Недетский взгляд

Поначалу казалось, что все обойдется — нога болела не так уж сильно, а сидеть в седле не мешала вовсе, но на первом же привале стало понятно — без магической помощи тут было не обойтись. Йона попытался убедить спутника, что ничего страшного не произошло — ему всего-то и требовалось посидеть немного, дать лодыжке отдохнуть, может быть, наложить на нее жесткую повязку и принять какое-нибудь обезболивающее снадобье из запасов ведьмака. Но Эскель был непреклонен. Происшествие было таким глупым, не стоящим ни упоминаний, ни даже воспоминаний. Йона — ловкий лесной эльф — взобрался на дерево, чтобы получше оглядеться, и, слезая, промахнулся мимо очередной ветки и сверзился на землю. Сбил дыхание, ушиб бок и — вот досадное невезение! — похоже, вывихнул ногу. И она, предательница, через пару часов распухла до такой степени, что перестала помещаться в сапоге, и болела так, что скрывать это от чуткого спутника стало невозможно. Дедушка Иорвет никогда не отпускал юного короля на охоту в лес без маленького, умещавшегося в кармане маячка, зачарованного на вызов Иана, если другого выбора не останется. И Эскель, глядя в отважное, но, должно быть, слишком бледное и потное лицо спутника, однозначно постановил — они оказались именно в такой ситуации. Йона сидел поверх расстеленного на земле плаща, уныло опустив голову, вытянув поврежденную ногу и сжимая зубы, чтобы не стонать от боли и досады. Иану, который, конечно, не откажется прибыть ему на помощь, придется объяснять, что произошло, а признаваться в собственной неловкости и слабости — особенно тому, кого дедушка Иорвет ценил больше всех в своем окружении — было тяжело и стыдно. Иан уж наверняка никогда не падал с деревьев, как глупый неуклюжий человек. Открылся портал — высокая фигура обозначилась сперва темным контуром на мерцающем золотом фоне, а потом дядюшка выступил на влажную траву величаво, как навстречу почетному гостю на торжественном балу. На лице Иана — яснее некуда — было написано, что призыв невесть куда оторвал его от чрезвычайно важных дел, и он надеялся разобраться с чужими глупыми проблемами, как можно скорее. Эльф огляделся, остановил взор на Йоне, склонил голову к плечу, пригляделся внимательней. — Как вижу, ты жив и в сознании, — улыбнулся Иан, — я боялся, что найду тут твой хладный труп — иначе ты ни за что бы меня не вызвал. — Как бы я тебя вызвал, лежи я тут хладным трупом? — огрызнулся Йона. — Справедливо, — кивнул Иан, не переставая улыбаться, и обернулся к беззвучно подошедшему к нему Эскелю, словно только от него надеялся получить разумные объяснения произошедшему. — Его Величество упал с дерева, — тут же выложил карты на стол дурацкий ведьмак, хотя мог бы придумать историю погероичней — что ему стоило? Ничего не поменялось бы, расскажи Эскель Иану, как Йона погнался за стремительным оленем, больше похожим на сумеречного беса, и тот огромными рогами вышиб его из седла. Такое ведь вполне могло случиться, а Иан не стал бы подвергать его рассказ сомнению. Но нет, Эскелю приспичило вывалить правду, и теперь добрый дядюшка сочувственно качал головой, присаживаясь рядом с племянником на землю. — Сапог придется разрезать, чтобы снять, — заметил он легкими, невесомыми касаниями ощупывая распухшую лодыжку, потом глянул на ведьмака через плечо, — прости, Эскель, через портал я смогу провести одного Йону. Ты доберешься до дома самостоятельно? — Само собой, — кивнул ведьмак, и Иан вновь посмотрел на племянника. — Сможешь встать? — спросил он заботливо, — я помогу тебе войти в портал, и дома мы тебя быстро… — Никуда я не пойду, — с неожиданной даже для самого