Покажи мне любовь!..

      Соня шла по улице, накинув на голову капюшон. Руки уже настолько замёрзли, что онемели, оставляя хозяйку без вариантов, кроме как засунуть их в карманы. Конец октября выдался ужасно холодным, что удивительно, ведь предпосылок тому совершенно не было. Кажется, только в сентябре всё было не так уж и плохо, осень выдалась тёплой, в отличии от дождливого лета, но часики-то тикают, и вот уже время несётся с библейской скоростью по прямой. Так и Новый год не за горами, но это что-то ни капли не радует. Девушка только начала осознавать, как безбожно проебала всё лето, но на то, чтобы поныть времени не оставалось.       Да что там, любую свободную минуту Сомусева посвящала просмотру разнообразных учебных пособий по юриспруденции, лишь бы запомнить хоть что-то. Она, хоть и не горела особым желанием учиться и, тем более, работать по профессии, выбранной скорее родителями, чем ею самой, но хотела пройти этот путь достойно, гордо расправив плечи. Соня буквально во сне видела, как подходит к матери с отцом и швыряет в них сраную «корочку» со словами «Довольны? Подавитесь!», но всё это оставалось пока что лишь мечтами. Радовало только мысль, что скоро уже можно будет осуществить задуманное, ведь училась она на третьем курсе, а это значит, что остались несчастные два года, если округлить.       Учёба давалась трудно и уже откровенно переёбывала пополам. Из хорошего — такой редкий, но такой желанный сон по выходным, если удавалось. Эта юриспруденция сидела уже в печёнках у девушки, больше калечила, нежели доставляла удовольствие от познаний. Сомусева не знала, насколько её ещё хватит, но так заебалась, что была готова повеситься на своём шарфе посреди аудитории, лишь бы больше не сидеть на идиотской философии (зачем философия юристу так и оставалось загадкой для девушки). И если вы думаете, что несчастная философия просто первая под горячую руку попалась, то сильно ошибаетесь. Преподаватель этой дисциплины ещё и являлся их куратором и был хоть молод и вполне себе красив, но жутко педантичен и всегда заваливал студентов на зачётах. Наверное, именно поэтому философия — ебанейший предмет с её точки зрения. К тому же, первой парой сегодня. Туда, между прочим, она торопилась и уже опаздывала. У всех всё по-человечески и только у меня через жопу. Вот это я понимаю, уровень! Молодец, Сонь, держишь планку…       Буквально влетев в здание университета, рыжеволосая поздоровалась с приветливо улыбающимся ей охранником, Михаилом Петровичем, и прошествовала в раздевалку. Этот странный мужчина только на неё так реагирует, ещё с первого курса начал всеми возможными способами пытаться показать ей, что имеет на девушку взгляды. Сомусеву он не интересовал от слова «совсем», но тот будто этого не видел, снова и снова предпринимал попытки позвать студентку на кофе и затащить в постель. Соня никогда ещё не встречала человека, который бы так уверенно бы нёс херню и настырничал, как делал это он. Ему уже, простите, не двадцать и даже не сорок. Лет пятьдесят, если не больше, и на лицо далеко не красавец, а внутренний мир настолько прогнил, что любой ревизор схватился бы за голову и в ужасе убежал от такого огромного количества просрочки. Неужто она так похожа на содержанку, которая могла бы клюнуть на охранника в возрасте? И на что он содержать её планирует? Это, блин, никак не совпадает ни при каких условиях! Да, у неё, конечно, никого нет — времени на личную жизнь не хватает, поэтому они и расстались около месяца назад с бывшим, потому временами хочется выть от одиночества. Похер. Жизнь её и без того трахает во всевозможных позах. Но это и то лучше, чем встречаться с непонятным мужиком, смахивающим на педофила. Как он сам в это вообще верит? Однако, очень самонадеянно. Слишком.       На часах было без пяти десять. Пара уже шла как двадцать пять минут. Сомусева устало вздохнула и поплелась в аудиторию. Она прекрасно знала, что сейчас ей влетит за опоздание. Она прекрасно знала, что скажет Валерий Степанович, а именно так звали их «философа». Она прекрасно знала, что следующий час будет страдать и пытаться не заснуть, и будет счастьем, если получится. А после просто жизненно необходимо будет пойти покурить, потому что в последнее время только это и спасает. Рыжеволосая поморщилась, понимая, насколько её жизнь однотипная, что даже угадать, что будет через несколько минут, труда не составляло. Всё превратилось в рутину, этого она и боялась. Даже обидно как-то стало, но только девушка остановилась у двери в нужный кабинет, сзади кто-то быстро подошёл, а точнее сказать — подбежал, и тормознулся позади Сони, легонько касаясь её спины и стараясь привлечь к себе внимание.       Сомусева резко повернулась на одних лишь пятках к незнакомцу, который посмел помешать её гениальному плану проскочить сейчас в аудиторию незамеченной, и столкнулась носами с какой-то девушкой. Да, план заранее был обречён на провал, но помечтать-то можно. Рыжеволосая отшатнулась назад, чувствуя спиной знакомую дверь, видя, как растерянная незнакомка тоже шагнула назад. Соня была слегка шокирована, ведь ожидала увидеть кого-то из своих особо ушлых одногруппников, ходящих исключительно ко второй и постоянно норовящих стрельнуть у неё сигаретку, вместо того, чтобы отсидеть первую пару, но нет, не в этот раз. Перед ней стояла неизвестная до этого момента ей голубоглазая девушка с крашенными в нежно-розовый волосами. Одета та была в черные джинсы и белую рубашку, а поверх была накинута косуха. Наверное, нормальные люди бы задались вопросом, кто это, оказавшись в такой ситуации, но только не Сомусева. В её голове промелькнуло «не замёрзла ли она в такой холод в косухе?». Некоторые называют это «забота», а Соня говорит, что это «ебанутость», но не суть. Незнакомка стояла с закинутым на одно плечо полупустым чёрным рюкзаком, комкая чёрную шапку в руках и ожидая какого-то вердикта