Иллюзия благополучия.

- Останься здесь, - сказал ему Геральт, когда они прошли немного дальше злополучной поляны. Ведьмак привязал Плотву к дереву и осмотрелся в лесу, выискивая направление. - Катись к черту, Геральт, я не останусь один посреди леса. Да, может я и дохрена легкая и открытая цель, но если бы она хотела просто так меня убить, то давно сделала бы это. А так ты свалишь, а за мной придут да хоть те же местные. К тому же, ты не знаешь, где именно она обитает. А она уже в любом случае знает, что мы здесь. - Вот именно, что я сейчас могу ходить кругами, пока буду ее искать, а ты идти-то не можешь, - упёрся Геральт. - Я в порядке, - пытался убедить его Лютик, но настолько вяло, что и сам бы себе не поверил. - Тогда встань, - Геральт внимательно следил за ним, сложив руки на груди. Лютик и в самом деле, как только они остановились, сел у корней дерева. Уже скоро наступит вечер и постепенно холодало, но холода он от чего-то не чувствовал. Бард попытался подняться, как обычно это делал. Резко, ничерта не грациозно. И это стало его ошибкой. Создавалось ощущение, что одно это действие переломило ему все кости. - Блять, просто сиди здесь, - ведьмак усадил его обратно и мотнул головой, заметив злобную мину на его лице. Обычно, когда Лютик злился или обижался, он был чем-то схож с малым капризным ребенком. Но сейчас это даже пугало. Потому что он был так мрачно зол, что даже ведьмаку до такого пугающего лица далеко. – Вряд ли она далеко, если что, зови и я приду. - Зря ты не надрессировал Плотву как сторожевую псину, - пробурчал он в ответ. Лютик не знал, сколько он так просидел, после того, как ведьмак ушел. Какое-то время он, правда, пытался следить за обстановкой, прислушивался к каждому шороху. Но в какой-то момент ему показалось, что он задремал, сам не понимая, как это произошло. Очнулся он только тогда, когда Плотва легонько толкнулась ему в плечо. Первое, что заметил Лютик, это небольшое облачко пара при собственном выдохе. Второе – темнота. Не ночная. Лес вокруг стал мертвым, трава пропала. Дерево, у которого он сидел, странно трещало под его весом, словно насквозь прогнившее. Бард почувствовал лёгкое щекочущее чувство на руки и увидел на ней несколько крупных насекомых, которых тут же скинул с себя и поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на дискомфорт. Этого он и боялся. Что ведьмак уйдет и все начнется вновь. Он должен был упрямо пойти за ним. А теперь не знал, что делать, пока не заметил среди деревьев, совсем недалеко, дом. Этот дом даже не пугал. Он просто выглядел как обычный дом посреди жуткого леса, в котором вполне мог жить какой-нибудь сошедший с ума старик, который выгнал бы его палками отсюда. Но проблема заключалась, в том, что, ни Лютик, ни тем более Геральт, не были настолько тупыми, чтобы не заметить его раньше. - Геральт! – позвал его Лютик, но не был уверен, сможет ли ведьмак его услышать. Он верил, что тот не ушел совсем далеко. Но собственный голос был таким тихим и хриплым, что едва ли его можно было услышать на расстоянии двадцати шагов. Это было тупой идеей. Очень тупой и бард понимал это. Но это могло быть их единственным шансом. Геральту нужно время, чтобы вернуться сюда, и за это время все может вернуться в норму. Дом исчезнет, а вместе с ним и все надежды Лютика выбраться из этой передряги. Но насколько это ужасная идея он осознал только когда подошёл к дому. Света внутри не было, и дверь как-то слишком легко поддалась. Может все же стоило дождаться ведьмака, - думал он. Все то плохое предчувствие, которое одолевало его ещё в деревне, теперь кричало ему не идти туда. Но изначально это была только его проблема. Он искал ведьмака потому что думал, что это по его части. Людей