Сказки плачущей птицы

Она не любила весеннюю слякоть и гром в небесах... Она... Умела она когда-нибудь любить? Стонет, плачет засыпающий февраль, на пороге серый дымчатый март. Март безумный, март шальной. Подгулявший клоун, перемазанный сажей и фальшивыми слезами. В объятиях ободранных, еще не оживших деревьев поют птицы, зовут тепло, кличут зелень. Птицы знают, что прежде, чем распустится первый молодой листок, пройдет еще немало времени. Терпеть. Терпеть и воспевать жизнь посреди безумной круговерти набирающей силы весны. Тупая боль в висках и хлюпающая слякоть в промокших сапогах. Все снова как обычно. Прогулки, улыбки и... Вот еще немного - и точно скажу... Нет? Тогда в следующий раз обязательно. И снова, и снова... Цветочек со смесью страха и непонимания ловит ее взгляд, молчаливо испрашивает разрешения узнать. Солнце фыркает по-кошачьи и вспоминает неуместную шутку. Весна - пора безумцев и влюбленных. Да, пора безумцев. В сапоге катается маленький камушек, мешает и натирает ногу. Солнце тихо ругается сквозь зубы и как можно более изящно ковыляет сквозь мочажины и снежные насыпи к скамейке. Цветочек терпеливо ждет. И ожидание его наполнено мрачным триумфом. Она, сама того не ожидая, жала ему время, чтобы собраться с духом. И спросить, наконец: - Последнее время я чувствую, что что-то между нами не так. Прошу, ответь прямо. Ты меня любишь? В доверчивых звездочках-глазах сквозит стальная твердость. Рыжая пугается и несколько секунд молчит, забыв про дыхание. Сейчас. Сейчас или никогда. Будь проклято это весеннее бездорожье! Она улыбается. Знает, что фальшиво, но надеется, что улыбка эта сделает ее слова менее... Грубыми? - Я... Послушай... Да, я люблю тебя, - улыбка медленно оплывает с губ, уродует лицо, словно тающая восковая маска. - Но как брата. Какая избитая формулировка! Ты, глупое бесчувственное существо, неужели не могла придумать что-то другое, что-то, что слышать не так больно?! Кривится нежный образ Пармиджанино, весенним сугробом оседают ссутуленные плечи. Она глядит ему вслед, забыв про промокшие сапоги и извечную свою весеннюю мигрень. А в груди словно оборвалась туго натянутая струна. И так... Пусто, больно. И страшно. Тонкая рука в перчатке с ободранными блестками безвольно тянется за ним: - Постой... Мы... Я... Сумрачный, душный вечер. Звякает кружка в дрожащих руках, не греет остывший чай. Мерно тикают часы. Тонк-танк-тонк. Брат тигром мечется по кухне: - Ну и что ты наделала?! Довольна?! Все из-за тебя! Дребезжит на столе телефон. Королек нервно читает полученное сообщение, молниеносно отстукивает ответ. - Нет нигде, и к ужину не явился... Он пошел искать его в поле! Ты понимаешь, что довела человека? - Но вы мне сами велели его оставить в покое! - она срывается на крик и нервно крутит серебряное колечко на пальце. - А у тебя самой голова на плечах есть? Ты же знаешь его - какой он впечатлительный! Видела бы, как он в брата чернильницей стеклянной запустил однажды! Нет сил терпеть это. Она слушает брата, но слышит голос своей совести. Встать, выплеснуть безвкусный чай в раковину, не глядя на Королька, выбежать из кухни. Спрятаться, скрыться. Крепко обнять зеленого дракона с грустными глазами. Обкусанные губы шепчут заклинание: - Пожалуйста, пожалуйста, найдись... Брат не пришел успокоить и объявить, что Цветочек нашелся. Она узнала об этом утром. Кривляка-Шут расположился в кухне на ее любимом стуле. Спокойно и покровительственно улыбаясь, он с философской задумчивостью рассматривает печенье на своей ладони: - Ну, любовь она такая, да-а-а... Брат широким жестом приглашает ее к столу: - Что ж с ним делать? Не надо его мучить, сестричка. Он же любит тебя. *** Снова хлюпает под ногами весенняя грязь и небо в разрывах мокрых ватных облаков смотрит грустно и непонимающе. Рука тянется к руке. Цветочек с обожанием ловит каждое движение своего Солнца. Солнце будто не видит его порыва и прячет руку в карман: - Холодно что-то сегодня, да? Он неловко улыбается и сконфуженно поправляет шапку с дурацким помпоном. Солнце нервно сжимает в кармане дырявую подкладку пальто и извиняющимся тоном добавляет: - Ты бы тоже руки в карман спрятал... Замерзнут ведь... Цветочек уловил ее виноватую интонацию, вздохнул облегченно. Солнце. Его Рыжее Солнце. Он любит ее. Любит. - Я тебя никогда не брошу. "Звучит, как угроза!" - ядовито ухмыляется она, и вслух сипло выдавливает из себя какой-то дежурный ответ. Не надо мучить его. Он же тебя любит. А она? Любит ли она его? А кого это волнует? Это даже ей сейчас неинтересно.