Порочные

      Шлейф вечернего платья касается мраморного пола, и на очередном повороте тоненький каблучок держит под собой дорогую ткань. Лили в который раз выпрямляет спину и прокручивает мысль, что не позволяет упасть и опозориться в аристократическом свете, каждый раз улыбается, чтобы все они видели, насколько Лили Луна счастлива в браке. Скорпиус легко кружит вальс, не обращая внимания на шепотки за спиной. Лили позволяет себе усмешку, быстро пряча ее за плечом мужа, склоняя голову ниже.       Музыка не стихает слишком долго, что Лили бросает неприязненный взгляд на площадку с музыкантами, затем на пары вальсирующих рядом волшебников. Напыщенные и чопорные представители чистокровной аристократичной знати, разодетые в дорогие вещи, вызывали брезгливую насмешку. Казалось бы, что пять лет достаточно, чтобы искоренить в себе память о прошлом, выжечь фамилию Поттер со своих вен, года – привыкнуть к новому обществу и осуждающим, завистливым взглядам. Но с каждым днем девушка слышит в голове голос: ей не стать своей среди чистокровных аристократов.       Скорпиус заканчивает танец, перехватывает ее за локоть и направляется к столикам с закусками. Девушка послушно следует за молодым человеком, не решаясь возразить ему на глазах у десятков завистников. Пусть все они считают, что Лили Луна безропотная безделушка, не имеющая за спиной ничего, кроме привлекательной внешности. Она позволяет им верить в то, что они управляют ею, осуждающе провожая ее прямую спину, обтянутую дорогой тканью. Но никто из них не пройдет за закрытые двери их семьи.       Девушка никогда не позволит им этого сделать.       – Ты сегодня напряженная, все хорошо, Лили? – голос Скорпиуса совмещает в себе нежность с холодностью.       Малфой – аристократ, ему не идет быть нежным, но он делает все, чтобы Лили чувствовала его защиту. Ей не нужны его нежность и любовь, она знает достаточно, чтобы быть уверенной в своем выборе. Их брак связывает нечто большее, чем просто любовь, в которую не верят аристократы, в которую не верит и она сама.       – Конечно, Скорпиус, просто ты же знаешь, как сильно я не люблю подобные мероприятия.       Девушка ненавидела их всей душой: сборище чистокровных волшебников, пользующихся благами своих предков. Большинство из них потеряли сотни галеонов после войны, чтобы вернуть себе элитное положение в обществе. В обществе аристократов, которые вызывали лишь насмешку на губах Лили Луны.       – Мерлин, когда ты уже привыкнешь, – он протягивает Лили бокал шампанского. – Люди здесь не кусаются. Пей шампанское, танцуй, улыбайся и терпи – родителям важно, чтобы мы были здесь вместе. Здесь не нужно говорить то, что думаешь, искать подвох и чего-то ждать. Просто находись здесь, наведу у влиятельных и богатых волшебников, когда-нибудь это принесет свои плоды, и близкое знакомство с ними принесет тебе пользу. Один вечер можно потерпеть.       Как все просто и просчитано у Скорпиуса Малфоя – ищи выгоду в любой мелочи.       Лили знает, что можно стерпеть многое, но с какой стати она должна улыбаться людям, что зло скалятся, как только она поворачивается к ним спиной. Они всадят ей нож в спину, стоит только расслабиться. У нее было время, чтобы раскусить каждого мага, присутствующих на таких пафосных, бесчувственных торжествах, что не несли и сотой доли выгоды для Лили. Она не имела ничего с двух часов безвкусной музыки, скучных речей и недружелюбных взглядов.       – Четыре вечера в месяц, сорок в год. У меня снова гудят ноги, а спина скоро покроется инеем от того, сколько людей меня здесь не желают видеть!       – Ты преувеличиваешь, Лили, тебе здесь все рады. В первую очередь ты – Малфой, а значит, никто не скажет тебе, что тебя не желают видеть.       Скорпиус не договаривает, но ей и не нужно, чтобы он заканчивал свои мысли. Лили знает его, как он знает ее, и они оба знают, что хотят видеть люди здесь и сейчас. Лили должна стать дорогой куклой в платье от французского дома моды магии, она должна улыбаться так, чтобы все восхищались ей. Она должна крепко держать за руку мужа и говорить всем своим видом, как же ей повезло. Так должно быть, так есть, но ничего не меняется – волшебники по-прежнему издевательски поднимают брови и усмехаются ей вслед, ведь никто не может стереть из своих ген родительскую кровь.       Семья Лили сравняла с землей аристократов-чистокровок, и те хорошо помнят это.       И кто бы из них знал, как Лили упивается каждый раз после таких вечеров, где каждый своим видом твердит, что она – дочь Гарри Поттера. Они боятся все еще его, они остерегаются переходить дозволенную черту Лили, полагая, что ничто не сможет остановить ее от мести им. И ей может быть чуть-чуть досадно от того, что ее так низко воспринимают, но чем больше недооцененность, тем больше шансов на победу.       – Скорпиус, я, как ты выразился, все-таки, Поттер. И да, меня не учили держать спину прямо и не замечать косых взглядов. Почему мы обязаны ходить на званые ужины и делать вид, что нам нравится?       Скорпиус оглядывается, проверяя то, что слова, сказанные им, не уйдут в ненужные уши.       Лили раздраженно убирает завитые локоны волос за спину и, оглянувшись, резко произносит:       – Я найду Хельгу.       Вопросы всегда остаются без ответов, когда человек не желает их задавать. Вопросы ворошат прошлое, а его Лили Малфой хотела забыть навсегда. Но оно возвращалось к ней с новой силой каждую ночь, когда она не могла заснуть. Слишком многое ее связывало с ним: у нее была счастливая семья, любимые родители и братья, море света и счастья, пока не случилось непоправимое. Иногда случается, что родители не прислушиваются к своим детям, они делают так, как хочется им. Возможно, они искренне верили, что их дети смогут принять их решение, но Лили знала одно – ни она, ни братья никогда бы не приняли это решение. Даже спустя столько лет, девушка не видела его рядом с собой на колдографии. Их всего пять. Уже двое.       Троих больше не будет никогда в доме, где их обвинили в диком поступке, когда отказались выслушивать. Дом погиб на руинах сознания семнадцатилетней Лили, когда она окончательно поняла, что чужих детей любят больше.       Коридоры поместья Забини ледяные и темные, как сами хозяева. Лили больше всего на свете не желали оставаться здесь, но у нее просто не было выбора. Разве могла она ослушаться свою новую семью? Девушке не нравилось, когда она признавалась себе, что теперь это ее семья, и она не похожа на ту, в которой выросла она. Миссис Малфой могла терпеть и терпела. Ради Скорпиуса. Ради человека, который оказался единственным, кто готов был принять ее, когда не было сил больше доказывать свою невиновность. Она и сама не знала, что двигало ей, когда она соглашалась стать женой Скорпиуса Малфоя. Лили любила своего мужа, по-своему, но любила и могла точно сказать, что ей повезло. С ней неприступный Скорпиус становился менее аристократично-холодным – многие девушки бы отдали все ради этого. Бывшей Поттер не пришлось ничего делать, зато теперь она была вынуждена терпеть злые взгляды чистокровных магов, что то и дело намекали: она здесь чужая.       Скорпиус прав: она могла стерпеть все, чтобы однажды вернуть себе все козыри, уничтожить любого, использую их силы против них же.       Лили идет по картинной галерее, стараясь не вслушиваться в слова портретов с картин, но слух не подводит свою хозяйку. Она все слышит, слышит и знает, ей хочется крикнуть, чтобы все они заткнулись и признали ее, но молчит. Молчит, ведь нельзя показывать себя в плохом свете в обществе, которым так дорожат Малфои. Она не может разрушить их репутацию, которую Драко и Астория выстраивали годами после войны. Сейчас репутация играет ей на руку, она пользуется благами этой семьи, и рушить устаканившуюся жизнь пока не входит в планы девушки.       Лили Луна Поттер в семнадцать лет верила, что сможет стать независимой, что родительский дом и неодобрение родителей – не предел для юной и уверенной девушки. Но была вынуждена признать, ей не справиться одной.       Она выпрямляет спину, выравнивает шаг. Каждое знакомство – беспроигрышная выгода. Чем лучше узнаешь человека, чем больше дашь уверенность в своей слабости и его дозволенности, тем будет лучше. Лили знает все заповеди семьи Малфой.       Угрызаться совестью она будет позже, когда решит все свои проблемы, когда над ее душой не будут маячить обеты чистокровного общества аристократов, и родители мужа.       Ей двадцать два, а она все так же ничего не добилась. Попытка за попыткой стать кем-то большим в этом мире не завершилась успехом. Отчаянный шаг – и она уже стоит у алтаря. И в детстве, Лили представляла себе, каким пышным и белоснежным будет ее свадебное платье, как будет сдерживать слезы мама, а папа покрепче держать ее руку, передавая жениху. А в итоге сбылось лишь одно платье. И Лили даже не знала, а что происходит в жизни родителей сейчас, а знают ли они, что их дочь уже год является миссис Малфой.       Бывшей Поттер просто повезло столкнуться с препятствиями и оказаться на пути Скорпиуса Малфоя, теперь они по одну сторону баррикад. И если кто-то может сказать, что Лили Луна чего-то не добилась, ей уже все равно. Ведь она знает, что до победы ей осталось чуть-чуть, она уже победитель. Она – Малфой и Поттер, и она может выжать пользу из обеих фамилий, которые душили ее изо дня в день.       – Ты не устала ходить на каблуках? – смеющийся голос раздается из соседнего коридора. И Малфой следует интуиции в темноте, чтобы чуть позже наблюдать, как молодая девушка раскрывает оконную раму и перекидывает обе босые ноги через подоконник.       – Что ты делаешь?       Она неодобрительно поджимает губы в красной матовой помаде.       – Ловлю момент, миссис Малфой, – девушка подмигивает и спрыгивает на осеннюю лужайку. – Давай ко мне!       – Глупость, ты ведешь себя, как избалованная семилетняя девчонка. Не пора повзрослеть?       Лили давно загубила в себе ребенка, поэтому остается только усмехаться своим же словам. Если ей нельзя быть раскованной и свободной, почему кто-то имеет на это право?       – Боже, ты говоришь, как сорокалетняя ведьма, которая не может поверить, что ей уже не прилично надевать мини юбку!       – Хельга.       – Да брось, Лил-с, снимай туфли и спрыгивай ко мне! Забей на аристократическую жизнь!       Ей бы хотелось сбросить лакированные туфли и, подогнув подол платья, под смех девушки перелезть через окно. Ощутить, как холодный воздух ударяет в голову, сбрасывая всю раздражительность вечера в одно мгновение. Словно глоток свежего воздуха, которого ей не хватает. Но Лили улыбается и идет к выходу на террасу, чтобы через пару минут оказаться рядом с Хельгой, уже не задумываясь, что их могут увидеть.       Главный урок, который усвоила Лили: хочешь выжить в жестокой среде, будь готова контролировать себя, свои эмоции и слова. Готовься выбирать правильное общество по интересам. И миссис Малфой была еще не готова зачеркнуть главу под названием «Улыбайся каждому». Она не могла позволить себе идти на поводу эмоций и броситься в ледяной омут с головой, как это делает Хельга.       Хельга, которой было неважно, как ее воспримут окружающие, потому что она родилась своей. А Лили Луна нет! И подобравшись так близко к Хельге Селвин, она не может свыкнуться с мыслью, что кто-то может быть свободным в обществе, где правят лицемерие и чопорность. В то время как она, Лили, была связана прочными цепями по рукам и ногам, и даже не могла говорить то, что вызовет осуждение, то, из-за чего репутация Малфой может пойти по нулям.       Репутация, которая должна принести выгоду Лили до того, как она развалит ее.       Репутация. О, Лили знает о ней все.       Она ненавидела тех, кого нужно было уважать и ценить.       – Ты сегодня нервная и какая-то кислая…       Подмечает Хельга, запрокидывая голову. На небе уже вспыхнули звезды, и Малфой бы обязательно посчитала бы их, если бы не дала себе обещание пять лет назад, что никогда не будет делать этого. Хельга всегда видела суть проблемы, за это девушка ненавидела и ее. Никто не должен иметь власть над ней, никто не должен иметь возможность читать ее как раскрытую книгу. Лили намного дороже, чем ее оценили, чертовы аристократы.       – Мне сегодня пришло письмо из прошлого.       Лили говорили, что если хочешь решить проблему, начни с ее уничтожения. Уничтожение – лживая правда. Ей нужна глупая девчонка, и если для этого нужно вскрыть некоторые карты, она может это сделать. Ведь рисковать умеют не только слизеринцы, но и гриффиндорцы, и если кто-то или что-то может принести пользу ей, Лили, она перечеркнет любые правила, чтобы получить желанное.       – Оно причиняет тебе боль?       Селвин не спрашивает, что было в письме, с чем оно связано, она интересуется ее прошлым. Ее внутренними демонами, и если бы Лили могла она бы давно прокляла чертовку, что считает, что ей можно выворачивать Лилину душу наизнанку.       Любое лишнее слово – оружие против нее. Как бы ей хотелось, чтобы сейчас был рядом Скорпиус, замедлил время и объяснил, что она могла говорить, что нет, и как лучше это сделать.       – Нет, оно заставляет проживать снова то, что хочется забыть. Оно может поднять на поверхность воды слишком много тайн.       Тайн, которые она предпочла бы не знать. Могла ли она забыть? Да, но стоило ли это опустошение быть ее жизнью? Нет. Ей достаточно того, что у нее есть сейчас, лишнего не нужно.       – Значит, плыви по течению за тайнами, может, они изменят твою жизнь к лучшему, Лили Поттер.       Ее давно так не называли.       Лили уже и забыла, что значит быть Лили Поттер. Прошлое никогда не сможет отпустить ее, а она не сможет выдержать груз тайн, который паутиной сплетает слишком много судеб. И, кажется, что она все-таки поплывет по течению, потому что оно способно выдернуть ее из порочного круга лицемерия и ненависти к каждому, кто видит в ней дорогую, но обесцененную вещь.       Острый уголок конверта врезается в ребро под шелковой тканью платья. И словно выводит на ее нежной коже единственное слово, что было на пергаменте, выведенное красными чернилами.        «Лицемерие».       Мерзкое слово, поедающее ее изнутри так долго, и как бы сильно Лили Малфой ненавидела общество, в котором она находится, она знает, что ничем не отличается от них. Послание – предупреждение. Насмешка.