от рыжеволосой или хотя бы начала диалога. Пока Сомусева старалась сформулировать мысль и осматривала с головы до ног ровесницу, та терпеливо ждала. Когда взгляд зацепился за массивные ботинки на ногах, завершающие образ, Соня подытожила для себя. Красивая. На деле они помолчали около полминуты, а казалось, будто прошло около часа. Рыжеволосая мысленно ударила себя за такую «сообразительность». Незнакомка несмело улыбнулась, видимо, заметив смену эмоций на лице другой, чем подтолкнула Сомусеву к действию. — Привет, ты кто? Наконец-то, не прошло и века! Как остроумно, нет ли случайно лишней хромосомы? А ещё подольше можно было думать над таким идиотским вопросом, м? — Я Алина, — будто само собой подразумевающий факт, ответила незнакомка, — А ты Софья, да? — Откуда?.. — не успела договорить рыжеволосая, как её перебила вторая. — На доске почёта висишь, я тебя узнала, — пожала плечами Алина, — Вместе учимся теперь, видимо. — пояснила девушка, хотя понятнее стало ненамного. — Так ты… новенькая, что ли? — предположила Сомусева, на что та кивнула, — А чего опаздываешь? — Ну, а хули? А ты? — ухмыльнулась новая знакомая и придвинулась ближе к Соне, немного не понимающей, что вообще происходит, — Понятно. Так мы на пару пойдём или так и будем здесь стоять? — не услышав ответа и склонившись над её лицом, проговорила Алина. — Пошли, — кивнула Сомусева и повернулась к двери, не осознанно стуча и открывая её, чувствуя себя отчего-то гораздо увереннее.       В кабинете была полная идиллия. С точки зрения Валерия Степановича, конечно же, увлечённо рассказывающего материал. Свой предмет он знал лучше, чем просто отлично, но вот студенты оценить этого должным образом не могли из-за недосыпа и незаинтересованности в принципе. А педагог любил тишину без студенческой пустой болтовни, потому, его полностью удовлетворяла вся ситуация. Пока не постучали в дверь и не заявились опоздавшие. Засыпающая аудитория встрепенулась, завидев двух девушек на пороге. Хоть что-то интересное впервые за тридцать минут пары. Студенчество заставляет радоваться даже таким мелочам. Вот только Валерий Степанович этого совсем не оценил и, окинув презрительным взглядом девушек, скрестил руки на груди. — Где же мы ходим, Сомусева? — начал педагог свою речь, когда студентки немного прошли в аудиторию, прикрыв за собой дверь, — И подружка твоя почему опаздывает? Это что вообще за наглость? Вы же ничего не знаете, вы как сдавать будете? — Соня еле-слышно цокнула языком, наперёд зная следующую реплику, а Алина понимающе улыбнулась так, чтобы это заметила только она, — Вы вообще о чём думаете? Ветер в голове? Считаете, что если вы третий курс, то вам всё дозволено? Ничего подобного! Вы у меня не сдадите, если так и дальше будет продолжаться! Мне надоело это хамство и полнейшее неуважение ко мне и к моему предмету. Месяц будете у меня пересдавать, пока идеально знать не будете, тогда и посмотрим, как вы дальше учиться станете. Я в ваши годы учился, ни одной пары не пропускал, а вы так по-свински себя ведёте! Куда только ваши родители смотрят? — понимая, что все последующие фразы будут обращены ко всем студентам, а не только к ним, Соня дотронулась до предплечья розововолосой и потянула её за первый ряд ближе к двери, который практически всегда пустовал, ведь спать куда удобнее на последних.       Сомусева прекрасно знала, что эта словестная тирада будет долгой и нудной, но было уже, откровенно, плевать. Она просто ждала конца этой, кажется, бесконечной речи, чтобы отчеканить заученное наизусть «Простите, Валерий Степанович, больше такого не повторится». Алина, поняв, что это дело небыстрое, подперла ладонями голову, думая о чём-то своём. Сейчас лучшее, что можно сделать — молчать. Педагог повозмущался ещё минут так пять и обратился снова к девушкам, чему Соня удивилась, ведь вечная смеха дала сбой. Мельчайший, но сбой. — Кстати, ты ведь новенькая, — сказал преподаватель, и студентка сразу оживилась, — Алина Олешева, так? Не лучшая идея, хочу тебе сказать, опаздывать на первое занятие. Я вообще опоздание не приемлю, а тут такое. Ты плохо себя зарекомендовала. — Извините, Валерий Степанович, но я не согласна с Вами, Ваши доводы неуместны, — начала Олешева, и все в аудитории даже дышать перестали. Никто никогда до этого не решался спорить с «философом», ведь почти каждый его боялся, но только не она. Девушка уверенно продолжила, — Да, я немного заблудилась у вас тут, пыталась разобраться, доняла Соню. Её опоздание — исключительно моя вина. Я не думала, что у вас тут так сложно всё устроено, вход искала минут сорок, а она мне помогла, всё объяснила. Вот и задержались. Не думаю, что мы и впрямь очень многое пропустили, что нам будет жизненно необходимо. Так что, свои замечания можете оставить при себе.       Валерий Степанович замер, молча сжимая зубы почти до скрипа. Кулаки были сжаты, а в глазах разгоралась злость. Кажется, ещё минута и он устроит здесь армагеддон. Алина же спокойно сидела, даже не думая встать хотя бы для приличия, надменно глядючи на мужчину. Преподаватель всё раздумывал, что сказать, но так и не решался. Видимо, его сильно кольнуло то, что кто-то решил ему противостоять и уличил его в безосновательном обвинении, хотя он вполне имел право их отчитать, ведь они и правда опоздали без уважительной причины. Все студенты в напряжении ожидали его ответа, но тот лишь кивнул и сдержанно произнёс: — Чтобы первый и последний раз.       Все одногруппники будто разом выдохнули. Девушка продолжала невозмутимо смотреть на педагога, пока Соня прожигала в ней дыру взглядом. Как она это сделала? Что вообще с Валерием Степановичем, неужели он так всё оставит? Да быть такого не может… — И да, раз ты у нас такая умная, Олешева, то к следующему занятию готовишь реферат. Как оформлять спросишь у Софьи. Посмотрим, способна ли ты на что-то, кроме как грубить старшим. Ну вот! Другое дело!