себя злостью отрезал Йона, — мы выехали только сегодня утром, и возвращаться так скоро я не планировал! — Тогда тебе не стоило лазать по деревьям и падать с них, — наставительно заметил Иан. В зеленых глазах плясала издевательская насмешка. Йоне захотелось его ударить — прямо в нос, лишь бы стереть это надменное снисхождение с дядькиного лица. — Просто подлечи меня и возвращайся домой, — сжав кулаки, но не двинувшись с места, выговорил юный король, — ты же чародей — вот и чародействуй! Иан нахмурился — благожелательная улыбка сбежала с его лица, как туманная дымка с реки под первыми лучами солнца. — Йона, если я просто исцелю тебе ногу, не разглядев внимательно, что с ней случилось, а окажется, что там сломана кость или разорвана связка, все может неправильно срастись, и тебя до конца жизни будут мучить боли в ноге, — заметил он, — ты ведь этого не хочешь? — Может, и хочу, — упрямо бросил Йона. Ему совсем не нравилось то, что пророчил Иан, но нежелание пасовать перед дедовым любимчиком нашептывало — чародеи всегда врут, и этот конкретный сейчас просто пытался преувеличить проблему и запугать его. Чтобы выслужиться перед дедушкой Иорветом и унизить Йону — не иначе. Иан, меж тем, вздохнул, занес над распухшей лодыжкой ладонь и прошептал заклинание. Мирно плясавший в паре шагов от них костер вдруг болезненно вспыхнул, пламя взметнулось вверх, а Йона почувствовал, как ногу его охватил невыносимый жар. Он сжал зубы, закусил щеку изнутри, чтобы не застонать в голос, зажмурился, но вспышка быстро прошла, вместо нее от стопы вверх по ноге растеклось приятное спокойное тепло. Иан убрал руки и встал. — Если будет болеть, придется ломать ногу заново и сращивать нормально, — мрачно пророчествовал он, — ближайшие пару часов может немного лихорадить, но к утру все пойдет. Эскель стоял рядом с Ианом, слушал его и кивал, будто запоминал сложные инструкции. Йона смотрел на них снизу-вверх. — Что ты скажешь Иорвету? — спросил он тихо, когда Иан уже собрался открывать новый портал, чтобы возвращаться домой. Тот бросил на юношу немного насмешливый взгляд. — Отец знает, что ты меня вызвал, — сказал он, — и о том, как редко это случается — тоже. Так что, если у тебя есть история получше правды, выкладывай, мне все равно, что ему говорить. — Нет у меня никакой истории, — поджал губы Йона, — просто скажи ему правду, но так, чтобы он поверил, что со мной все в порядке. — Он не поверит, пока не увидит тебя живым и невредимым, — улыбнулся Иан, — так что лучше бы тебе больше никогда не хромать в его присутствии, иначе он тебя в лес не отпустит до самого твоего пятидесятилетия. Быстро подмигнув, Иан открыл портал и скрылся в нем, а Йона, досадливо застонав, откинулся на спину, улегся на плаще. Верная Ларра, тревожно крутившаяся поблизости, пока хозяина исцеляли от глупых ран, неслышно подобралась поближе, легла на землю рядом с Йоной, а потом в несколько скрытных движений подобралась ему под бок. — Хочешь поесть? — спросил Эскель, присев на корточки перед спутником. Йона раздраженно отмахнулся — теперь ведьмак будет вести себя с ним, как со смертельно больным, не иначе. А ему — отважному лесному охотнику — только и хотелось, что сделать вид, будто ничего не произошло. — Тогда отдохни, — посоветовал Эскель, — раньше утра дальше мы не двинемся. Йона хотел бы возразить, но мягкое тепло собачьего тела рядом и внезапная тяжесть внутри не дали ему произнести ни звука, утягивая под неподъемное покрывало сна. И юноша не стал сопротивляться. Он проснулся от ощущения смутной тяжкой тревоги. Ларры рядом с ним не было, и, с трудом сбросив с себя паутину дремоты, Йона