Путь Мальбонте

Рано или поздно каждый задаётся вопросом, как был создан мир, и выбирает, чему именно верить. Только если ты лично знаешь Бога, а живешь рука об руку с ангелами и демонами, сомневаться в правдивости одной единственной теории не приходится. И как бы то ни было, обе стороны были созданы по его подобию, исходя из того, что делить мир на «плохое» и «хорошее» неправильно. У любого существа есть зеркальное отражение: безобидный зверёк, загнанный в клетку, убьёт любого ради собственного спасения, в то время как хищник будет готов пожертвовать собой, чтобы защитить дорогого ему. И если кто-то скажет, что одних детей Шепфа любил больше, чем других, не верьте — это лишь эксперимент. Анализ поведения, действий и проявлений собственного «я» в различных ситуациях, при разном окружении и с разными идеалами. Насколько далеко каждый готов пойти ради других? Ради себя? Ради спасения вида? Ради Равновесия? А ради своего Бога? Насколько демоны плохие, а ангелы хорошие, зависело только от них. Установки, создающие рамки изначально, рушились одна за другой с течением времени. Небыстро, но всё же это происходило. И вот, в один момент одна из сторон совершила роковую ошибку — убила себе подобного. Не на войне, не из-за злобы или мести, а ради собственной выгоды. Тогда Шепфа понял, что, чтобы сохранить мир, нужно создать кару, которая последует за его нарушение. Так, мнимым вершителем правосудия стал образ Мальбонте, ребёнка, являющегося воплощением греха. И добрая, и злая его стороны были созданы, чтобы показать всё те же границы, которые, казалось, уже практически стёрлись.

Виновный должен исправить ошибку. Отныне его долг — вечно сохранять Равновесие. Если он не сможет это сделать и допустит два убийства себе подобных, грядут перемены. День не может длиться вечно, но ночь будет страшна и безжалостна. И будет у погибели один глаз голубой, другой — красный. Он придёт и отберёт покой. И заполнит он бассейны кровью и слезами. Что было однажды, будет и дважды.

- О, Шепфа, прошу, прости меня, — девушка сложила руки в молитве и закрыла глаза. — Я понимаю, что совершила ошибку, но я очень люблю его. Отец никогда не простит меня, но я надеюсь на твою милость. Я… не знаю, что делать дальше… - Эсми? — раздался знакомый ей голос. - Да, я здесь, — она быстро вытерла слёзы и встала с колен. — Можно ещё несколько минут, Ви? - Нам нужно уходить. - Пожалуйста.. - Хорошо, — Винчесто вздохнул. — Я вернусь через десять минут, и мы идём. Договорились? - Да, спасибо. Эсми улыбнулась демону, хоть он этого и не видел. И вновь оставшись в одиночестве, девушка поняла, насколько ей было страшно. Под давлением и без, она всегда старалась быть лучшей, стремилась превзойти всех и занять первое место в любых номинациях, но теперь, когда этому не суждено было сбыться, Эсми чувствовала себя опустошённой. Она знала, что однажды свернула не туда, но не понимала, почему этот выбор в итоге стоил ей всего. Почему никто не мог это принять, почему это нужно было держать в тайне… Бояться. Жить со страхом и переживаниями, и теперь уже не только за собственную жизнь. Трясущимися руками Эсми подняла зеркало, которое оставила рядом с собой, и опустила его в воду, чтобы отмыть мутное стекло. Оно всегда было с девушкой как память о матери, ушедшей, несмотря на ангельское бессмертие. И если же раньше зеркало делило с Эсми все лучшие моменты, на сей раз ему пришлось увидеть, как она умирает. - Опять ты здесь. В отражении появился Кроули, и Эсми почувствовала за спиной его взгляд, будто прожигающий насквозь. Он ещё никогда так не злился, а она сбежала, не желая продолжать диалог. - Завтра об этом будут знать все, ты понимаешь?! — отец заметно повысил голос. — Почему ты так подставила меня? За что?! Эсми молчала. Всё, что ей хотелось, — это сбежать. Уйти и больше никогда не возвращаться ни в школу, ни в то место, которое она когда-то называла домом. Когда-то, когда мама ещё была жива, а отец не пытался выставить её в главные кандидаты на высший пост на Небесах. - Прости