Судьба принцессы

Бланка давно уже отослала всех фрейлин и была одна. Она слышала гул толпы, но была странно спокойна. Она сама не могла понять почему спокойна и удивлялась себе. Ведь она должна была бояться за Хьюго, тогда почему так? Наверно потому, что всё было слишком ясно. Если Изабелла сдержит своё слово, а Бог услышит молитвы Бланки, всё будет хорошо, всё будет так хорошо, что этого даже трудно себе представить. Снова будет дорога, и цветы, и звезды над костром в ночи, а потом вечера в замке у камина, и рядом любимый. Больше ведь ничего не надо, правда? А если нет… Если Изабелла слова не сдержала… Бланка, прикрыв глаза ладонью от солнца, посмотрела на крепостные зубцы. Достаточно высоко, и это не Шато-Гайяр, где ей могли бы что-то не позволить. Так, во всяком случае, она считала. Но вот в коридоре раздался шум, дверь распахнулась, и в комнату втолкнули барона. И о боже, как он выглядел! Бланка, широко раскрыв глаза и не двигаясь, смотрела в его без единой кровинки лицо и красные от слёз глаза. Хью еле удержался на ногах. Стоял, обхватив руками свои узкие плечи. Волосы и плащ промокли насквозь пока его вели под дождем в замок. Он не отрывал мутного взгляда от Бланки, и казалось, что он совсем повредился рассудком — Хьюго… — она медленно шагнула к нему, — ты живой, ты вернулся. Всё хорошо, Хью, всё же хорошо! — Бланка захлопала в ладоши, — был грибной дождик, да? Всё кончилось, всё плохое кончилось, милый Хью! Он прижал пальцы к губам, издал то ли всхлип, то ли смешок. — Так, сейчас все выйдите! Все совсем! Но сюда нужно принести… вина. Фруктов. Воды, горячей воды! Сейчас же! И чистой родниковой воды, просто чистой, из колодца! — она поддержала Хьюго под руку и подвела его к креслу, — вот, вот садись сюда. Сейчас всё будет хорошо. Вот увидишь! — Вот я и вернулся, — хрипло сказал Хью, ссутулившись в кресле. — Ты заслуживаешь принца, а не нищего преступника без имени и рода, — он взял ее руку и прижал к губам. Колючие жёсткие волосы его бороденки кололи ей кожу. — У меня больше ничего нет, кроме моей жизни, милая. — У тебя есть я! А это уже очень много, поверь! — Бланка была странно оживлена, она сейчас не видела ничего кругом, кроме него, и знала, что должна делать так, чтобы ему было хорошо, — и на самом деле не только я, я тут о многом передумала, но это всё потом. Ты колючий, мы сбреем эту бороду, которая так тебе не идёт. Вот вода, попей, она чистая-чистая. Как в роднике в твоем замке, помнишь, где цвели розы? — она сама не замечала, что и плачет и смеется одновременно. — Да, обязательно, — пообещал он, чуть поморщившись. Солдат подал ей вазу с фруктами. — Сейчас пришлют брадобрея, — сказал он. — Спасибо, — кротко произнес Хью, цепляясь за руку Бланки и глядя на солдата с боязливой покорностью. Словно ожидал насмешек или удара. Но солдаты были молчаливы и почтительны.  На ручку кресла бросили чистую одежду. — Никакого брадобрея, тебя побрею я! — засуетилась Бланка, — и сейчас оставьте нас, нам никто не нужен! Надо бы вымыться лучше, но тут это наверно пока все приготовят, знаю я эти королевские дворцы! — Я буду рад, если это сделаешь ты, — нашел в себе силы улыбнуться Хью. — Я с недавних пор боюсь острых предметов в чужих руках. Им оставили бритву и таз с теплой водой. Пока шли приготовления Хью держал Бланку за руки и жадно вглядывался в ее лицо. Он здорово постарел и осунулся за эти дни и вообще напоминал живого мертвеца. Впрочем, он и был почти выходцем с того света. — Не рассказывай ничего, — серьёзно сказала Бланка, — как-нибудь потом ты мне все расскажешь, если захочешь. Помнишь, какой я была, когда ты увидел меня в той страшной башне, помнишь? Ты держишься намного лучше. Осторожно, не двигайся, вот так… Фу, как ты зарос… Он откинул голову, закрыв глаза. — Что с нами будет? — тихо спросил он.- Она говорила что-то конкретное? Там она мне сказала про монастырь, но в мужские монастыри не пускают красивых дам, а в женском мне не место, — он рассмеялся, и лезвие чуть царапнуло кожу. — Ай! Значит ты написала письмо, и французская волчица прониклась. Ни за что бы не подумал, что она способна на такое. — Не надо ее ругать, Хью, не надо никого ругать. Просто подождём немножко. Я думаю… я уверена… чуть поверни голову… Вот так… Ой как плохо что духов нет… — она суетилась вокруг него, за окном после ливня вновь сверкало солнце и поблескивала мокрая черепица на крышах, и тянуло свежим ветром. Хью приоткрыл глаза и улыбнулся. — Будут духи, моя дорогая. Тебе нравятся розы? Я закажу такие. Милая моя, только ты не оставила. Даже Нед, и то… Ему предлагали отказаться от короны добровольно, обещая мою жизнь, но, как видишь… — Хью грустно развел руками. — Он побоялся. Корона может его защитить, а откажись он от нее, он будет обычным смертным. Я его не виню. Не виню и Элинор. Бланка… — Что, милый? — она наслаждалась странным покоем, — ну не крути же головой, ты как маленький, я же поцарапаю тебя! А я вот, — продолжала она, закусив губу и старательно водя бритвой ему по щеке, — очень многих виню, но что с этого? Многих из тех, на кого я обижена, и в живых-то нет, а мы с тобой есть… Я просто знаю, что теперь все будет хорошо, а если на них на всех злиться, то только расстроишься… А я так много расстраивалась, что больше не хочу. — и она всхлипнула, но в этот раз, кажется, от счастья.