***

      Пара, а точнее то, что от неё осталось, прошла более без эксцессов. Сомусева просидела её как на иголках, дожидаясь, когда же можно будет выйти, наконец, покурить. Сигареты лежали в сумке, поэтому она пару раз уже покушалась отпроситься в туалет и закурить прямо там, в форточку. Ну, а что? Современные проблемы требуют современных решений. Не совсем современные, конечно, но проблемы — это точно. Всё-таки решив, что дотерпит до конца, Соня старалась вникнуть в речь преподавателя не желая его злить более. А Валерий Степанович тиранит по-жести в свете последних событий и, точно обиженный ребёнок, отказывается отпускать студентов на перерыв в качестве наказания. Рыжеволосая сидела, глядя перед собой, и уже не различала слов. Слишком. Хочется. Спать. Чтобы хоть как-то себя развлечь она начала озираться по сторонам, стараясь, не привлекать внимания к себе. Не найдя ничего интересного, девушка посмотрела в сторону соседки, что-то записывающей в тетрадь. Да ладно!.. Конспектирует, что ли?.. Не думала, не думала…       Приглядевшись, Сомусева различила, что текст написан так, как обычно оформляются стихи, да и маловато будет для конспекта. Всего одно четверостишие, написанное ровным почерком, вероятно, только что.

«Иногда мне становится страшно, Что со мной никогда не случится Убежать и в кого-то однажды До беспамятства, просто влюбиться.»