убили, ведьмак пришел, убил нечисть, получил деньги и ушел. Но Лютик не знал, что окажется проклят сам. Помечен жуткой бабой из леса. И это уже становилось личным. Да, часто ему нужна была помощь ведьмака, но настолько мелочная, что это даже за полноценную просьбу принять нельзя было и от того Геральт бесился и раздражался. Но никогда Лютик не просил его о чем-то подобном, где и в самом деле он стоял на грани между жизнью и смертью. В этот раз буквально. Помощь в таком ляжет на него непосильным долгом перед ведьмаком, который он никогда не сможет уплатить. Внутри дома было пусто. Какие-то старые потрёпанные ящики и сундуки, перекошенные от времени, никакой мебели. Окна заколочены и поэтому Лютик не спешил переступить порог, чтобы дверь не захлопнулась. Все выглядело так, будто он ошибся. Может быть, это очередная иллюзия и это просто брошенный дом, который не должен представлять интереса. Но Лютик был уверен, что это оно. Он чувствовал это ещё когда они только вышли из деревни в этом направлении. С каждым шагом становилось хуже. Будто существует какой-то источник, к которому он если приблизится, то умрет уже наверняка. И чем ближе он был, тем больше боли бард испытывал. К этому моменту хуже всего чувствовалась боль в костях, из-за которой он едва мог передвигаться. Но он не унывал. Это просто какое-то проклятие и Геральт, возможно, способен справиться с таким и Лютик был спокоен. Ведьмак не позволит ему умереть, да и умирающим он себя не ощущал. Вот только ведьмака теперь рядом нет. И когда он открыл злосчастную дверь, то появилась та боль, из-за которой он осознал все свое бедственное положение. Лютик достиг источника. Он слышал стук собственного сердца в ушах. Очень тихий и медленный. Так не бьётся сердце живого человека. И его захлестнуло отчаяние. Он не хотел умирать. Но если он что-то не сделает прямо сейчас, то именно это с ним и произойдет. - Ну и где ты? – со злобной усмешкой прошипел он и вошёл внутрь дома. Дверь закономерно захлопнулась без опоры. Но Лютика это не напугало. Ему нечего терять. - Ты ведь этого хочешь, да? Жертвы. Чтобы она добровольно пришла к тебе. Так вот он я, сука! – кричал он в непроглядную темноту дома. У него не было плана на тот случай, если ведьма действительно появится. Убить ее нечем, да он и не сможет. Договориться? Вряд ли. Лютик мог только потянуть время до появления ведьмака. - Какой грубый мальчик! – насмешливо возмутился кто-то рядом с ним. Он не мог разглядеть ни силуэта, не мог уловить даже движения, но был уверен, что она стоит рядом. Сбоку раздался противный скрежет и Лютик повернулся. Дверь подвала открылась, и оттуда пробивался слабый огненный свет. Бард заметил, как очень быстро, практически неуловимо, вниз скользнула белое нечто, словно призрак, которого он видел лишь раз в жизни, но запомнил, кажется, навсегда. Ему повезло, что лестница не была прямой и вертикальной, иначе он бы точно не спустился. Подвал не был похож на стандартный для таких домов, который просто похож на небольшой склад. Внизу пространства было больше, чем в самом доме. Просторно. И больше походило на пещеру, на выступах которой стояли свечи. Лютик не увидел ни мебели, ничего, кроме нескольких небольших алтарей и один, больше остальных, в центре у стены. Над ним возвышалось большое зеркало, перед которым кружилась ведьма в белоснежном летнем лёгком платье. Такие порой носили девушки, с которыми он жил. Это выглядело неправильно. - Тебе нравится? – ведьма повернулась к нему и улыбнулась. - Чёрное тебе больше к лицу, - хрипло ответил он. Как и пугающее выражение лица, - хотелось добавить. - Да, знаю, - кажется, она выглядела разочарованной как молодая девушка, которая дуется на своего кавалера. – На них