услышал где-то поблизости ее низкий угрожающий рык. В ночной тиши лязгнул металл — Эскель, стороживший сон короля, вытащил меч. Йона сел и огляделся. Сквозь мглу, едва разгоняемую неясным светом костра, сложно было что-то разглядеть — лишь высокий силуэт спутника — прямой и напряженный, с клинком наизготовку. У ног ведьмака Ларра, вздыбившись, припав на передние лапы, прижав уши, рычала, глядя куда-то в темноту. Йона нащупал кинжал в голенище сапога, приготовился вскочить и встать рядом со спутниками, но Эскель бросил, не оборачиваясь: — Не шевелись, — а потом обратился к кому-то невидимому, — не приближайся, тварь. Что это была за тварь, Йона разглядеть не мог, но знал — если уж Эскель не разобрался с ней тихо и чисто, не потревожив короля, чудовище и впрямь было опасным, таким, с которым ведьмак предпочитал не встречаться вовсе, а не сражаться. Юноша замер, подобравшись. Его глаза понемногу привыкали к темноте, и он видел теперь, как в паре шагов от Эскеля — темнее самого мрака — клубился плотный дым. Одно мгновение — и из его ленивых клубов появилась невысокая тонкая фигура. Эскель взмахнул мечом, но до чуткого эльфского слуха долетело единственное короткое слово — «Спи», и ведьмак, сделав неловкий шаг по траве, покачнулся и тяжело опустился на землю, так и не выпустив меч из рук. Собака зарычала громче, бросилась вперед, но внезапно застыла, выпрямилась, тихо заскулила и, опустившись на брюхо, вытянув лапы, поползла к странной фигуре, заискивающе виляя хвостом. Йона старался даже не дышать — короткий кинжал он сжал так крепко, что на ладони, наверно, остались глубокие отпечатки, которым суждено было превратиться назавтра в синяки. Незнакомец приближался к нему — медленно и плавно, как дым, и юноша, боясь, что голос подведет его, выкрикнул в темноту: — Кто ты? Что тебе нужно от меня? Еще через мгновение фигура обрела лицо — оно выступило из мрака бледным чуть мерцающим пятном, и от удивления Йона чуть не выронил свой кинжал. — Вигго? — неуверенно спросил он. К лицу присоединились плечи, руки и грудь, и наконец вся фигура старшего брата проступила перед юным королем. Вигго, с которым Йона не виделся несколько лет, вытянулся, повзрослел, но был все еще хорошо узнаваем. — Привет, Йона, — улыбнулся он — мелькнули в полумраке белоснежные клыки, — прости, что напугал. Еще мгновение — и юный король был на ногах. Кинжал он сунул обратно в сапог и шагнул к нежданному гостю, к ногам которого уже доверчиво льнула Ларра. — Вигго! — Йона не знал — то ли ему следовало открыть брату приветственные объятия, то ли все же вновь достать оружие и отбиваться. Они не виделись с тех пор, как юный король навсегда поселился в Аэдирне, и, пусть иногда обменивались короткими письмами, Вигго никогда не выражал в них желания встретиться вновь. Он был счастлив в своей новой жизни, и Йоне иногда казалось, что поддерживал иллюзию связи с младшим братом исключительно из вежливости, которую в бывшего нильфгаардского наследника вдалбливали с самого рождения. — Теперь меня зовут по-другому, — заметил, меж тем, Вигго — Йоне показалось, с оттенком грусти в голосе. Юноша знал его новое имя. — Эретэ, — проговорил он. Сочетание звуков ощущалось странно и чуждо, но брат снова улыбнулся. — Что ты здесь делаешь? Почему раньше не приходил? — Прости меня, — Эретэ опустил глаза, вздохнул, — мне и правда следовало навестить тебя раньше, но с тех пор, как я… изменился, изменилось и все вокруг меня. Мне казалось, что для встречи с тобой у меня есть еще вся бесконечная жизнь. — А теперь ты что, помирать собрался? — осведомился Йона. Брат всегда отличался тем, что в речах и