      Соня прокручивала эти строчки в голове снова и снова, понимая, что хорошо было бы наложить их на какую-то музыку. Внутри неё уже начала рождаться своеобразная мелодия, когда прозвенел звонок, заставляя вздрогнуть. В их университете по старинке давали звонок, как в школе, чтобы особо изощрённые преподаватели не передерживали студентов, вот только сейчас он был не совсем кстати. Девушка разочарованно выдохнула, но вспомнив про своё желание, рыжеволосая подскочила с места и побежала на задний двор, чтобы успеть выкурить хотя бы одну.       Во дворе было тихо, когда студентка вышла туда, не удосужившись даже сходить за курткой. Ей слишком лень, чтобы совершать какие-то лишние телодвижения, поэтому она решила сократить их до необходимого минимума. Нащупав в кармане синих джинсов зажигалку и зажав сигарету между зубов, Соня быстро подожгла кончик. Губительный дым заполнил лёгкие, согревая их теплом, таким контрастным холоду на улице. Прикрыв глаза от удовольствия, Сомусева выдохнула. Это, наверное, то, чего ей не хватало. Есть только одна вещь, которую если предложить, то она никогда не откажется — это сон, но сигареты рискуют пополнить этот список, состоящий пока что только из одного наименования. Рыжеволосая вновь затянулась, понимая, что свитер на ней плохо справляется со своей задачей и совсем не греет. Конечно, на улице -3°. Соня вспомнила, как простудилась в прошлом году тоже от того, что курила на улице без верхней одежды, только зимой, и Вадик, её бывший парень, лечил её. В голове промелькнула странная мысль. Интересно, а у Алины кто-нибудь есть?       Сомусева снова затянулась, пытаясь понять, откуда берутся такие странные мысли в её голове, и откуда ноги растут вообще у этого вопроса. Но вдруг на плече почувствовалось уже знакое тёплое прикосновение руки. Алина? Ставлю сотку, что она.       Рыжеволосая обернулась, в этот раз уже не так резко, чтобы не сбить новую подругу с ног. Действительно, Алина. Голубоглазая стояла тоже без верхней одежды и улыбалась. Нет, она просто светилась. Соня недоверчиво прищурилась, ожидая объяснений, и они последовали. — Я-то думала, ты отличница правильная: не пьёшь, не куришь, матом не ругаешься. А ты вон что!.. Куряка. — как-то по-доброму усмехнулась Олешева, и вторая рассмеялась. Просто так, ни от чего. Просто так хорошо почему-то стало вдруг. — Стрельнёшь сигаретку? — Сомусева в ответ протянула почти полную пачку однокурснице. — Всё забирай, я бросаю. Не курю. — отвечает рыжеволосая, туша свою сигарету об кирпичную стену, — Голос садится, петь не могу. Кстати, может, объяснишься? — Конкретизируй. — попросила Алина, поджигая сигарету собственной зажигалкой и делая затяжку. — Что было там, на паре? Мне показалось, или ты меня выгораживала? Чего ты вообще добивалась, он же тебя убить был готов, зачем собой жертвуешь, а главное — ради чего? — Мне похуй. Абсолютно. Не убьёт — права не имеет. Живу, как хочу, он мне не указ. — легко проговорила одногруппница, будто всё это было для неё в порядке вещей, — И нет, я тебя не выгораживала. Мне плевать на других, я работаю только на себя. Значит, мне так было выгодно в тот момент. — Олешева кинула окурок под ноги и затушила.— Сигареты себе оставь. — девушка сунула пачку в холодные руки удивлённой подруге и зашла обратно в помещение, не дожидаясь ответа. Соня ещё пару минут стояла, ничего толком не понимая. Сердце отчего-то бешено колотилось, но отчего конкретно, понять она не могла. — Слабоумие и отвага… — выдохнула Сомусева, качая головой, и решила тоже вернуться в здание университета, пока окончательно не превратилась в ледышку.

***

      Сегодня должно было быть всего три пары. Рыжеволосая быстро поднялась до нужной аудитории на третьем этаже, где у них было финансовое и международное частное право, но Алины там не нашла. Свалив это на то, что та просто ещё не успела подняться или найти кабинет, Соня зашла в аудиторию и опустилась на привычное место в первом ряду поближе к выходу. Прозвенел звонок, оповещая о начале пары, но Олешева так и не подошла ни через пятнадцать минут, ни на последнюю пару. Сомусева хотела бы сказать, что сильно от этого не расстроилась и ничего особо не потеряла, если бы не понимала, что начала волноваться, не случилось ли чего. Видимо, я сказала лишнего. Вот только что конкретно, блять?..