это так хорошо смотрится, такие прекрасные лесные дети. Тебе нравилось, как они пели? Лютик не отвечал. Повторял себе, что просто ждал. Что не собирается вести с ней разговоры. Но он чувствовал каждый ее даже небольшой, невольный и такой лёгкий шаг в его сторону. Чувствовал его на себе, отзывающимся резкой болью в животе или словно ударом в грудь. И когда она немного отходила, такое небольшое облегчение казалось благословением. Но вместе с тем его тянуло к ней. Не как к девушкам, которых она звала лесными детьми. Тянуло как сына к матери. - Твой ведьмак не успеет сюда, - пренебрежительно отмахнулась от него ведьма, будто прознав его мысли. – Слышал бы ты, что в его голове. Такая жертвенность. Конечно же, он придет, но не успеет вовремя. Ты слишком сильно доверяешь его силе. Ведьмаки не всесильны. Как-то один из его собратьев пытался убить меня, но, как видишь, я все ещё здесь, - рассмеялась она. - Ты не убьешь меня просто так, - уверенно заявил он под удивленным взглядом ведьмы. – Какая тебе с этого выгода? Она склонила голову на бок. - Что этот глупый ведьмак наплел тебе? Я догадывалась, что эти горы мышц способны понять только животных, но чтобы настолько… Ты умирал все это время, как только переступил границы деревни. Мне достаточно того, что ты пришел сюда, потому что теперь процесс пойдет быстрее. - Тогда к чему было все остальное? Зачем давать нам жить так, как мы никогда не жили, если можно было просто сразу привести нас сюда? Так было бы проще. Он уже не чувствовал той надежды на внезапное спасение, что ведьмак и вправду успеет что-то сделать. Это реальность, которой он сам всегда избегал и скрывался за вечным балагурством. Пытался сделать ее не столь темной и трагичной, но в итоге она победила его, оказавшись беспощадной настолько, что не дала ему даже спокойно умереть. Так, чтобы это произошло резко, неожиданно. Это казалось лучше, чем то, что сейчас она требует от него осознания и принятия своей судьбы. Ведьма смотрела на него с жалостливой, тоскливой улыбкой. Она протянула ему руки и тихо произнесла: - Иди сюда, милый. И он подошел. Незримые нити, что их связывали, тянули его к ней, и он не мог сопротивляться. Лютик и не хотел сопротивляться, потому что единственное, что ему оставалось, это понять, ради чего умирает. Это было неизбежно, принять это невозможно. Он видел, как умирают люди. Рядом с ведьмаком невозможно этого не видеть. Пару раз он задумывался над тем, что с людьми происходит, когда они осознают это, но всегда отпускал эти мысли. Потому что с ним такое случится не скоро, а к тому времени Лютик уже пожить успеет и придет понимание того, как устроены такие вещи. Но все произошло так быстро и по его собственной глупости. Не нарывайся он, чувствуя себя чуть ли не бессмертным, сидел бы себе сейчас где-нибудь в Новиграде, попивая вино. Ведьма поставила его напротив собственного отражения и встала сзади, положив подбородок ему на плечо. Просунув руку, ведьма мягко коснулась его бока, на месте метки. - Тише, скоро это закончится, - прошептала ведьма, успокаивая его как обреченного ребенка, потому что его сердце разрывалось. – Твой ведьмак виноват в этих страданиях, милый. Посмотри на себя. Теперь Лютик не удивлялся беспокойству ведьмака. Он выглядел так, словно умер пару дней назад. Когда они уезжали, все не было настолько плохо. За этот час он иссох до такого состояния, что и сам себя не узнавал. - Вспомни, каким ты был до того, как стал выглядеть так. До того, как ведьмак приехал. Каждый из вас отдал мне то, чем был ценен. Девушки – свою молодость, твой друг – наполнил меня силами, а ты… Такого как ты найти сложнее всего. Каждый в этом мире хлебнул горечи сполна и каждый жесток по-своему. Мало осталось