повадках пытался копировать взрослых. Им гордились учителя риторики и этикета — наследник Вигго чуть ли не с младенчества умел держаться возвышенно и серьезно, как подобает принцу. Но сейчас в его тоне звучало куда больше торжественной искренности, чем раньше. Каждое его слово было похоже на реплику в классической трагической пьесе, но говорил Вигго именно то, что хотел сказать. — Нет, — покачал он головой, — но мы с отцом решили отправиться на Дальний Север, чтобы найти подходящее место для нашего клана, и я не уверен, вернемся ли мы когда-нибудь на Континент. Йона нахмурился. Он не больно-то понял, что Вигго имел в виду — какой, к бесам, Дальний Север? Какой клан? Ясно было одно — брат пришел, чтобы попрощаться навсегда. Сам юный король понял вдруг — за прошедшие с момента их последней встречи годы он сам не допускал мысли, что ему никогда больше не суждено было свидеться с тем, в чьей компании прошло все его детство, с кем они делили приключения, потрясения, обиды и радости, с кем вместе начинали и заканчивали каждый день, терпели скучные уроки, затевали увлекательные игры, обменивались только им понятными шуточками и делились тревогами, теперь казавшимися такими глупыми и неважными. Их пути разошлись, но Йона, пусть и не думал об этом каждую минуту каждого дня, жил с убежденностью, что рано или поздно им вновь суждено было встретиться и зажить вместе. — Плохо, — искренне выговорил он, опустив глаза, хотя выразиться хотелось куда крепче. Может быть, даже накричать на Вигго и потребовать у него либо никуда не уходить, либо убираться немедленно. — Плохо, — подтвердил брат, — но я хотел чтобы мы простились правильно. — Так бывает? — поинтересовался Йона, взглянув на него. Вигго пожал плечами. — Нам так и не удалось обсудить то, что с нами произошло, — сказал он, — ты стал королем с тех пор, — брат улыбнулся. — А ты — чудовищной тварью, которую даже мой друг Эскель боится, — Йона покосился на поверженного ведьмака, мирно похрапывавшего на траве все еще с мечом в руках. — Он проснется часа через три, — ответил Вигго, — а за это время я хотел кое-что тебе показать. Юный король удивленно поднял брови, но брат в ответ лишь протянул ему раскрытую ладонь. — Держись за меня и ничего не бойся, — произнес он. Йона взялся за его руку, собравшись было гордо сообщить, что он вообще ничего не боялся, но внезапно мир вокруг него, дрогнув, рассыпался, а сам он, точно выдернутый из реки окунь, устремился куда-то вверх, не успев даже вскрикнуть от неожиданности. Когда отступило первое удивление, Йона понял, что летит высоко над землей. Не как птица — ему не приходилось махать крыльями, вообще прикладывать какие-то усилия. Его тело, казалось, потеряло форму, растворилось в воздухе, и теперь летело, подчиняясь воле восточного ветра. От нахлынувших незнакомых, необъяснимых ощущений сперва подступила паника, Йона, пусть и не чувствовал собственного тела, попытался дернуться, застремиться к земле, закричать — но внезапно страх его отступил, чья-то чужая воля отогнала его, растворила, и где-то изнутри непонятной ныне сущности Йоны зазвучал знакомый голос. — Все в порядке. Я тебя держу. И Йона поверил — он слышал, как передвигаются высшие вампиры, знал, что существа эти способны сбрасывать оболочку своего тела, превращаясь в туман, скользить по воздуху, не зная границ плоти — но он никак не ожидал, что то же самое могли пережить и обычные смертные. Теперь все вокруг — и внутри — быстро наполнялось сияющим, почти невыносимым восторгом. Вигго нравилось летать, он научился этому легко, играючи, и, устремляясь к небу, рассыпаясь в воздухе, еще не подпустил