ты этого не видишь?! — она тонко вскрикнула, — и разбила это точно не я!.. — Только твоя глупость толкнула тебя на измену и только твоя глупость позволила тебе забеременеть от простолюдина, — начала Маго. — Хватит, — оборвал ее Хьюго. — Я не желаю слышать упрёков в адрес моей… супруги. — Ваша супруга, мессир Хьюг, находится в Тауэре, — вскинулась Маго. — Это не имеет значения, — Хью прижал Бланку к груди, — Я не думал, что вы приедете упрекать ее. Маго осеклась, помолчала. Потом поджала губы и хлопнула в ладоши. Слуга внёс в помещение сундук. — Это ваши деньги, мессир Хьюг, — проронила она. — Я возвращаю их вам и… Тебе, дочь. Она какое-то время сверлила колючим взглядом Бланку, потом опустила глаза. — Я рада, что у вас все хорошо, — глухо сказала она. — Желаю вам жить долго и счастливо. Прощайте. Хью так и не выпускал Бланку из объятий, пока Маго не скрылась из виду. К окну они тоже не подходили. Хью кивнул вошедшему коменданту — Теперь, надеюсь, вы закажете ей перстень? — надменно сказал он, кивнув на сундук с золотом, — и не экономьте. Она заслуживает самого лучшего.