меня, Шепфа... — прошептала девушка, но Кроули всё же услышал эти слова. - Ты нарушила главный закон Небес и считаешь, будто можешь рассчитывать на прощение? Даже и думать не смей о милости Шепфа. Тебе уже ничто не поможет! — он схватил её за крыло и сильно одёрнул вверх. — Поднимайся! - Прекрати, — Эсми из последних сил старалась сдержать слёзы. — Я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь. Придумаешь какую-нибудь историю для других... никто и не узнает! - Меня будут судить вместе с тобой! И с этим… — Кроули запнулся, — демоном. - Так вот чего ты боишься? В одно мгновение девушка всё поняла. И если раньше она чувствовала только страх, то теперь невероятно злилась. Особенно на то, что сама настолько принизила себя, и поэтому такой диалог состоялся. - Потерять власть для тебя страшнее, чем потерять меня? Эсми перестала плакать и состроила на лице подобие улыбки, которая стала последней в её жизни. Кроули явно не ожидал такой реакции. Нет, он её не ненавидел, но уже никогда не смог бы принять и любить как раньше, даже несмотря на родственные связи. Казалось, всё, что до этого выстраивалось годами и проверялось опытом, разрушилось за несколько слов, которые раскрыли правду. И в этой правде Эсми призналась сама. Где-то глубоко в душе у неё ещё теплилась надежда на то, что Кроули сможет понять её выбор. Он был осознанным, тяжёлым и действительно стоил ей многого, ещё до того как превратил жизнь в сплошное безумие. Но это оказалось напрасным. Надежды… на них не стоило полагаться. Отец был жесток, как та самая правда, — дочь влюбилась в демона и сделала выбор в пользу него. Да она готова была сбежать, оставить школу, забыть про карьеру, про друзей — про всё что угодно, лишь бы быть рядом с любимым, ведь после смерти матери Винчесто стал единственным, кто действительно о ней заботился. Кого интересовали её желания и интересы, а не призрачные перспективы и ожидания общества, в один голос заявлявшего, что оступаться нельзя. Оступишься — умрёшь. - Ты просто ничего не понимаешь, дура, — Кроули схватил девушку за руку и резко потянул на себя. Не ожидая подобного, Эсми, державшая зеркало в другой руке, которой инстинктивно хотела защититься, выронила его. Оно осталось практически невредимым, но один единственный осколок упал к ногам Кроули. Девушка, боявшаяся потерять единственное, что связывало её с прошлым, бросилась поднимать Зеркало и уже было потянулась за осколком, когда отец поднял его первым. И возможно, всё бы развернулось иначе, если бы в тот момент не вернулся Винчесто. - Эсми, пора идти, — увидев, что девушка не одна, он застыл на месте. — Серафим Кроули? - Теперь вся семейка в сборе, значит, — ангел с нескрываемым презрением посмотрел на демона. — Она никуда не идёт. Эсми думала недолго — она понимала, что это был последний шанс. Один шаг, отделяющий её от свободы. Самый длинный и сложный шаг, который ей когда-либо приходилось делать. - Прощай.. Сказав это, Эсми крепко сжала зеркало в руке и замахнулась. Она не хотела ударить, лишь отвлечь внимание, чтобы потом быстро отойти в сторону и убежать, но Кроули считал, будто дочь готова на всё. И пока девушка, держа руку поднятой, встретилась взглядом с Винчесто, подавая знак, ангел замахнулся в ответ, на какой-то миг забыв про осколок. Эсми вскрикнула. Она и сама не осознавала, что произошло, пока, прикоснувшись к шее, не увидела свою руку в крови. - Нет! — забыв обо всём, включая стоящего рядом Кроули, Винчесто бросился к Эсми и придержал её от падения. — Эй, всё хорошо. Это случайность, всё будет в порядке. Да? Эсми? Девушка не отвечала. Она всё ещё держалась за рану, безрезультатно пытаясь остановить кровотечение. Осознание того, что ничего не помогало, а тело не исцеляло себя, как должно было быть, оказалось хуже физической боли. Это означало только одно — Кроули желал ей смерти. Пусть не так, пусть не в этот момент и не от своих рук, но факт оставался фактом. Бессмертный мог убить бессмертного, только если действительно намеревался это сделать, иначе регенерация