тех, в ком жизненная энергия бьет ключом, и они заражают этим всех вокруг. Таким ты был и таким должен был умереть. - Почему они не были похожи на это? – не мог он назвать себя иначе. Лютик подумал тогда сразу, что все вокруг него мертвы, но лишь потому что они не двигались и были бледны. До самого конца они были похожи на людей. - Некоторые из таких как я считают, что если они растеряли свой человеческий облик, то и люди не имеют права быть молоды. Ненавидят их за это. Я же считаю, что цветы созданы для того, чтобы быть красивыми и умирать красивыми, а не медленно вянуть. Я даю вам время пожить, распуститься до предела. То зелье, это мой подарок, лекарство, которое позволяло вам раскрыться. Оно же помогало не чувствовать процесса того, как вы погибаете. Но из-за ведьмака твой процесс был замедлен. Он окружил тебя такой защитой, что я могла забирать понемногу. А после лишил тебя единственной возможности умереть самим собой. Она смотрела на него так же, как он смотрел на живую дичь. Когда тебе приносят все готовое в таверне, то ты не чувствуешь ничего. Когда ты смотришь на то, как кто-то ловит ее на ужин, то ты заталкиваешь жалость куда подальше, иначе умрешь с голоду. Но когда дело доходит до того, чтобы поймать дичь самому и свернуть шею, то приходит осознание, что это живое существо и такой, как Лютик, просто не может этого сделать. Пересилить себя. Вот чем он был для нее. Милым кроликом, которых она так любит, но которому ей самостоятельно придется свернуть шею. - Я пыталась сделать так, чтобы ты не страдал. Чтобы никто из вас не страдал. Я отдаю чудовищам ваши тела, чтобы никто не видел того, что становится с прекрасным, когда оно умирает. Но он не дал мне сделать этого с тобой. И только посмотри, чем это для тебя оборачивается! – впервые он слышал, как она кричала. Кричала не как безумная ведьма, а как обиженный до глубины души ребенок. Лютик не винил ведьмака. Не в чем его винить, как бы она ни пыталась убедить барда в обратном. Геральт пытался ему помочь, выполнял свою работу. Все рано или поздно ошибаются. Не сделай ведьмак всего этого, Лютик все равно бы умер. - И все ради того, чтобы сидеть в этих катакомбах и любоваться на себя в зеркало? Она потупила взгляд и выглядела растерянной, после чего коротко кивнула. - Ты молод и ты человек. Тебе сложно понять, то, что когда ты обладаешь силой, настолько привыкаешь к могуществу, что на первом плане стоит только вопрос выживания и сохранения всех тех знаний, которые ты накопил за сотни лет. Лютику было ее жаль. Не как людей, кому не повезло столкнуться с чудовищами. Ему было жаль, что она не кажется безумной, осознает все то, что делает, но не может разорвать этот круг. Живет как канализационная крыса и выживает как может. Сверху раздался громкий треск, будто входную дверь разнесли в щепки. Лютик ожидал резкой смены настроения ведьмы, но она лишь отступила от него на шаг. - Ведьмак уйдет вслед за тобой. Он не будет мучиться так, как ты, не будет видеть твоей смерти. Он не достоин даже секундной скорби о тебе. Считай это моим подарком за то, что тебе не повезло все это перенести. Геральт спустился вниз, и Лютик подумал о том, насколько иронична эта ситуация. Ведьмак как рыцарь в не очень сияющих доспехах, чертов герой, который спасает всех убогих, успел. Но одновременно с этим - опоздал. Потому что Лютик знал, что отсчёт идёт на секунды. Он бы посмеялся, не будь все столь плачевно. Кажется, Геральт говорил что-то, но бард уже не слышал из-за того, что собственный стук сердца заглушал все остальное. У него даже не было сил повернуться к ним. Видел через отражение, как лицо ведьмака искажается в праведном гневе. Лютик знал это его состояние. Ярость неконтролируемого