к себе чувство скуки и рутины. Для старших представителей его вида такие фокусы были, наверно, так же естественны, как для людей и эльфов — ходить по земле или бегать. Но юный высший вампир наслаждался каждой секундой каждого своего полета, не переставая восхищаться каждым ощущением. И теперь этот восторг, это восхищение, эту свободу он дарил младшему брату. Йона мельком подумал даже, что уж Вигго никогда не упал бы нелепо с дерева и не повредил бы ногу. Между ним и старшим братом, после того, как тот изменился, пролегла непреодолимая бездонная пропасть — и вот теперь Эретэ попытался перекинуть тоненький ненадежный мостик, чтобы перед тем, как проститься навсегда, впустить брата в свой мир. Они летели над белоснежными вершинами гор, над черными каменными топами, над притаившимся между пиков широким серебряным озером — Вигго опустился к нему так низко, что Йона, пусть бестелесный, почувствовал прикосновение ледяной воды, и свежий холод вплелся в полотно его новых ощущений, разбавил восторг, делая его острее и правдоподобней. Горы внизу закончились, и, пролетев над широкими темными и пустыми после зимы полями, Вигго нырнул в выросшую на их пути лесную чащу. — Это Брокилон, — шепнул голос брата в сознании Йоны, — тайный лес дриад. И Йона знал, что это такое, слышал от дедушки истории о том, как даже эльфов, всю жизнь проведших в лесах, дриады неохотно подпускали к своим границам, как осыпали стрелами всех, кто осмеливался без разрешения приближаться к опушкам Брокилона, как безжалостно и непреклонно сторожили свое уединение. Ветви, когда они проносились через густые кроны, проходили сквозь темный дым, сквозь бестелесность спутников легко, не вздрагивая даже, но, как и с озерной водой, Йона, казалось, чувствовал их прикосновение, то, как они царапали воздух вокруг него, оставляя на его воспоминаниях горящие ровные следы. Смеясь — снаружи, должно быть, его смех смешивался, сливался с шуршанием деревьев — Вигго, дразнясь, пролетел мимо притаившейся на ветке зеленокожей девы. Та вздрогнула, заозиралась, вскинула лук — и выстрелила. Стрела пронеслась сквозь окруживший ее багряный туман, и Йона почувствовал и это тоже. Они летели над крышами городов, проносясь мимо закрытых ставен, скользя по черепице, цепляясь за шпили и верхушки башен. Всполошили маленький отряд стражников у каких-то ворот, люди задвигались, хватаясь за оружие, послышались громкие отрывистые команды, но защищаться им было не от кого, а Вигго смеялся и стремился дальше. Над водами беспокойного неспящего моря они, казалось, замедлили ход. Братья — теперь единое целое — опустились к самым волнам, пронеслись над белыми бурунами, нырнули в глубину, и Йоне на миг показалось, что он вот-вот захлебнется. Но ледяная пустота приняла их охотно, не вытолкнула, не изгнала из себя, и через пару мгновений, изумленный, сквозь наступивший, сжавший их водный мрак, Йона разглядел массивный, гигантский силуэт синего кита. Он чувствовал вибрацию, почти слышал исходившую из огромной пасти заунывную, невыразимую песнь. Братья пронеслись мимо морского чудовища так близко, что к коллекции пойманных ощущений присоединилось еще одно — память о шершавой, прочной, холодной китовьей коже. Они вынырнули у самых берегов большого гористого острова — Ард-Скеллига, догадался Йона — и устремились назад. Обратный путь, казалось, занял считанные минуты, пока наконец под ними не замелькали верхушки деревьев знакомого леса, но Вигго не останавливался. Еще до того, как Йона успел подумать о том, чтобы задать вопрос, брат ответил: — Я хотел попрощаться еще кое с кем. Думаю, тебе это тоже будет приятно. И