работает. - Ты... — Винчесто опустился на колени, продолжая держать и прижимать к себе Эсми, — что ты наделал... Ты убил её. - Нет... — Кроули заметно испугался. — Нет, я не хотел. Так... не должно было быть. В глазах Эсми застыли слёзы, но веки медленно опустились, предательски подтверждая тот факт, что всё кончено. Она умерла. - Мои догадки подтвердились. Они оба услышали голос, но лишь Кроули знал, кому он принадлежал. - Равновесие… шатко. Но у вас ещё есть шанс всё исправить. Вслушиваясь в слова и стараясь понять, как они так внезапно появились у него в голове, Винчесто обернулся и осознал, что больше не находился у Плачущих дев и на руках у него не было Эсми — демон парил в облаках. Были только он, небо, солнце и Кроули, судорожно пытавшийся сохранять спокойствие. Он боялся того, что ждало его впереди. - Исправить? — ангел явно замешкался. Перед ними из пелены облаков появилась фигура, облачённая в белую, словно сотканную из дневного света мантию с серебряным поясом, и, остановившись напротив Кроули, расправила широкие крылья, отливающие золотом. - Да, это будет ваша задача, серафим Кроули, — теперь же Шепфа повернулся к Винчесто, — а вы в свою очередь поможете ему. Демон Винчесто, вы станете адмироном и расскажете всем о ребёнке. При одном только взгляде на него грань, связывающая небытие с реальностью, испарялась, а Космос, тёмный и безграничный Космос, затягивал в свои объятия. Кроули хотел задать вопрос, но передумал. У него не было желания раскаяться, извиниться перед Шепфа и понести наказание, но и навечно отправиться в небытие было не лучшим вариантом для высшего ангела. Истина открывалась лишь одна — принять то, что говорил Создатель. Быть на одной стороне с Винчесто, но выполнять совершенно разные задачи. Убийство себе подобного нужно было оправдать, скрыть правду и выставить всё в ином свете. Зеркало — спрятать, а осколок в дальнейшем передать тому, кто вызовет доверие. Ангелу, привязанному к школе, возможно, даже больше, чем сам директор. Ребёнка не существовало. Бонт не был связан с Мальбонте. Зеркало, которое теперь именовали Зеркалом Небытия, пропало в неизвестности. А Равновесие… Равновесие Кроули был обязан сохранять даже ценой собственной жизни, теперь уже зная, что подробности, кроющиеся за смертью его собственной дочери, могут навсегда изменить этот мир. Если кто-то узнает правду о Мальбонте, выдумке, в которую должен был заставить всех поверить Винчесто, он узнает правду и об убийстве, отношениях и поступке, который невозможно оправдать. *** Она была рядом. Она прикасалась ко мне. Я чувствовал её дыхание на своей коже и растворялся в ощущениях, которые были мне чужды. Я словно терял самого себя, отдаваясь ей полностью и забывая обо всём другом. Да оно мне и не было нужно. Что значит «всё» по сравнению с ней? Вот так просто оно стало ничем, когда я нашёл того, кто был мне действительно дорог. Кто был способен вызвать во мне эмоции, неподвластные логичным объяснениям. А я ведь считал, что не могу чувствовать… Любить? Нет, это слишком сильно сказано. Но, хоть я провёл с ней и не так много времени, я понимал, что только она способна помочь мне. Спасти меня. Научить любить. Показать, что значит жизнь вне оков и глупых правил с запретами, созданных лишь для того, чтобы напугать. Те, кто стояли у власти, не задумывались, насколько эти предрассудки притупляли волю и заставляли слепо следовать за толпой. А стоило открыть глаза… Я сидел на краю обрыва и смотрел, как огромные каменные глыбы беззаботно парили в воздухе. Их не держало ничто, но они, словно птицы, витали в облаках, окутываемые пеленой солнечного света. Рассвет в этом месте был прекрасен. С первыми лучами всё оживало, будто каждую ночь умирало и перерождалось. Да, в эту ночь многие действительно погибли… но так было нужно. Без смерти нет жизни. А у них что не жизнь, то существование под напором окружения. Жаль, как же жаль. Вчера я так и не смог уснуть, всё больше и больше погружаясь в воспоминая Бонта вне собственного желания. Да и разве кого-то когда-либо