животного, в котором не осталось ничего человеческого. Правда, бард всегда видел это как следствие принятия ведьмачьих зелий, но никогда до этого без них. Но он не видит страха в глазах ведьмы. Только сосредоточенность на движениях Геральта. Лютик не успевает понять, как все происходит. Вот Геральт прёт на нее как необузданное смертоносное животное, в следующее мгновение пытается атаковать, но ведьма уворачивается и скрывается во тьме. Но ведьмак продолжает стоять на месте, прислушиваясь к окружению. Когда ведьма появляется, это сопровождается яркой вспышкой и после короткой стычки она уже седлает лежащего на спине Геральта. Какое-то время он еще пытается ее скинуть, но стоит ведьме сомкнуть руки на его шее, силы в нем заметно убавляется. Она что-то надрывно кричит ему в лицо, но Лютик не слышит что. Вместо этого его погибающий мозг лихорадочно думает о том, что он может сделать. Пусть он сам умрет, но чтобы ведьмак погиб из-за его, Лютика, глупости, допустить не мог. Но что может бард, когда и сам ведьмак ничего не может? Геральт говорил что-то об условиях, об алтарях и вещах, которые могут поддерживать в ней жизнь, но в одном только этом подземелье он может насчитать алтаря четыре, и не удивится, если окажется, что они разбросаны по всей деревне. Лютик вспоминает о словах самой ведьмы. О том, что от него ей нужна была жизненная энергия. Он уцепился за это. Не знал, о самой жизни она говорила или только о его характере. Но вариантов у них было не так много. И либо тот, кто питает ее жизнью, может этой жизни и лишить, либо они оба очень скоро станут трупами. Даже если это не сработает, то может хотя бы отвлечет ведьму и Геральт что-нибудь успеет придумать. Ведьмак ни один раз спасал его шкуру и должен же Лютик хоть раз отплатить ему чем-то стоящим, даже если из этой затеи ничего не получится. В отражении он замечает, что один из геральтовых мечей валяется неподалеку от него. Будто ведьмак и сам хотел, чтобы Лютик сделал это. Меч кажется неподъемным. Как-то раз он пробовал помахать ведьмачьим мечом, припоминая уроки из детства, но для него оружие было крупновато, и Геральт тогда лишь разочарованно мотал головой, наблюдая за тем, как меч едва ли не ранит самого барда при попытках того двигаться. Но те ощущения не шли ни в какое сравнение с тем, что сейчас ему и вправду было сложно поднять гребанный меч. Если бы у Лютика спросили, сомневался ли он в тот момент, то он бы уверенно заявил, что нет. Он умирает, Геральт кажется беспомощным, какая разница, что будет дальше. Не раздумывая, он вонзает лезвие меча в спину ведьмы и на первый взгляд не происходит ничего. Буквально ничего. Она не продолжает вытягивать из ведьмака жизнь, не продолжает кричать. На мгновение для нее время будто останавливается и Геральт из-под нее смотрит на Лютика ошарашено, заметив торчащее из груди ведьмы острие. Лютик находит в себе силы вытащить меч обратно и тут ведьму начинает колотить, будто она задыхается. И первое, что он слышит – ее оглушающий крик. Ведьмак раздраженно скинул с себя ее тело и поднялся на ноги. Ведьма лежала на животе, но голова ее была повернута на бок. И Лютик видел, как деформировалось ее лицо. В ней сложно теперь было различить хоть что-то человеческое. Безобразная, горбатая и до черта бледная масса. Ее тело все еще билось в конвульсиях, и бард не мог отвести взгляд от того, насколько безобразнее она становилась с каждой секундой. И если бы его после спросили о том, жалел ли он, то ответом послужило бы неуверенное «возможно». Она была человечной, но просто не знала, как жить по-другому. Просто пыталась выжить как могла. Да, она убила многих. И его чуть не убила. Но все же в ней не было хладнокровного безумия. - Секунду назад она