юноша догадался, куда именно они летели теперь, проносясь сперва над еще одной горной грядой, над течением широкой реки, сквозь темные пустые поля, а когда под ними замелькали тонкие спящие силуэты виноградников, Йона наконец нашел в себе силы запротестовать. Чувства брата, в которых он растворился, которые разделил и принял, как свои, стали вдруг чуждыми и острыми, как шипастые черные ветки. И Вигго, конечно, ощутил эту перемену. Они метнулись к земле — где-то посреди туссентских просторов — и воплотились — брат выпустил Йону из себя и, явно растерянный, встал рядом с ним. — Нет, туда мы не полетим, — твердо ответил на его вопросительный взгляд младший. — Но почему? — удивился тот, хотя, чтобы получить ответ, ему хватило бы снова проникнуть в сознание брата, вновь позволить ему раствориться в дыму. — Я не хочу, — выплюнул тот и попятился. Вигго сделал единственный короткий шаг к нему, протянул руку, но Йона отбил его ладонь. В нем копились злость и изумление. С какой стати брат, обретший новую жизнь, изменивший свою природу, отказавшийся от всего, что составляло его жизнь прежде, не избавился от этой последней привязанности, этой последней лжи. И Вигго, казалось, услышал его мысли. — Они были моими родителями, — объяснил он тихо, опустив глаза, — и я любил их. Люблю до сих пор, хоть и знаю правду. — А они? — Йона махнул рукой куда-то во тьму надвинувшихся виноградников, — они, думаешь, хоть иногда вспоминают о тебе? Вигго замешкался с ответом. Йона стоял, тяжело дыша, словно все проделанное ими расстояние пробежал на своих двоих, и злость теперь душила его. — Я не знаю, — честно признался наконец Вигго, — я давно их не видел. — Они забыли о нас, едва мы исчезли из вида, — Йона сжал кулаки, — и, я уверен, вообще не вспоминают о том, что у них были сыновья. Я не хочу их видеть. Не хочу ничего о них знать. Полетели отсюда. Может, до возвращения мы еще успеем навестить Город Золотых Башен? Вигго потерянно взирал куда-то поверх его плеча, стоял, опустив руки, неподвижный и словно напуганный внезапной отповедью брата. — Я хочу хотя бы посмотреть, — наконец неуверенно прошептал он. Йона буравил его взглядом, казалось, целую минуту, потом решительно протянул брату руку. — Ну ладно, — бросил он, — мы посмотрим. И тут же полетим назад. Вигго бледно улыбнулся, кивнул — и снова подхватил брата. Теперь они летели медленно, и Йона успел в подробностях рассмотреть приближающийся к ним погруженный в сонный полумрак дом. Неясный тусклый свет горел всего в одном окне, и Вигго, не раздумывая, подлетел именно к нему. Сквозь стекло братья могли видеть, что происходило внутри, а тонкий вампирский слух, поделенный пополам, позволял им еще и слышать все до последнего слова. Мать — бледная, осунувшаяся, словно полупрозрачная, как неясная тень — лежала в постели, слишком большой и широкой для ее истончившегося тела. Из-под светлых ресниц были едва видны усталые выцветшие глаза. Но на тонких истрескавшихся губах блуждала смутная улыбка. Взор был устремлен на устроившегося рядом на стуле у кровати отца. Тот — тоже похудевший и усталый — держал на коленях книгу и тихо читал из нее. Йона по паре строк узнал произведение — их с Вигго историями о героических подвигах Императора Эмгыра и его непобедимых легионов пичкали чуть не с самого рождения. Лея вдруг подняла худую руку, прося супруга остановиться. Айра замер и поднял глаза — красные от усталости или сдерживаемых слез. — Ты утомилась? — спросил он. — Пить хочется, — прошептала она в ответ. Отец потянулся к кувшину на столике у кровати, но обнаружил, что тот опустел. — Я сейчас вернусь, — пообещал он, подхватил