интересовало, чего я хочу? Такое чувство, что даже моё тело отказывалось слушаться, а подсознание сопротивлялось изо всех сил, упираясь и выстраивая всевозможные стены. А я должен был пробиваться, ломать всё и строить заново — долго ли это будет продолжаться? И Вики, в ней главный вопрос. Непризнанная, убившая самого Дьявола. Девушка, решившая заманить меня в ловушку. Та, кто сумела влюбить в себя Бонта, тем самым сломав всё, что происходило в моей голове. Вики, которую я… отпустил? Я что, действительно это сделал? Я хотел заполучить её силы, использовать их в собственных целях, возможно, оставив в живых на своей стороне, но точно не как спутницу, которая могла бы мною управлять. Говорить, что мне делать, приводить туда, куда ей хочется, — а ведь именно так и было. И это настолько приводило меня в оцепенение, что, даже обладая в каком-то роде безграничным потенциалом, я не мог сопротивляться подобному влиянию. Нужно было избавиться от части подсознания, забыть, о чём думал Бонт, и о Вики. Её отражении в зеркале, её улыбке, волнению и заинтересованности… Чёрт. Это было невозможно. *** - Значит, — Вики устало вздохнула, — Кроули убил Эсми, и Шепфа решил его наказать, связав с пророчеством и поручив сохранять Равновесие. А легенда о Мальбонте действительно выдумка, как и рассказывал Геральд. Так? - Да, — отозвалась Ребекка. — Вот только пророчество уже сбылось. - Там говорилось про «два убийства себе подобных», но было же только одно — Фенцио убил Сэми. - И ты убила Сатану. Вики усмехнулась с нескрываемым недоверием. - Я не демон. - Ты выбрала сторону, перед тем как началась война. Этого оказалось достаточно. Тот, кто появился под именем Мальбонте, и есть результат. Именно поэтому Сатану должна была убить я. Я, Вики! Казалось, теперь многие привычные вещи, произошедшие события и даже сплетни с обеих сторон приобрели неожиданные очертания. Всё изменилось. - Если Рондент умрёт, никто не узнает правду, — Ребекка говорила это так, словно считала слишком личным. — И Кроули, трус, решивший сбежать от последствий, выйдет победителем. - Ты тоже знаешь правду, — не понимала Вики. - Моё слово против его? Кажется, ты меня переоценила. После суда и случая с Винчесто мне никто не поверит, если вообще вновь не запрут в башне. Кроули знал, зачем я пошла к демону, и всё это время молчал. Ладно молчал, он участвовал в вынесении приговора. Он лицемер. Он избавился от того, кого ненавидел веками, и, думаю, был очень этому рад. Ему плевать на меня, ровно как и остальным. Ты ещё не понимаешь? Не понимаешь, что на самом деле происходит? - Все предатели, — Вики пожала плечами. — Ничего нового. - Это игра. Не отношения ангелов и демонов угрожают Равновесию, а истребление. Связь лишь приближает момент. Если это станет возможным, и те, и те будут считать, что равны перед друг другом. Равны, а значит, споров внутри будет куда больше без внешних врагов. Сплочение против другого вида удерживало от непоправимых последствий. - Ты помешалась… - Правда? Ты хоть можешь себе представить, насколько сильно мы оказались в это втянуты? Теперь я даже думаю, что, возможно, чем-то напоминала ему Эсми, раз Кроули решил помочь мне попасть в Рай. И не думал, что когда-то я пойду против него. - Это он? Он тот, кто помог тебе? - Забавно. Я считала, ты поняла ещё раньше. От подобного заявления Вики стало не по себе. - Это не я писала, что Кроули и Фенцио можно доверять, — она постаралась сказать это с максимальным укором. — Так что ты ничем не лучше. - Шкатулка была в школе, Вики. В школе, директор который Кроули. Её мог увидеть кто угодно. Скажи «спасибо», что я не подставила тебя, сделав так. - Спасибо. - Слишком неискренне, — Ребекка подошла к ней ближе. — И я знаю, что ты соврала насчёт Зеркала. Оно у тебя. Я научилась подмечать такие вещи, знаешь ли. А ты нет. - Добавлю в список твоих достижений. Только это ничего не меняет, нам надо разобраться с Мальбонте… - Не нам, а мне. И нет никакого Мальбонте, Вики. Тот, кого ты видела, возможно, даже хуже, чем мы себе представляли.