была красивее, - будто в трансе пробормотал он. - Лютик, - осторожно позвал его Геральт и бард от неожиданности выронил бы меч из рук, если бы ведьмак не забрал его. К собственному удивлению, он был ещё жив и даже слышал. - Она мертва? – спросил Лютик и не знал, какой ответ хочет слышать. Физически он чувствовал себя лучше и, может быть, это признак того, что с ее смертью проклятие спало. Но какая-то часть его желала, чтобы ведьма осталась жива, и ее добил ведьмак. Потому что ее нужно было убить, чтобы эти кошмары не продолжались. Но он, блять, не убийца. - Скорее всего. Но я сожгу это место на всякий случай. Лютик бездумно кивнул, не сводя глаз с мертвого тела. - Ты как? – обеспокоенно спросил ведьмак и слегка потряс его за плечо. - Жить, наверное, буду, если ты об этом. - Не только об этом. Лютик мотнул головой и отвёл взгляд, делая шаг назад. - Это не делает тебя убийцей или плохим человеком, Лютик. В этом мире рано или поздно все приходят к этому. Просто кто ты после этого зависит от обстоятельств. Ты спас меня, себя, тех, кто мог стать будущими жертвами на твоём месте. Отомстил за своих друзей. - Легче от этого не становится, - резко оборвал его бард. – Давай просто уйдем отсюда, - и, не дожидаясь ведьмака, поднялся наверх. Если в полной темноте этот лес выглядит жутко, то при багровом закате он вызывал ужас. - Почему эта иллюзия осталась? – спросил он у поднявшегося за ним спустя несколько секунд ведьмака. Из приоткрытой двери тянуло тошнотворной гарью. - Потому что это никогда ею не было. Этого места нет на картах, потому что оно считается давно вымершим. Сюда просто нет смысла приезжать, здесь ничего нет, и можно было лишь случайно по незнанию наткнуться на этот Эдем. - Тогда как ты нашел меня? – нахмурился Лютик. - Говорю же, чутье уже, когда вокруг тебя творится пиздец. Нашел чародейку, которая смогла сказать, где ты. Лютик коротко кивнул и пошел к лошади. - Постой, - Геральт мягко взял его за руку, но Лютик замотал головой. - Не нужно. Все в порядке. Как ты и сказал, рано или поздно все к этому приходят. Просто мне нужно привыкнуть и понять, что это было правильно. - Но это не значит, что тебе придется поступать так снова, - тихо сказал Геральт, крепко прижимая к себе. - Какие-то радужные у тебя перспективы, защитник всех обиженных, - вяло усмехнулся Лютик и уткнулся ему в плечо. Но с новым порывом стал ненавидеть ведьмачью броню из-за жёстких наплечников. - Хуже титула придумать не мог? - Сложу о нем балладу. Геральт закатил глаза и, опустив руку, слегка откинул его плащ и приподнял рубаху, поглаживая по поджавшемуся от холодного ветра животу. - Хм, - Геральт склонил голову на бок. – Надеюсь, ты и в самом деле хотел, чтобы метка осталась. Только теперь она больше походит на шрам. - Пусть, - пожал плечами Лютик. – Будет напоминанием. - Вряд ли эта ситуация является той, которую стоит помнить. - А я и не о ситуации. Я о тех, кого потерял, и среди кого мне повезло не оказаться. И об этом, - Лютик обхватил шею ведьмака и поцеловал. Это должно было быть просто благодарностью. Пусть и финальный аккорд был за самим бардом, но не появись Геральт вообще в этой деревне, то лежать ему сейчас под землёй. Но у ведьмака, видимо, появлялась привычка хватать его за бока, да так, что Геральт, казалось, сейчас поднимет его над землей. И Лютик солгал бы, сказав, что ему это не нравится. Но избавляться от появившегося настроя было сложно, да и не то что бы очень хотелось. - Давай сваливать отсюда, - отпустил его Геральт, когда не так далеко послышался протяжный волчий вой. - Поедем через деревню? – Лютик спрашивал, но по большей части это звучало как просьба. - Ты уверен? – нахмурился ведьмак и получил в ответ утвердительный кивок.