кувшин и заспешил к выходу. Мать проводила его взглядом, закрыла глаза, и улыбка сползла с ее губ. На мучительный, оглушительно страшный миг Йоне показалось, что она испустила свой последний вздох — отослала любимого прочь, лишь бы он этого не видел, и позволила себе наконец перестать сражаться. Он рванулся вперед так быстро и решительно, что Вигго не успел прервать его порыв. Они просочились сквозь щели оконной рамы, влились в спальню, и Йона устремился к неподвижной фигуре на кровати. Будь он все еще хозяином над собственным телом, из его глаз сейчас пролились бы слезы, а из груди вырвался бы отчаянный крик «Мамочка!» Лея пошевелилась. Дрогнули неподъемные веки, тонкие губы выпустили короткий удивленный вздох. Йона и Вигго воплотились рядом с ее постелью по обе стороны, сжали обе бессильные руки. — Мои мальчики, — прошептала Лея едва слышно, не открывая глаз, но теперь — снова слабо улыбаясь, — мои милые мальчики. Какой чудесный сон. — Мама, — выговорил Йона, запретив себе двигаться, разрушать хрупкую иллюзию. Пусть мать думает, что ей это снится — внезапный визит настоящих сыновей, пожалуй, мог бы поразить ее до смерти. — Мама, — эхом повторил за ним Вигго, и Йона услышал дрожь в прежде таком ровном и невозмутимом голосе юного вампира. Они покинули ее спальню в момент, когда скрипнула дверь, и Айра снова возник на пороге с кувшином воды. — Ты улыбаешься, — успел услышать Йона — в голосе отца слышалось глубокое облегчение, словно он тоже был уверен, что мать отослала его, чтобы избавить от последнего прощания. — Они были здесь, — ответила Лея едва слышно, но теперь она открыла глаза и действительно смотрела на супруга с настоящей улыбкой, — наши сыновья. Айра растерянно глянул по сторонам, на закрытое окно, потом — обратно на Лею. Качнул головой. — Конечно, любовь моя, — подтвердил он, — давай я налью тебе воды. На знакомую поляну они вернулись, когда маленький костер уже прогорел. Эскель по-прежнему лежал на земле, а Ларра, когда юноши воплотились перед ней, подскочила с лежанки из смятого плаща, закрутилась у них под ногами — Вигго, тихо рассмеявшись, погладил собаку по голове. За весь обратный полет братья не обменялись ни мыслью, ни чувством — Вигго отгородился от Йоны, оставив ему лишь ощущение полета, и тот был благодарен старшему. Пережить, переварить то, что с ними произошло, ему хотелось самостоятельно, а у юного вампира, должно быть, не хватило духа впустить спутника в пучину собственных переживаний. — Мы больше никогда не увидимся? — шепотом спросил Йона, глянув в лицо Вигго, и тот, не став прятать глаза, пожал плечами. — Может быть, когда-нибудь, — ответил он так же тихо, — мне бы этого хотелось. — Мне тоже, Эретэ, — эльф раскрыл объятия, и, шагнув в них, брать прошептал прямо ему на ухо: — Вигго. Зови меня так, — и через миг — исчез, растворившись во мгле. Эскель заворочался, заворчал, подкинулся и вскочил на ноги в тот момент, когда юноша уже заново разжигал костер. Ведьмак припал к земле, угрожающе подняв меч, и огляделся. — Все закончилось, — бросил ему Йона, — чудовище ушло. Ведьмак опустил оружие. Привычно улыбнулся. — Ты его отогнал? — спросил он немного насмешливо — страх был Эскелю незнаком, и взял себя в руки он мгновенно, оценив обстановку и найдя ее безопасной. — Вроде того, — хмыкнул Йона, — мы с Ларрой вместе, — он дружески потрепал собаку, прильнувшую к нему, по голове, потом вновь посмотрел на спутника, — ты не мог бы… снова позвать Иана? Эскель нахмурился. — Нога болит? — спросил он ровно, но Йона уловил в его голосе тень тревоги. — Нет, — мотнул юноша головой, — но я очень-очень хочу домой.